«Высокая вода венецианцев» audiokitobidan iqtiboslar
А всё-таки, знаете, - надо любить!
Надо влюбляться, сходить с ума, назначать свидания, задыхаться, тряся грудью, бежать к метро! Да - возраст, да - недостаток кальция, фтора, чего там ещё... у каждого своя гормональная история. Но душе-то всё равно пятнадцать лет!
На Юге любят тех, с кем спят. А на Севере-спят с теми, кого любят...
великая слабость и малодушие, и истошный страх толкают к чужому, и ты давишься воплем: "спаси меня, держи меня крепче!!" — ибо именно этого нельзя крикнуть единственно любимому человеку, нельзя его испугать, ведь он и так беззащитен, и так не отличит ее смерти от своей...
Венецианская маска, ..., притягивает и отталкивает своей неподвижностью, фатальной окаменелостью черт. Как бы человек, но не человек, — символ человека. Пугающая таинственность неестественной улыбки, застылое удивление. Иллюзия чувств. Иллюзия праздника. Иллюзия счастья.
руки у венецианцев — главная часть души. И это прекрасно понимали их художники
И вдруг, перебив саму себя на какой-то забавной истории, она стала рассказывать ему, как страшно и горестно его любила, как слабела при виде него, как горло сжимал спазм, стучали в висках молотки и подсекались ноги…
Он схватился за голову, простонал:
– Боже мой! Почему, почему ты не призналась! Почему ты молчала?! Ведь все могло быть иначе!
Она засмеялась, сказала:
– Пойдем на кухню, я сварю кофе… Потрясающий рецепт, знаешь, от одного бармена из Салоник, там вся штука, чтобы пенка дважды подходила…
Странно отличается здешний колокольный звон от такового в Амстердаме. Там — устойчивость, могучая основательность бюргеров. Здесь — мираж, отражение в воде канала, вопрошающий гул рока... "
Все хорошо, они умирают.
Молча она глядела в глаза обнаженной женщине, с которой вдруг осталась наедине... Та, в зеркале осторожно, как чужую, тронула грудь, приняла ее вес в ладонь, медленно обвела пальцем темный кружок соска, чувствуя, как снизу живота поднимается пульсирующее волнение, обхватила ладонями и погладила плечи и... неудержимо, жадно, отчаянно принялась гладить и ласкать это теплое, живое, - живое до кончиков пальцев на ступнях, - прекрасное, еще молодое тело, содрогаясь от любви, наслаждения, радостного изумления...
это нестрашно, та грань, что отделяет воздух от воды, бодрствование от сна, и солнечный свет от плотной сумеречности лагуны, — лишь видимость, жалкая ограниченность человечьего мира, упрямое стремление отграничить и отделить одно от другого. А мир взаимопроницаем — видишь, как естественно из моря поднялась эта белоснежная громада, как нерушимо стоит она в любовных объятиях воды...
