Kitob haqida
В книгу вошли три повести – «Возвращение блудного мужа», «Красный телефон» и «Подземный художник», которые объединяет очень важная для автора тема ухода из семьи и возвращения. Мастер бытовой и психологической детали, в них автор снова исследует тонкую материю любви, из которой скроена и сшита человеческая жизнь.
Janrlar va teglar
Sharhlar, 20 sharhlar20
С удовольствием прочитала книгу. Люблю возвращаться к этому автору, мне нравится его остроумие, иногда переходящее в сарказм, виртуозное владение словом. Чувствуется, что вечная тема «треугольника» ему близка, пережита, перечувствована, обсуждена с друзьями…
Честно говоря – ни о чем. Разве что последняя повесть затронула, остальные пустоватые… и это автор, которым я зачитывалась в свои подростковые 90-е. Написано под заказ, мне было скучновато.
Александр Михайлович Калязин, 45-ти лет от роду, живёт относительно спокойной и размеренной жизнью в прекрасной квартире в "сталинском" доме. У него проверенная временем и бытом жена, настоящая боевая подруга, с которой и медные трубы различного диаметра пройдены, и водоёмы различные, и уже взрослый сын, собирающийся в скором времени жениться. На одной из книжных ярморок Саша встречает старого университетского друга, а ныне владельца крупного московского издательства, и тот устраивает его к себе на работу главным редактором. И вот на этом не предвещающим никаких вселенских катаклизм жизненном отрезке с Александром случается ЭТО. Ну что может случиться со среднестатистическим, давно женатым мужчиной в 45 лет? Правильно, большая и светлая ЛЮБОВЬ, которую всю жизнь ждал и тапочки для неё в прихожей держал. Перефразируя известную фразу, в 45 - мужик огурец опять. И "тут Остапа понесло".
Полгода Саша был вполне доволен тем, что делит жизнь между двумя женщинами. А что еще нужно? Дома — Татьяна, привычная и надежная, как старый, в прошлом веке подаренный к свадьбе кухонный комбайн, а на службе — отдохновенная Инна.
Но надо было выбирать. И Саша, ведомый сердцем и другими вполне конкретными органами, расположенными где-то посредине между сердцем и средним пяточным нервом, между застарелым семейным уютом и всепоглощающей пламенной страстью, выбрал второе. "Страсть" работала секретаршей в издательстве, обладала прекрасным юным телом 25-ти лет и чудесным личиком. Ситуация стара, как мир; сюжет банален, как кастрюля в холодильнике. Тем сложнее написать что-то новое, динамичное, трогающее за душу. Но у Юрия Полякова всё прекрасно. С одинаковой художественной виртуозностью он способен описать изнанку комсомльского механизма в СССР, интриги литературного закулисья или особенности женской психологии. И в данном произведении он очень умело раскрыл все терзания замученной души не юного уже любовника и его непростые взаимоотношения со всеми участниками сложившейся пикантной ситуации. Всё приправлено искрометным юмором и весёлой беззлобной сатирой, в данном случае ловко "проехавшейся" по отечественному телевидению и горячо любимыми в народе ток-шоу.
Зал зааплодировал. — Неплохо, — похвалила она. — Но как-то безрадостно. Еще раз. Встречаем: автор и ведущий телешоу «Семейные катастрофы» Альберт Сугробов! Зал снова захлопал. — Уже лучше! Но без огонька. А теперь еще раз и с огоньком! Это повторялось раз семь и напомнило Калязину новогодние елки детства, когда вот так же неуемный Дед Мороз с садисткой Снегурочкой заставляли ребятишек отбивать ладошки, чтобы зловредная елочка наконец-то зажглась.
Прочитано на одном дыхании. Как будто кино посмотрела. Всё очень близко, жизненно, правдиво и точно попадает в израненную душу.
Картинки из жизни. Легко и ненавязчиво.
Без пошлости.
Иронично.
Как всегда у Полякова.
Прочла с удовольствием.
Рекомендую.
оказывается, не забыл! Они обнялись. От Гляделкина пахло вкусной жизнью. Свита замерла поодаль, наблюдая за встречей друзей с тем вымученным умилением, с каким обычно созерцают личную жизнь начальника – его избалованных до омерзения детей или любимую собачку – злобную визгливую тварь.
любовь не считает рублей, как юность дней…
Свита замерла поодаль, наблюдая за встречей друзей с тем вымученным умилением, с каким обычно созерцают личную жизнь начальника – его избалованных до омерзения детей или любимую собачку – злобную визгливую тварь.
проклятия с попутной корректировкой
Ни у одного Штирлица не бывает таких честных глаз, как у гульнувшей бабы! В Библии так и написано: не отыскать следа птицы в небе, змеи на камнях и мужчины в женщине…
