«Бабье лето (сборник)» audiokitobidan iqtiboslar

густые зимние сумерки. Кира вдруг начала

заболел, а за ним и мама. След в след. Один за другим. Как жили дружно, так и ушли вдогонку. Нине было тогда девятнадцать. Одна на всем белом свете. Только Клавка. Человек вроде бы и надежный, но… Клавка могла загулять. Да так, что только перья летели. В Черемушки переехали почти одновременно – Клавка оказалась в соседнем доме. Окнами напротив. Только квартира у них была однокомнатная. На двоих с матерью. С мамашей, – как говорила Клавка

Эля стала деловой, жесткой – бизнес диктовал свои условия. В свои сорок пять выглядела на тридцать; стройная, длинноногая, грудь, волосы – все, что женщина непременно теряет при родах,  – сохранно и в первозданном виде. В Россию за все эти годы ей захотелось приехать впервые. Когда Джеймс спрашивал, неужели ей неинтересно съездить на родину, она неизменно отвечала: сколько мест на земле, сколько еще стран, успеть бы за жизнь попасть туда! Джеймс удивлялся

через три и, усмехаясь, сказал, что был бы рад увидеться с ней в субботу, да-да, именно в субботу: он человек немолодой и любит определенность и размеренность. Что ж, суббота так суббота, очень даже удобно, решила Элен. В субботу – интимная встреча, а в воскресенье, после легкого завтрака, можно прогуляться, зайти на выставку, вечером сходить в театр или на концерт. Так думала она, а вышло все совсем не так

– Милая, завтра отдыхай. А с понедельника пахота, дорогая! – Мне ли привыкать? – ответила она. И положила трубку. «Мог бы сам встретить, засранец, и покатать мог сам. Видно, не в силах оторваться

разумеется, голодные. Опять накрывает на стол, режет хлеб и салат и ставит на огонь картошку. Все с шумом вытряхиваются из машин, ругаются из-за очереди в душ и наконец усаживаются обедать. Так проходят суббота и воскресенье. Матильда еле держится на ногах. Собирает в пакеты оставшиеся пироги и зелень

– Здрасте, с воскресеньичком! – радовалась на конце трубки неутомимая Клавка. – И чё у нас в планах? – осведомилась она. Нина буркнула: – Какие планы, господь с тобой? Встала только. – Ну и отличненько, – подхватила Клавка. – Чайку, туалет, морду холодной

говорила, что вся ее прошлая жизнь – кошмарная, дикая суета и ледяная пустота, что человечество не выдумало еще ничего лучше, чем покой, уют и стабильность. А потом заскучала. Дальше – снова влюбилась и ушла от

называл сестрой, а Василича – дедом. Люба уже давно простила

неяркая, теперь стала совсем смазанной и белесой, но все же лицо было гладким и чистым, волосы тяжелыми, а глаза ясными – неброский тип среднерусской красавицы,