Гид-интервью Елены Михалковой
Елена Михалкова – одна из авторов, кто доказал, что детектив может быть одновременно увлекательным и глубоким. В её книгах нет места схематичным героям и надуманным сюжетам: за каждым преступлением стоит человеческая история, а за каждой развязкой – вопросы, которые остаются с читателем надолго. Илюшин и Бабкин, Эмма Норидж, Михаил Гройс – её персонажи давно вышли за пределы страниц и стали для тысяч читателей почти родными. Ведь сама Елена знает эту жизнь не понаслышке: до того как стать писателем, она служила в полиции и получила опыт, который позже ляжет в основу её психологически точных детективов. К слову, к литературе она пришла не сразу, а в 32 года – и этот сознательный шаг зрелого человека определил её судьбу на годы вперёд. При этом Михалкова не застыла в рамках одной серии: она постоянно пробует новое, смешивает жанры, уходит то в мистику, то в авантюру, оставаясь верной себе и героям.
Чтобы убедиться в многогранности её таланта, достаточно взглянуть на пять совершенно разных романов – от леденящего душу триллера о домашнем насилии («Нет кузнечика в траве») до авантюрного детектива о ювелирах и легендарных бриллиантах («Алмазный эндшпиль»). Каждая из этих книг – отдельная вселенная, но все они написаны рукой мастера, которому нет равных в умении рассказывать истории.
С чего начать знакомство с детективами Елены Михалковой?
Действие разворачивается в Москве середины нулевых, в ювелирном салоне «Афродита», где заправляют два обаятельных мошенника – Моня Верман и Сёма Дворкин. Здесь же работает Майя Марецкая, в чью квартиру случайно попадает раненый Антон Белов – перевозчик контрабандных бриллиантов, которого едва не убили на задании. Почти одновременно салон втягивают в опасную игру два ювелирных воротилы, а в центре схемы оказывается легендарный бриллиант «Голубой Француз». Именно здесь появляется Михаил Гройс – тот самый авантюрист, который позже выйдет на первый план в «Королевском аркане».
Получился лихой авантюрный роман с колоритными диалогами и шахматной партией, где пешки вдруг решают, что имеют право на собственный ход. Кстати, в 2017 году книга была экранизирована.
Михаил Гройс, старый мошенник с утончённым вкусом и богатым прошлым, берётся за пустяковое, как ему кажется, дело: разобраться в самоубийстве давнего знакомого, перед смертью увлёкшегося предсказаниями таролога. Но едва он начинает распутывать этот клубок, выясняется: за безобидными гадалками и экстрасенсами стоит хорошо организованная преступная сеть, для которой убийство и шантаж – лишь рабочие инструменты. Вместе со своими молодыми помощниками – наблюдательной Айнур и обаятельным Никитой – Гройс вступает в игру, где ставки выше, чем в любой его прежней афере, а противники не остановятся ни перед чем.
Переходим к одному из романов цикла об Илюшине и Бабкине.
В центре сюжета – исчезновение Ольги, жены обеспеченного москвича, прямо из отеля в Греции. Местная полиция разводит руками, и муж нанимает Макара Илюшина и Сергея Бабкина. Расследование ведёт нас в два временных пласта. В настоящем сыщики пытаются понять, что произошло в отеле, а параллельно перед читателем разворачивается другая линия – российская глубинка начала девяностых, где отец Ольги был настоящим концентратом бытового ужаса. Детективная часть здесь служит канвой для психологической драмы о выживании, травме и попытке убежать от прошлого, которое, как выясняется, не отпускает даже спустя годы и тысячи километров.
Роман снова возвращает нас к любимому дуэту сыщиков, но здесь они уступают главную роль самим героиням. Полина – москвичка из интеллигентной семьи, нашедшая, казалось бы, идеального мужчину. Саша – девушка из провинциального захолустья, выросшая в аду родительского равнодушия. Их судьбы пересекаются из-за одного человека – обаятельного и заботливого, который на деле оказывается совсем не тем, за кого себя выдаёт.
Это история о том, как вовремя остановиться, прислушаться к интуиции и посмотреть на идеальную картинку ещё раз – потому что иногда за ней скрывается тщательно выстроенная ловушка.
У Илюшина и Бабкина появляется необычный клиент – владелец ювелирного магазина, у которого похитили старого, больного и совершенно неказистого кота по имени Яков Соломонович. То, что начинается как почти комичное расследование, быстро обрастает куда более серьёзными обстоятельствами: убийством, семейными тайнами и историей о том, как далеко может зайти человек в погоне за чужими сюжетами. Но главной здесь оказывается даже не детективная линия, а жизнь Натальи Горбенко – преподавательницы рисования, матери-одиночки, которая крутится как белка в колесе, но при этом умудряется быть добрым ангелом для своих пожилых учениц.
Книга о том, как выбраться из колодца собственных страхов и неверия в себя – и превратиться в бабочку.
Елена Михалкова отвечает на вопросы
– Вы работали в полиции, почему решили переключиться на литературу?
Не уверена, что это решение было осознанным выбором. Иногда бывает непросто различить, где мы сами приплыли в искомую точку, а где нас прибило течением. После переезда в Москву из Нижнего Новгорода я писала сценарии для детских передач и сочиняла сюжет за сюжетом без перерыва. Специфика нашей передачи из-за её детской аудитории предполагала почти полное отсутствие конфликтов. Для меня всё это выглядело несколько слащаво (сейчас бы, наверное, я сказала – «ванильно»). Внутренний маятник сочинительства всё сильнее уносило в обратную сторону, и примерно через год такой работы мне зверски захотелось написать что-нибудь кровожадное. Детектив подходил идеально.
– Как первая работа отразилась на творчестве, вы поэтому выбрали остросюжетный жанр?
Я всегда любила детективы. Кое-что из своего опыта я, конечно, использовала. Например, фигуры сквозных персонажей, частных детективов Макара Илюшина и Сергея Бабкина, во многом навеяны образами двоих моих бывших коллег. Но, думаю, даже если бы не было работы в полиции, я бы все равно рано или поздно пришла к детективу.
– Что бы вы посоветовали нашим читателям, которые боятся кардинальных перемен в жизни?
Ну, кардинальных перемен разумно бояться. Бог его знает, что они принесут. «Бойся – и делай», – я бы сказала так. Страх пройдет, результаты останутся.
– Ваши книги часто называют «жизненными детективами». А что для вас важнее: запутанный сюжет или глубина проработки характеров?
Я бы не стала загонять себя как автора в ложную дихотомию. Мне важнее, чтобы книга получилась живой и увлекательной, а для этого нужны крепкий сюжет, яркие персонажи, коллизия, которая будет интересна и мне, и читателю, и многое другое. Нельзя всё поставить на одну лошадь – например, на характеры – и ждать, что она вытянет на себе весь воз.
– Вы уже пробовали себя в разных поджанрах: от классического герметичного детектива до мистики и авантюрного романа. Есть ли ещё территория, куда не ступала нога вашего героя?
Не ступала она в пространство исторического детектива. И скорее всего, не ступит. Как читатель, я недолюбливаю этот поджанр, и это автоматически означает, что и как автора меня в него не тянет.
– Следите ли вы за тем, как развивается остросюжетный жанр? Сейчас на пике – уютные детективы без кровавых сцен, но с доброй иронией, а также ретродетективы (для тех, кто устал от технологий). Как вы думаете, почему? Задумывались ли вы, что будет дальше с жанром?
В жанр, как и в литературу вообще, будет все сильнее проникать искусственный интеллект, вытесняя живых авторов. Собственно, это уже происходит. Для меня это печальная тенденция, но поделать с этим ничего нельзя – дивный новый мир уже на пороге, и глупо запирать двери, когда он через них просто просачивается, как Терминатор. Пока у меня есть читатели, я буду делать то, что умею делать хорошо: рассказывать увлекательные истории. А дальше – посмотрим.
– Илюшин и Бабкин уже стали родными для тысяч читателей. Сложно ли придумывать для них новые испытания, чтобы не повторяться?
Меня больше беспокоят не самоповторы – в конце концов, их всегда можно выдать за авторский стиль, что многие писатели успешно и проделывают многие годы, – а невольное копирование чужих идей. Взаимопроникновение сюжетов неизбежно. Причем независимо от того, читаешь ты книги коллег по перу или нет. У меня был случай, когда я «позаимствовала» сюжетный ход из известного детектива, очень хорошего, и читатели после неоднократно в этом меня упрекали. Ирония состоит в том, что именно этот детектив я и не читала. Но объясняться в таком случае бесполезно, можно только пожать плечами и сказать: что ж, бывает.
– Как вам удаётся так точно передавать эмоции, мотивы, иногда даже тёмные стороны человека? Это интуиция или результат наблюдений?
Вот в этом мне как раз помог опыт работы в полиции. Мне было 20 лет, когда я устроилась в отдел, и я, конечно, понимала теоретически, что все люди разные... Но кого я могла видеть вокруг? Членов своей семьи, однокурсников, друзей. Скажем, в моем окружении практически не пили. И вдруг меня с головой окунули в ту жизнь, с которой мне просто негде было столкнуться до этого, потому что я росла в благополучной семье интеллигентных родителей и с полным комплектом бабушек-дедушек. Пришлось взрослеть экстерном. Меня выручил правильный настрой. Я сказала себе: «Раз ты мало что можешь изменить, начинай наблюдать». В те годы я понятия не имела, зачем мне это может понадобиться. Но с возрастом много раз убедилась, что эта стратегия имеет много преимуществ. Наблюдай, запоминай, представляй себе, что ты учёный, отправленный в экспедицию. Преврати тяжёлое испытание в игру. С годами именно накопленный тогда опыт преобразовался в материал для книг.
– Многие ваши книги экранизированы. Как вы относитесь к киноадаптациям своих историй? Хотели бы поработать в качестве сценариста?
С благодарностью к их создателям и к зрителям, которым они пришлись по душе. Когда я пишу книгу, я разворачиваю перед внутренним взором своё кино и некоторые сцены вижу буквально покадрово. Конечно, когда у меня уже есть свой собственный фильм, да ещё и придуманный мной от начала до конца, новому трудно конкурировать с ним. Но у читателей-то такого кино нет!
Поработать сценаристом было бы очень интересно – я вообще сторонник приобретения нового опыта, если есть такая возможность. В свое время я именно из этих соображений стала начитывать аудиокниги, и результат меня порадовал.
– Вы упоминали, что любите перечитывать классиков. А среди современных авторов детективов (и не только) есть ли те, кто вас особенно впечатляет? Поделитесь топом из пяти произведений для наших читателей.
Весь мой топ будет состоять из книг Таны Френч. Это ирландская писательница, и детективы, которые она пишет, не вполне каноничны: она постоянно выходит за рамки жанра. Из отечественных авторов я недавно читала Евгению Овчинникову, «220 метров», и читала с большим удовольствием. Всегда приятно, когда автор хорошо знает фактуру, о которой пишет (главный герой Овчинниковой – профессиональный риэлтор).
А если говорить о писателях вообще, то я люблю книги Нины Дашевской, К. А.Териной, Алексея Сальникова, Лианы Мориарти, Роберта Гэлбрейта и Мартина Макдоны (не уверена, что он склоняется, но склоню).
– Как вы сами читаете: в бумажном, электронном или аудиоформате?
По мере убывания: чаще всего – бумажные книги, чуть реже – электронные и совсем никогда не слушаю аудиоверсии. Мне мешает дополнительный голос между мной и авторским текстом. Я воспринимаю его как ненужную и даже вредную прослойку. Особенно когда слышу, что чтец неправильно расставляет интонационные ударения.
Бумага требует всё больше расходов, зато бумажный текст я почему-то лучше запоминаю, чем текст с экрана планшета. Однако при нынешних ценах на книги электронка, как ни крути, просто выгоднее.
– Вы делились, что работаете по чёткому графику и издаёте по три книги в год. Получается, вы укротили свою музу или вы не верите во вдохновение? Есть ли у вас писательский ритуал, который настраивает на рабочий лад? Особое место, время суток, музыка?
Сейчас я, слава Богу, пишу по две книги. Три книги в год существовали на довольно коротком этапе, и такой бешеный ритм дался мне тяжело. Я знаю, есть авторы, способные писать очень быстро, но я к их числу не отношусь.
Что касается вдохновения, я повторяю снова и снова: вдохновение могут позволить себе только дилетанты. Для профессионального автора вдохновение, конечно, существует как понятие, но тем он и отличается от новичка, что умеет работать независимо от того, пришло оно к нему или нет.
Ритуалов у меня несколько. Вернее, это целая система ритуалов. Кофе я пью только тогда, когда знаю, что впереди рабочий день. Вне работы – практически никогда. Поэтому уже один аромат переключает мозги на рабочий лад (что не слишком удобно, когда проходишь в торговом центре мимо кофейни). Я завела специальный парфюм, которым пользуюсь только перед работой, и несколько предметов, которые кручу в руках в перерыве. Очень удобно оказалось брать их с собой в поездки, где мне трудно сосредоточиться. Таким образом, я целенаправленно создавала систему знаков для мозга, и визуальных, и ольфакторных, и звуковых, кстати, тоже, потому что я обязательно включаю музыку в наушниках, когда работаю. Это несколько напоминает попытку загнать быка в нужное стойло с помощью флажков и маракасов.
Опять же, существуют авторы, которые прекрасно пишут без этих ухищрений. Но писательская работа состоит в том числе и в том, чтобы понять, как лучше управляться с самим собой. Когда легче пишется: утром или вечером? В одиночестве – или лучше, чтобы вокруг ходили люди? Я знаю минимум двух прекрасных писателей, которые сочиняют в кофейнях. А для меня это – кошмар наяву: всё, на что я способна в кофейне, – это съесть пончик. Шаг за шагом человек пишущий должен продвигаться к тому, чтобы сделать из себя наиболее подходящий инструмент. И желательно при этом ещё как-то сохранять вес, потому что мне, например, очень помогают писать мороженое и бутерброды с колбасой. Я на книге набираю одним махом пять килограммов, а потом медленно и печально их сбрасываю.
– Над чем вы работаете прямо сейчас, если не секрет?
Дописываю детектив о сыщиках Макаре Илюшине и Сергее Бабкине. Это оказалась довольно сложная для меня книга, в первую очередь эмоционально: в одной из частей я рассказываю о детях, которым пришлось столкнуться с тяжёлым испытанием. Читателям пришлось долго ждать, и я очень благодарна им за терпение.
– В этом году вы стали председателем жюри премии «Русский Детектив». Скажите, пожалуйста, на какие критерии вы будете опираться при оценке номинантов? Был ли у вас уже такой опыт? Что самое сложное в такой работе?
В своё время мне пришлось судить сетевой конкурс детективных рассказов. Большинство текстов были написаны как под копирку, в одном стиле – разухабистом, с претензией на юмор. Героиня обязательно была грудастая блондинка с револьвером, и её мечтали затащить в постель все встреченные персонажи обоего пола. Меньше всего в этих историях было детективного, зато очень много – от бульварных женских романов. Я, конечно, ужасно огорчалась.
Сейчас я даже по номинациям вижу, что подобная литература вытесняется более серьёзным подходом к жанру. Вижу большее внутрижанровое разнообразие. Никаких объективных критериев в оценке литературных произведений у меня нет, зато имеется довольно большой читательский опыт. На этот опыт, на непосредственные впечатления от текстов я и буду ориентироваться.
Что будет самое сложное на премии «Русский детектив», пока не знаю, а на той премии, о которой я пишу выше, мне было трудно писать рецензии на заведомо провальные вещи. Нельзя говорить человеку в лицо, что он графоман. Во-первых, я не могу, просто не имею права судить об этом по одному произведению. Во-вторых, это безжалостно. А людей надо жалеть, тем более тех, кто занялся чем-то новым. Я добросовестно выискивала, за что похвалить авторов, и приучала себя находить что-то хорошее в любом тексте. Ну, получалось не всегда.
– Небольшое пожелание читателям Литрес Журнала?
Читайте, друзья мои. Читайте, и не обязательно это должны быть великие классические тексты мировой литературы. Существуют книги, которые укрепляют дух, и только вам решать, что это будет: Пратчетт? Дюма? Булгаков? Агата Кристи? Сэй Сенагон? О. Генри? Джером, наконец? Но если у вас есть такие книги, возвращайтесь к ним и радуйтесь, потому что именно для этого они нам и даны.
