Kitobni o'qish: «Невидимая планета»

Shrift:

* * *

Этот сборничек посвящаю моим родителям —
Алле и Владимиру, крещённым в православии.
Добрые люди, помяните их о упокоении!
С уважением – автор

Радость в космосе

Мама-Ангел

Жил-был наш космонавт на орбитальной космической станции, в полном одиночестве. Такое у него было задание. И случилась поломка у корабля, а для ремонта надо выйти в открытый космос.

Вот влез космонавт в скафандр да и вышел прямо в космос. А там красиво, как в прекрасной сказке, и только руку протянуть – звёздочку сорвать можно. А Земля-то рядом какая голубая и будто совсем близко – так и хочется её руками обнять.

Налюбовался космонавт – и за работу. И всё отремонтировал, что надо.

Тут вдруг из дальнего космоса прилетел метеорит – и попал в шланг-канат, за который космонавт к кораблю прикреплён и по которому воздух идёт. И будто ножом перерезал острый метеорит этот шланг.

Оторвался космонавт от корабля и полетел против своей воли к далёким звёздам.

Был он смелый человек, но тут ему страшно стало. «Видно, – думает, – смерть моя пришла. Ой, мамочка!..»

А тут ещё что-то летит по космосу и светится. И подлетает к космонавту Ангел Божий с могучими крыльями, и свет от него такой, что космонавт зажмурился.

– Не бойся, сынок, – говорит тут Ангел женским голосом. И голос самый родной.

Приоткрыл космонавт глаза и видит…

– Мама?

– Я, сынок ты мой дорогой. – И мама-Ангел его обняла, взяла на руки, как много лет назад брала, и к груди своей прижала, потому что она опять была намного больше, чем сын, хоть он и в громоздком скафандре. И понесла его мама к голубой Земле.

– Так ты не умерла тому уже семь лет, четыре месяца, три недели и два дня?.. И разве не я сам тебя схоронил и горько плакал? А ты жива?

– Не могут люди умереть. Говорила я тебе, а ты не верил. И говорила тебе: не водись с неверующими, а дружи с разумными.

– Прости, мама. Я больше не буду. И спой мне нашу любимую песню – ты её пела давно, когда брала меня на руки и к груди прижимала.

И запела мама-Ангел, а песня её разнеслась во все космические стороны. И лицо у мамы – такое же молодое, как много лет назад, только теперь ярко светится…

Когда на улице прохладно или жарко
И скачет пони на работу к девяти,
Троллейбус из троллейбусного парка,
Автобус из автобусного парка
Готовы вас к воротам зоопарка,
К воротам зоопарка привезти.
К воротам зоопарка привезти…

И ему так уютно стало с мамой, что он уснул…

А проснулся в кресле руководителя полётов, в Центре имени Гагарина.

Все учёные, инженеры и сам главный руководитель полётов очень удивились и ничего не поняли. Открыли ему шлем, а он улыбается и спрашивает:

– А где моя мама?

– Твоя мама? Здесь только мы. Но ты же сейчас на околоземной орбите…

Сняли с него скафандр, и он им рассказал всё, как было.

Тогда главный руководитель полётов говорит:

– Если б не видел тебя сейчас своими глазами, то ни за что бы не поверил! А теперь верю. И тебе, и по твоим словам – маме твоей, которая Ангелом стала, потому что у неё душа светлая. И прямо сейчас пойду я в православный храм – попрошу, чтобы меня крестили.

И все другие учёные, инженеры сказали:

– И мы тоже! Немедленно! Срочно!..

И они все скорей побежали к храму. И над ними небо синее. А из самого синего неба вдруг раздалось прекрасное пение, вот это:

У пони длинная чёлка
Из нежного шёлка,
Он возит тележку в такие края,
Где мама каталась и папа катался,
Когда они были такими, как я,
Такими, как я,
Такими, как я…

Стихи были Юнны Мориц, музыка Евгения Ботярова. А пела – мама космонавта.

Радость в космосе

А было это в будущем, далёком или не очень. Летели наши космонавты по космосу и заметили среди сияющих и ярких звёзд какую-то странную звезду: бледно-серую и грустную.

Подлетели они и видят: эту бедную звёздочку оплели колючие кусты! Вонзили в неё колючки и корни – и пьют из неё звёздный сок. И уже много того сияющего сока выпили, вот почему она такая бледная и грустная.

Стали космонавты те кусты рвать да ломать. И долго так старались наши люди. Устанут, передохнут – и опять за работу.

А когда на звезде не осталось ни одной колючки и ничего вредного, то сделали ей лечебный укол. А затем один космонавт принёс из космоплана бутылочку со святой водой и просфорочку и звезде дал. Она съела, попила и улыбнулась. А её улыбка – это вся она и есть, звезда тихая, молчаливая, но на весь огромный космос сияющая, и всех, кто её видит, она радует.

Обняли её космонавты, вошли в космолёт да и полетели своей космической дорогой. И один другого спрашивает:

– Что улыбаешься и перестать не можешь?

– Тому улыбаюсь, чему и ты – вон весь от радости сияешь, как та звезда! – ответил его товарищ, и оба рассмеялись среди множества небесных звёзд…

Пожалеть человека

Однажды в будущем оказалось, что самый подходящий для строительства космопланов материал – это простой сахарный леденец. Крепкий, лёгкий и пахнет уютно!

…И поплыл по космосу леденцовый корабль с поднятыми солнечными парусами. Легко и быстро мчался он в космическом океане по космическим волнам. И всё было прекрасно, но тогда вдруг все продукты у космонавтов закончились. И один космонавт не выдержал голода – и отгрыз кусочек корабля.

А командир увидел и сказал:

– Ты нарушил дисциплину, и я обязан тебя высадить на первой попавшейся планете. Чтобы другим космонавтам было неповадно…

И высадили, а сами быстро улетели.

Вот летят они дальше по космосу, а командир переживает: «Не вернуться ли, не забрать ли того нашего товарища, а то жалко его. Ведь он же больше так не будет».

И приказал вернуться.

Они думали, что тот бедняга уже еле живой от голода, но тот к ним весело подбежал и говорит:

– Братцы, теперь у нас есть что есть!

А эта планета оказалась хлебной, будто из ржаной муки печёной. Надо лишь начать копать, как огород.

Обрадовались все ещё больше и набрали ржаной и пахнущей планеты – полный космолёт. И полетели на Землю.

А командир подумал, улыбаясь:

«Как хорошо бывает человека пожалеть и не оставить в беде…»

Невидимая планета

– Что такое? Впереди ничего не видно, кроме необъятного космоса, а приборы сообщают, что перед нами большая планета! – удивились космонавты, снижая скорость корабля.

Затем приборы показали, что корабль вошёл в атмосферу.

– Будем садиться! – решил командир.

– Куда? – отвечал второй пилот. – На невидимую планету?!

– Значит, на невидимую…

Корабль плавно опустился на поверхность. Приборы показывали: воздух – как на Земле, только гораздо чище. И можно выходить без скафандров.

Командир вышел первым.

– Чувствую твёрдую почву под ногами, – улыбаясь, сказал он и нагнулся пощупать твердь. – Кажется, здесь растёт невидимая трава!

Вышел Второй, подышал полной грудью чистейшим воздухом и стал щупать руками траву. И какую-то букашку…

– Она щекочет мою руку! – засмеялся Второй.

И пошли космонавты по невидимой планете, населённой невидимыми существами. Пошли, протянув руки, как незрячие. Но всё равно иногда наталкивались на невидимые деревья и потирали себе ушибленные места. И умылись в невидимом ручье, и даже попили из него. И дальше пошли…

А потом было так. Второй вдруг споткнулся и упал, а упав, так сильно ударился головой, что потерял сознание…

Командир взвалил его себе на плечи и понёс в космолёт, который на невидимой планете, казалось, парил в небесах…

– Как ты?

– Я ничего не вижу! Или мы в темноте?

– Не бойся, – обнял его командир. – Мы не в темноте, но мы вернёмся на Землю, и врачи тебя вылечат. Только не унывай.

Командир открыл плотную штору на иллюминаторе:

– Прощай, невидимая странная планета!

А Второй тогда и сказал:

– Я вижу! Что там за красота?

– Где?

– Ты открыл и показал.

– Там ничего не видно…

– Но я же вижу. Вон дерево, вон ещё и ещё – леса, поляны и ручей, – наверное, это из него мы пили!

Второй встал и вышел из корабля, за ним командир.

– Похоже на земную красоту, но в тысячу и в миллион раз прекрасней! – изумлялся Второй.

– Ты вправду это видишь?

– Конечно, командир! А ты разве нет?

– Нет, как и раньше. А меня ты видишь?

Второй обернулся:

– Н-нет…

– Как же ты видишь невидимое?

– Не знаю, а только вижу и любуюсь, налюбоваться не могу… Здесь чудные птицы, каких на Земле теперь даже в зоопарках нет! А бабочки! А жуки и прочие букашки! Очень яркие, необыкновенно цветные создания! А какая сказочная рыба смотрит на нас из ручья и слушает. Да это просто – жар-рыба, так она сияет! А вон какие слоны, жирафы, кони… Они куда прекрасней, чем те, которых мы видели на Земле. А вот – иди за мной…

Второй подвёл Первого и сказал, улыбаясь:

– А погладь-ка вот это чудное создание…

Первый прикоснулся, стал гладить – и вдруг отшатнулся в ужасе:

– Это кто?

– Лев… – по-детски засмеялся Второй. – Только его не надо бояться, тем более что у него в пасти мирно спит козлёнок, свернувшись, как в колыбели. Хочешь погладить козлёночка?

– Нет, хватит, пойдём отсюда.

– А мне всё это кое-что напоминает, – сказал Второй.

– Что?

– Если бы мне предложили нарисовать райский сад Эдем, то я бы нарисовал именно всё это…

– Я атеист. А ты сильно ударился, – сказал Первый. – Прощайся с этой планетой, мы летим на Землю.

– Лети один, – вдруг сказал Второй.

– Ты не хочешь домой? – удивился командир.

– Так вот же наш дом, где жили Адам и Ева много лет назад. Тем более что у меня на Земле нет никого из близких родных… Разреши мне остаться, командир.

– Ну что ж, твоё право, – ответил Первый. – Устав космоплавателей разрешает космонавту остаться на любой планете, если он её полюбил… Но мы уже никогда не увидимся, и ты никогда не вернёшься на Землю.

– Я сделал выбор, – твёрдо сказал Второй, улыбаясь. – Я остаюсь в Эдеме.

Командир спросил:

– Доведёшь меня до космолёта? А то мало ли какая зверюга на пути. Или я ударюсь, как ты, и ослепну, и мне тоже захочется здесь остаться, а у меня на Земле ещё много важных дел…

– Доведу, командир, только ведь я его не вижу, ты меня направляй. Но лучше бы тебе, как я…

Они дошли до космолёта. И крепко обнялись. И тот полетел, а этот остался…

На белой-белой планете

Она такая одна-единственная, белая-белая, как айсберг, эта планета в дальнем космосе. И однажды в будущем на неё прилетел наш монах-космонавт, чтобы там из местных строительных материалов построить православный храм.

Набрал он в ведро белого грунта, залил водой из местного белого ручья и смешивать стал. А не смешивается.

Монах тогда свою молитву к Богу в грунт с водой примешал. И они смешались!

Стал монах лепить кирпич – а не лепится, потому что липкости нет.

А монах ещё молитвы подсыпал, да усердия своего, да веры в милость Божию.

Тогда слепился кирпич.

Монах его в своей печурке-термичке обжёг, думал, что хороший, крепкий кирпич получится, а тот вдруг рассыпался.

Вот ещё добавил монах своей молитвы, терпения, усердия, веры в милость Божию и мечты о прекрасном белом храме.

Тогда испёкся кирпич крепкий, не хуже земных кирпичей.

Так и построил этот хороший человек на белой планете белый храм, славный-православный.

И если вы, братцы, будете пролетать в своём космолёте в тех краях, то не поленитесь завернуть на белую планету! Зайдите в храм, Богу помолитесь да красоте порадуйтесь…

Посмотрите на неё скорей!

Жить и верить – это замечательно.
Перед нами – небывалые пути:
Утверждают космонавты и мечтатели,
Что на Марсе будут яблони цвести…

Так пел он звонко, и далеко разлеталась эта песня. Его родная песня – как многие, которые он слышал в раннем своём детстве, когда ему было хорошо и наивно жить и все песни казались прекрасными.

А теперь он носил из своего домика полные кувшины святой воды и поливал яблоньку. И это произошло на Марсе. Яблонька росла прямо в марсианском грунте, чего по законам физики не может быть. Монах был без скафандра, потому что Господь его благословил дышать и на Марсе как на Земле. Вот он и дышал, легко и свободно, и дыхание было на пользу его здоровью.

Так что однажды яблонька и расцвела, как в песне.

Когда на красную планету прилетают наши корабли, выходят космонавты в больших скафандрах, то в местном эфире раздаются возгласы удивления и восторга:

– Братцы, яблонька цветёт! Хотя такого, конечно, не может быть: ведь не может она расти в этом грунте.

– Это что! – отвечают другие. – Вон монах без скафандра – и ему хоть бы что!

– А что ему сделается? – почтительно говорят третьи. – Когда его Господь благословил…

Письма с планеты Даримур

Однажды – в будущем – Иван Иваныч получил электронное письмо.

«Добрые люди! Меня зовут Степан Степаныч, и я сильно заболел (на моей далёкой планете Даримур нынче холода большие и всюду сквозняки). Помолитесь о моём здоровье, пожалуйста!..»

– Как? – удивился Иван Иваныч. – От Даримура до Земли – двести световых лет, и этот человек уже давно не в этом мире! Но ведь Господь всё ведает, и Он знал двести лет назад, что я вот сейчас помолюсь о том человеке. Значит, мог помочь ему по моей теперешней молитве…

И он помолился о здоровье Степана Степаныча с очень далёкой планеты Даримур.

И в тот же день получил от него такое электронное письмо:

«Спасибо, добрые люди!!! Мне уже гораздо лучше!..»

Хороший сын

Однажды, когда Санечка ещё был маленький, ему на день рождения подарили звездолёт… Тоже маленький и мягонький, потому что у него ещё корпус не успел затвердеть. И Саня стал с ним жить-поживать, ума-разума наживать, расти да силы набираться. А звездолётик вместе с мальчиком подрастал, твердел…

Санечка его сначала на руках носил, а когда тот достаточно подрос, то и ездить в нём стал, и плавать стал (сначала в ванне, затем в пруду, затем на речке), а там звездолёт и летать по воздуху научился. И мальчик в нём везде летал вместе с птицами.

Птицы были этому рады, и он их прямо на лету кормил белым хлебом.

И наконец совсем выросли Саня и его звездолёт.

– Ты куда теперь? – спросили его родители.

– На самом краю бескрайнего космоса есть самая дальняя планета, – говорит он. – Там наши учёные хотят открыть научную станцию, и уже всё там построили, и православный храм уже поставили. А священника у них нет. Потому-то я и стал иеромонахом, чтобы там Богу и людям послужить. И я буду всегда о вас молиться…

Обняли его мама и папа, благословили семейной иконой – и отпустили со счастливыми слезами на глазах. И звездолёт благословили, чтобы не подводил человека.

И они сказали друг другу, махая вслед сыну, улетающему в звездолёте:

– Не зря мы столько лет, день за днём и ночь за ночью, его растили и воспитывали. Хороший у нас сын получился!..

Свет, войди!

Звёзды – это вам не покемоны!

Жили да были сестра с братом. Сестра умная, а братишка её – не очень.

И сестра говорит:

– Братишка, брось ты с этими гаджетами ловить покемонов, а лучше идём со мной на крышу ловить звёзды!

– Успею, – отвечает брат и от гаджета оторваться не может. – Потом!

А она пошла под самое небо, на крышу. Легла и смотрит, руки раскинув. А звёзды – вон одна полетела, вон другая полетела над самой крышей. И красота такая, что девочка будто в небе летает и ловит горящие звёзды…

Насмотрелась она, налеталась-наловилась, а тут наконец-то приходит братишка.

Как увидел он звёздный мир великий, прекрасный – тоже лёг и руки раскинул. А тогда отец их и позвал. Ужинать, на молитву – и спать до утра.

Делать нечего – пошли дети в дом, а братишка на небо всё озирается:

– Ещё немного… Ну ещё минуту… Ну тогда хоть секунду!

Отец сказал:

– Вот, секунда прошла. У тебя был целый вечер, чтобы на звёзды смотреть.

И сказал тогда мальчик, твёрдо сказал:

– Я из-за каких-то глупых покемонов столько настоящей красоты и радости пропустил мимо моей жизни!..

И он сам от себя спрятал тот гаджет так хорошо, что даже забыл куда.

Что такое Царствие Небесное?

Так спросили дети. И учитель ответил:

– Это чистая радость, Божия радость. Она и на Небе, она и в человеке, она и вокруг нас в природе всюду светится и поёт. Мы слышим пенье соловья – а это Божья радость поёт. Любуемся облаками в вышине – а видим всё ту же радость чистую, Божию. В каждой доброй улыбке, в каждом добром деле эта радость живёт и всем нам даёт силы: жить и…

– Радоваться и радовать других! – досказали дети.

Что посеешь, то и пожнёшь…

Принёс один хороший человек на свой огород мешочек добрых дел и все-все их посеял на грядке. И у него выросла такая красота, что и ему в радость, и другие люди на ту красоту насмотреться не могут с улыбкой.

А его сосед увидел и думает: «Очень мне интересно, что вырастет, если я на моём огороде мои плохие дела посею?»

И посеял. И выросли такие чудища, что этот человек в дом вбежал и скорей дверь закрыл от страха.

Но городская администрация постановила, чтобы он эту мерзость немедленно выкорчевал. Потому что никому не позволено портить облик родного города…

Bepul matn qismi tugad.