Рони, дочь разбойника

— Только скинь-ка поскорей мой ремешок! Я не хочу быть с тобой связанной, понял?

— Понял, но теперь я все равно с тобою связан. Даже без ремешка.

Так Рони было разрешено ходить, куда ей вздумается. Но перед этим Маттис предупредил ее о тех опасностях, которые ей угрожали.– Значит, так: остерегайся злобных друд, и серых гномов, и разбойников Борки.– А как я узнаю, что это злобная друда, или серый гном, или разбойник Борки?– Сама разберешься, – ответил Маттис.– Ясно, – сказала Рони.– А еще смотри не заблудись, – продолжал Маттис.– А что мне делать, если я заблужусь?– Найди нужную тропинку.– Ясно, – сказала Рони.– И еще смотри не упади в реку.– А что мне делать, если я упаду в реку?– Выплыви.– Ясно.– А еще смотри не загреми в пропасть. – Маттис вспомнил о той бездонной пропасти, которая возникла в ту ночь, когда молния ударила в разбойничий замок.– А что мне делать, если я все-таки в нее загремлю?– Тогда ты уже ничего не сможешь сделать, – произнес Маттис и вдруг так горько застонал, словно вся печаль мира собралась в его груди.– Ясно, – сказала Рони, когда Маттис перестал стонать. – В таком случае я постараюсь не упасть в пропасть. Еще есть какие-нибудь другие опасности?– Конечно, полным-полно, но их ты сама увидишь. А теперь иди!…

«Похоже, они заботятся о том, чтобы я больше не боялась зимы», – с горечью подумала Рони, вслушиваясь в яростное шипение и сиплый посвист гнусных тварей.

— Это будет такой огромный-преогромный пирог. Тесто у него из солнечных восходов, спелой черники, веснушек, которыми усеяны твой руки, лунной дорожки на реке, ярких звезд на черном небе и соснового бора, когда он гудит от зноя… А начинка у этого пирога из солнечных бликов, что горят на стволах сосен, из дрожащих капелек грибного дождя на сосновых иглах. А еще там скачут белки и зайцы, бегают лисицы, и лоси, и дикие кони — весь наш табун. И конечно, купание в реке, и когда мы мчимся верхом… Ну, сам видишь, я пеку этот пирог из всего, что есть лето.

-Знаешь,о чем я думаю? О том,как легко все разрушить из-за чепухи...

-Вот и давай теперь,-сказал Бирк,-остерегаться чепухи...А знаешь,о чем я думаю? О том,что ты мне дороже,чем тысяча ножей!