Записки институтки

все считали, что напоминание о котлетах в эту торжественную минуту было совсем некстати.

Как жаль, что у меня нет врагов, а то бы я их обняла, прижала к сердцу и простила бы, не задумываясь, от души.

Я была под впечатлением совершенного мною хорошего поступка и охотно простила бы даже крупное зло.

Так было и в этот день, но едва Таня Покровская, особенно религиозная и богобоязненная девочка, окончила трогательную повесть о слепом Товии, как вдруг из корзины, плотно прикрытой зеленым платком, раздалось продолжительное карканье нашей раненой вороны. Весь класс замер от страха. Дежурившая в этот день в классе m-lle Арно вскочила со своего места, как ужаленная, не зная, что предпринять, за что схватиться. Батюшка, недоумевая, оглядывал весь класс своими добрыми, близорукими глазами…«Кар-кар», – зловеще неслось из угла.– В классе ворона, – вдруг произнес, дрожа от злости, Пугач, – это не шалость, а безобразие, и виновная будет строго наказана!И вся зеленая от негодования она бросилась искать ворону. Но последняя не заставила себя долго ждать: вылезши из корзины, она стала ковылять по полу с громким, пронзительным карканьем.Классная дама кричала, девочки шикали, чтобы прогнать ворону, суматоха была невообразимая.

Меня в первый раз называли по фамилии, и это неприятно подействовало на меня.