© Маленко В.В., 2015
© ИПО «У Никитских ворот», серия, 2015
Книга стихотворений Влада Маленко оставляет полноценное поэтическое впечатление. Во-первых, она интересно организована ритмически. Метрика Маленко близка к раешнику и резко выделяется на фоне современной метрической монотонности. Например, начало стихотворения «Мельничий камень»:
Это не печаль, не хандра.
Снег идёт, как дождь из ведра.
Ножницы предательства
Делают из души аппликацию.
Так складываются обстоятельства:
Любовь меняет локацию.
Изощрённо и метафорическое зрение поэта. Вот, например, из стихотворения «Мандариновая кровь»:
У снегурки банный день в эту ночь,
Ей зима вторую жизнь подарила.
Вышел месяц из тумана, вытащил нож.
А на скатерти – кровь мандарина.
В стихотворении «Пост» появляются «льда набитого колбы», а в стихотворении «Золотая рыбка» – замечательная строчка: «Чтобы сглатывать заново ветреный вкус поцелуя». И таких находок в книге множество.
И, кроме того, книга стихов Маленко привлекательна тематически, она не избегает злободневности, но и не предается ей всецело. Это прежде всего лирическая книга, а некоторые публицистические ноты только украшают её. В заключение хочется сказать о свежести письма и взгляда молодого поэта. Эта книга будет встречена и прочитана с вниманием и благодарностью.
Поэт Евгений Рейн
Сберегу для начала такую фразу:
«Небо начинается сразу».
Небо – это то, что синеет выше всякой подошвы.
Я прошу тебя: полетай подольше,
Посмотри с высоты своей головы на травы!
Птицы, в конце концов, правы
В том, что, поднявшись над дорогами пыльными,
Думают не головой, а крыльями.
Вот и я учусь, прогоняя страхи,
Делать руками взмахи:
Подавать сигналы, обнимать и драться,
За оголённое небо браться,
Просто выглядеть издалека
Буквой Ха…
Небо рифмуют с хлебом, небылью и временами НЭПа.
И все попадают пальцами в небо.
Умываю на ночь небом своё лицо,
И Солнце садится, как курица на яйцо.
Выжимаю утром глоток воды изо льда,
И Солнце встаёт, как будто в атаку солдат.
А Небо растёт от Земли, не имея предела.
Любой человек по сути – небесное тело.
Апрель 2013 г.
Объясни им, мама,
Что это не Любовь, а её реклама!
Что язык вхолостую касается нёба!
Что пустота ветра
Живей полноты небоскрёба!
Что игральные карты все одной масти!
Что деньги нельзя поменять на счастье!
Что будет слаще, если целуешь сердцем,
Что Мадонна – это Жена с младенцем!
Что, когда на мир глядишь сквозь слезу коровью,
То понимаешь – за наши грехи уже заплатили кровью!
Что уродство танцует на груде телесного лома,
А первые красавицы сидят дома!
Что друзья лишь те, кому об удаче рассказываешь!
Что когда любишь – этого не показываешь!
Что дружба сгребает в контейнеры мусор ссор,
Что Господь – не инвестор, не продюсер, а Режиссёр!
Что доброта – одиночка, а ненависть сбивается в группы!
Короче, мама, они ещё такие маленькие, такие глупые…
Им ещё долго идти до своего Храма!
Ну и последнее: они – это я, мама.
Ноябрь 2012 г.
А у чайника кровь из носика…
Ты монету на счастье бросила.
И пока она стыла в воздухе,
Её птица склевала грозная.
А на небе всё время родинки.
И как сердце, устали ходики. Потекли вдруг с портрета бабушки Слёзы тёплые к нам на варежки. Мы похожи на одуванчики. Слева девочки. Справа мальчики. Нет ни взрослых вокруг, ни бережных. И давно уже ты не веришь мне. А весна наступает новая. Проступает любовь иконами. И прозрачные пальцы нежности Об разбитые рты обрежутся. Мы пришли, чтобы смерти не было. И деревья стояли белыми. Мы уйдём, ведь другие просятся. А у чайника кровь из носика…
Февраль 2014 г.
Твоя Любовь – корова с набухшим выменем.
Доить или нет – хозяину утром решать.
Называй каждую вещь своим собственным именем.
Не плюй на язык – подавишься. Перестанешь дышать.
Над каждым из нас в небе зияет трещина.
Это сквозняк совести. Он мешает ходить по дну.
Ты же не назовёшь свою мать – «эта женщина»?
Вот и не называй «этой» свою страну!
Труд позволяет душе оставаться живою.
Самые нежные чаще всего грубят…
Копи деньги любви в кассе над своей головою.
Придёт время – и ты победишь себя.
Хочешь, мы зимой с тобой сделаем лето?
Правда, хочешь? Чувствуешь, как оно приходит само?
А шутникам-циникам передай привет с того света,
От моего друга, приславшего мне это письмо.
Май 2014 г.
1.
Почта приходит на имя собаки,
Твой голый голос крадя.
Буквы, буквы – тайные знаки,
Отпечатки пальцев дождя.
Ветер сделал душе УЗИ,
Он смел, как искусный резчик.
Дёргает и дёргает меня за язык,
Чтобы я своими именами называл вещи.
Мама говорит: «Сыночек, зря ты
Не приехал ко мне с женой».
Всю любовь свою я в буквы упрятал,
Чтобы осталась живой.
Револьвер чернильный не даёт осечки.
Дом для поэта не канава – канва.
Моя любовь – букв человечки.
Хотят сложиться семьи-слова.
Буквы – пингвины на белом листе Антарктиды
Посыпаны золотом горячих ресниц.
Мы встретились, как встречаются редкие виды
Размороженных солнцем птиц.
2.
Ночь была красной,
Как чай каркаде…
Алфавит разогнался:
а – б – в – г – д… е… ё…
И тут я увидел ЕЁ…
После Ани, Берты и Вероники,
После Гали и Даши…
Так в кино на подмогу приходят наши,
Чтобы взять своё.
Я увидел ЕЁ.
Глаза коснулись души,
Как старые пальцы коровьего вымени.
Не спросил имени,
Телефона,
Наплевал на штрих-код.
Просто взял за руку
И сунул под
Одеяло ночи.
«Хочешь? —
Спросил, стерев вопросительный знак, —
Ты будешь со мной как
Вместе и как одна!
Хочешь до небесного дна,
До ноты «до»
После последней «си»,
Хочешь, буду на языке носить,
Не обжигая!
Так боги не обжигали горшки
Глаз, наполненных молодым вином!
Чтобы – одна об одном,
Один об одной!
Чтобы снегов стиральные порошки
Делали прошлое стерильно белым!
Мы, целуясь, всегда занимались делом.
Твоя душа становилась моим телом,
Двое были одним целым,
Менялись родинками,
И улетали стрелки с часов-ходиков».
3.
Дышу. Поцелуев ночных микстура
Выгнала с потом неживые слова.
Где начинается счастье, там кончается литература,
Снова начинается детская буква А.
Прометея оставлю на том берегу и Кассандру.
Новой жизни нужен новый замес.
Прощайте, неназначенные дуэли у памятника Вещему
Александру!
Прощайте, садовые ножницы в животе весенних небес!
Солнце жёлтым расписывается в полотенце.
Ночи чужой исчезают вокруг края.
Пахнет молоком женщины и райским яблоком от младенца.
Алфавит кончился.
Остались лишь Ю И Я.
Май 2014 г.
Если бы Пушкин прожил ещё хоть год,
Его бы сфотографировали, и вот
Я представил себе чёрно-белые снимки
С непечальным ликом в прозрачной дымке.
Зернистое небо с райскими облаками,
Лошадей с яблочными боками,
А ещё фотографии эти
Каким-то образом передавал бы ветер,
Наполненный запахом травы и ладана…
Русь моя, ты никем не отгадана,
Кроме Святых и Вещего Александра,
Его строки – Божьей любви рассада,
А земная жизнь – помнящим утешение.
Правильное освещение
С памятью женит лица.
Эти кадры спешат гнездиться
Будто ласточки – на уголках души.
Жизнь моя, не спеши,
О память не стачивай каблуки!
Я Пушкина вижу
На расстоянии вытянутой с пистолетом руки.
Июнь 2010 г.
У дома были свои тараканы.
В кухнях нет-нет, а срывались краны.
На чердаке чей-то кот мяукал.
В подвале ютился театр кукол.
В трубах текла водяная кровь.
В спальнях кровати ломала любовь.
Она же спасала дом от износа.
Труба дымилась, как папироса.
Антенна мысли ловила с неба.
Дом мирозданию верил слепо.
Душу свою предоставил дом
Людям, которые жили в нём.
Ангел над домом любил кружить.
Я здесь родился. Учился жить.
Дом в переулке считался первым.
Мог показаться немного нервным.
Спрятать влюблённых в карман балкона.
Ночью из снега слепить корону,
Или надеть треуголку на крышу,
Так чтоб соседям казаться выше.
Осенью в доме ветра творились.
Стены косыми дождями брились.
Дом по весне обнимался с ветром.
Пасху предчувствовал каждым метром.
Лютой зимой танцевал от печки.
Тихо мерцали в гостиных свечки.
Летом взахлёб напивался ливнем.
Хлопал ресницами штор наивно…
Вдруг мне под утро присниться смог он:
Просто стоял без дверей и окон.
И я, проснувшись, сказал жене:
«Дом попрощался со мной во сне».
Верное есть для спасенья средство: Взял я билет и поехал в детство. С помощью крыльев, винтов и колёс Прибыл туда, где когда-то рос. Свой переулок нашёл умело. Сердце споткнулось и опустело. Я на дороге застыл нелепо: Не было дома! Синело небо.
Февраль 2013 г.
Ангел с трубой целуется в феврале.
Смеётся: «…хотелось сына? Получишь дочь…»
Душа пришивается к телу. Небо к Земле.
Это и есть – День рожденья,
А может, ночь.
Город снимает лёд
С полусонных век.
Нынче снежок,
Как летняя береста.
Мы на четыре части поделим век.
После опять умножим: «Живи до ста!»
Город умоет снегом своё лицо.
Суженого петух не спугнёт во сне.
В щёлочку под крылечко летит кольцо,
Мышка-норушка найдёт его по весне.
Пусть тебе будет милость от Самого!
Пусть будет век твой долог, приветлив, тих.
Это январский воин. Почерк его.
С днём рожденья, Мария! Роди троих.
Февраль 2013 г.
А ещё у меня есть кроха.
Она появилась, когда было плохо.
Доверила мне свои губы…
С крохой мы однолюбы.
Она умеет смотреть глазами.
Её приход для меня – экзамен.
Она сказала вчера, например:
«Что же ты, пионер,
Забыл о своих обещаньях стать самым лучшим?!»
Свет тушим.
Лежим на полу, как слова на белом листе.
Делимся шёпотом в темноте…
И вдруг от какого-то ветра
Поднимаемся от пола на три сантиметра…
Это парение плавное —
В жизни – САМОЕ ГЛАВНОЕ.
Кроха!
От выдоха и до вздоха!
От шёпота и до крика!
Губ твоих земляника!
Ножницы ног, срезающие печаль…
Спины причал.
Я в снег твоего живота лицом,
Я вместо пальца в твоё кольцо!
С горячей верой
Всякий раз, как в первый…
Погружается моя лодка тонущая
В тёплое, мокрое, стонущее.
И, когда достаёт до дна,
Ты выпеваешь «…да»…
А под утро
С потолка сочится снежная пудра,
Мы раскрываем зонт одеяла,
Чтобы теплее стало. Кроха! Осень – одно из зеркал весны! Я на завтрак слизывал солнечный свет у тебя со спины! Кроха! Судьба не злодейка и не дурёха! Ты в мою сталь водой, Чтоб разойтись с бедой! Ты – души оперенье, Бунт и смиренье… Кроха! Вечность у нас впереди! Ты пришла, когда было плохо. Больше не уходи.
Февраль 2013 г.
Уважаемый дымчатый кот!
Пишет Вам обыкновенная мышь-полёвка.
Я, правда, один раз уже чуть не попала к Вам в рот.
Поверьте, мне немного неловко…
Я не сомневаюсь в Вашей кошачьей вальяжности…
Вы, вероятно, это письмо и не прочитаете.
Но дело, поверьте, особой степени важности
И совершенно не терпит отлагательства, понимаете?
Мы все переживаем за Вас – от крысы до землеройки!
А Вы здесь спите на дырявом плюшевом крокодиле…
Короче, пока Вы загуляли на этой помойке,
Ваши домашние уже все с ума посходили!
Они ходят по двору грустные, как привидения!
Кричат: «Кис-кис» – за вечер раз по пятьсот.
На всех подъездах уже неделю красуются объявления:
«Пропал красивый дымчатый кот!
Нашедшему гарантируем вознаграждение!»
Это самая важная строчка… но дело не в том…
Наше общее мышиное убеждение
Состоит в том, что Вам стоит вернуться в дом.
Во-первых, там на столе часто – докторские сосиски…
Во-вторых, здесь помойка, а там трёхкомнатная квартира…
Вам ведь не трудно просто навестить своих близких?
А мы за это получим головку сыра…
Понимаете, я так мечтаю о сырной пайке,
Что скоро, наверное, в голодный обморок упаду…
Девочка Катя, пятилетняя дочка хозяйки,
Мне лично сыр обещала купить, если я Вас найду.
У Кати и так поцарапано всё колено.
А тут ещё Вас рядом нет, прям как назло.
С уважением,
Полевая мышь
Аграфена.
Август.
Я забыла, какое число.
Август 2014 г.
Идёшь – постой. А встанешь – лучше сесть.
Сидишь – скорей ложись макушкой к морю.
Что делать, говоришь? Чем ветер есть?
Чем запивать куски мясного горя?
К окошку прислонись души любой,
Целуй стекло, пусть ночью губы треснут.
Не хорони убитую любовь:
Пройдет три дня, поверь – она воскреснет!
Весёлый ветер в лёгких соберёт,
Нетрудно распахнет ладонь-синицу.
Сорвёт бинты, водою смажет рот,
И в ножницы садовые вселится.
Звезда зарылась в ночь, как в почву крот.
Любовь жива, она встаёт из пуха
И жало смерти режет у ворот,
Так слово режет вдруг глухое ухо.
Так выжигает снег твоя капель,
Так жизнь втекает ожиданьем в ноздри,
Так птицы режут крыльями апрель,
Когда летят на север строить гнезда.
Ты – берег, край, ты – Рубикон и грань.
Ты – в тело превращённый мякиш хлеба.
Лежишь – садись. Сидишь – скорее встань.
Стоишь – иди. Идёшь – взлетай на небо.
Февраль 2013 г.
Bepul matn qismi tugad.