Kitobni o'qish: «Ядовитая приманка», sahifa 2
Глава 2
Ветер с размаха швырял в стекло замороженные капли дождя, ледяной рукой дергал за подоконник, от окна дуло – тюль вздымался, как грудь человека, жадно хватающего ртом воздух. Ночь за окном, холод, непогода. И неизвестность. А в душе тоска. Плохо без Раисы, никто слова доброго не скажет, не прижмет голову к пышной груди, теплыми ласковыми пальцами снимая тяготы прошедшего дня. Завтра утром Рем проснется в полном одиночестве, злой, невыспавшийся, попробует представить, что Раиса на смене, но здесь, в Москве, это точно не сработает. Здесь Раиса не работала, здесь ее убили, здесь она умерла. Рем побывал сегодня на месте, где все произошло, почувствовал ее боль и страх. Жизнь подарила ей надежду, и вдруг удар в спину под ребро. Она даже не увидела своего убийцу, просто поняла, что все. И умерла. Кому-то на радость…
К родным Бутова Рем не ходил, без удостоверения к матери убийцы лучше не соваться, но у него все впереди. След заказчика уже остыл, но не исчез. Потихоньку, не спеша Рем возьмет его и выйдет на главного злодея, если он существует.
– Внимание! Пожарная тревога! Всем срочно покинуть помещение!
Женский голос в динамиках звучал по-будничному устало, не чувствовалось в нем тревоги, а со скуки захотелось вдруг чего-нибудь остренького. Совсем не обязательно сгорать заживо, а от огня побегать неплохо бы. А может, повезет спасти кого-нибудь. Рем не чувствовал в себе призвания помогать людям, просто по долгу службы обязан, а свою работу он уважает. Раиса научила любить и уважать все, чем занимаешься по жизни.
– Как думаешь, горим? – не отрывая глаз от смартфона, спросил сосед по комнате, невзрачный мужчина средних лет. – Или шутки шутят?
Он лежал на кровати, левая рука на груди, правая между бедром и стеной, в ней смартфон, от которого к уху тянулся провод. Рем даже не знал, ролики сосед смотрит или тексты читает, возможно, и то и другое, палец время от времени скользил по дисплею. Иногда мужчина улыбался, как будто увидел что-то веселое. Чем бы ни тешился, лишь бы водку пить не звал.
– Узнаем.
Поднимаясь с кровати, сосед продолжал смотреть в телефон, но экран погас, когда он сел. Как будто нарочно отключил, чтобы Рем ничего не увидел.
Мужчина вроде бы одет по-домашнему, черный спортивный костюм на нем: брюки, толстовка с капюшоном. В номере тепло, а куртка не летняя. Обратил Рем внимание, как мужчина обувался. Достал из кармана маленькую ложку, надел кроссовки, не расшнуровывая их. Обулся, сунул ложку в один карман толстовки, телефон – в другой, наушник не снял, в нем и вышел в коридор. Мало кто из постояльцев принимал тревогу всерьез, но люди все же выходили из номеров, медленно, как зомби, шли к лестнице.
– Точно, ложная тревога, – сказал сосед.
И уже на лестнице предложил выйти на улицу покурить. Похлопав себя по карманам, нахмурился:
– Сигареты забыл!
Хлопнул по карману и Рем.
– У меня есть!
– Ну нет, я только свои!.. Ты иди, я сейчас!
Курить в гостинице запрещалось везде, даже на балконе, если приспичило, спускайся на первый этаж, комната там небольшая, но вентиляция серьезная. Трое стоят курят, дым от сигарет отрывается медленно, затем движение его ускоряется, и он быстро втягивается в отверстия под потолком.
Рем выкурил сигарету, а сосед так и не появился, он вернулся в номер, его там нет, видно, во двор вышел покурить, там тоже курилка. Через полчаса появился расстроенный, уныло глянул на Рема, лег на кровать, включил смартфон. А волосы сухие, хотя на улице дождь.
Рем не знал, как зовут соседа, откуда и зачем он в Москве. Мужчина почти не реагировал на него, когда он располагался в номере, лежал на кровати да пялился в свой смартфон. Слегка оживился, увидев китель с лейтенантскими погонами, когда Рем вытаскивал из сумки, спросил, как давно он служит, на этом все. Рем отгладил форму, повесил на плечики в шкаф, принял душ, лег, но сосед с ним не заговаривал, да он и не напрашивался. И сейчас не очень-то хотел с ним знакомиться. И уж тем более отвечать на появившиеся к нему вопросы.
Действительно, странно, обувную ложку мужчина с собой взял, а сигареты в номере оставил. Хотя пачка и оттопыривала карман. Что-то похожее на пачку, такое же прямоугольное, но меньших размеров. И бумажник просматривался, документы и деньги сосед держал при себе. И в шкафу только вещи Рема. В соседской тумбочке пусто, и в ванной никаких вещей, ни бритвы, ни щетки, ни зубной пасты. Бутылочку воды мужчина держал в сумке, попьет, положит, снова возьмет.
Перед сном сосед полез в сумку, долго копался, вынул оттуда внушительных размеров несессер, взял полотенце, смену белья и скрылся в ванной. Свое полотенце взял, хотя в ванной целая стопка такого добра, даже халат имелся. Смартфон мужчина унес с собой. Ничего не оставил, только сумку. А там только бутылочка с водой. И ничего подозрительного.
Рем не поленился сходить вниз, купил в кафе такую же бутылочку воды, принес в номер, попил, поставил на тумбочку. После душа сосед разделся, забрался под одеяло, в телефон больше не пялился, но провод из уха не вынимал, так с ним и заснул. Вроде бы ничего необычного, но за все время мужчина ни разу не вышел из номера, чтобы покурить. Да и табаком от него не пахло. Рем курильщик со стажем, но даже он заметил отсутствие запаха.
Утром сосед отправился в ванную побриться, почистить зубы, Рем воспользовался моментом и подменил бутылки, чужую завернул в целлофановый пакет и спрятал в карман куртки.
Он собирался ехать на Петровку в управление кадров. Мама говорила что-то про отдел по расследованию старых дел, но конкретно ничего не сказала, да он и не просил, потому что собирался пройти по инстанциям вниз от главка до отдела. В фойе гостиницы Рем столкнулся с Матвеем, мужчина стоял так, что Рем при всем желании не мог его обойти или незаметно повернуть назад.
– Рем Алексеевич, у меня приказ доставить тебя к месту службы!
– Скажи, что доставил, – одними губами улыбнулся Рем.
– Да будь ты человеком! – заартачился водитель, он же телохранитель. – У меня же тоже служба!
Рем усмехнулся, иронию вызвало представление этого типа о службе. Но в машину он все-таки сел. В конце концов, Матвей ни в чем не виноват, и Рем не девочка, чтобы изображать из себя недотрогу.
Матвей указал на черный «Гранд Чероки», открыл правую переднюю дверь.
– Ты же не барин!.. – подмигнув ему, сказал он.
Рем сел вперед, осмотрелся, пристегнулся. Автомобиль не совсем новый, но в отличном состоянии, в салоне пахло кожей, на дисплее зажглась электронная карта, навигатор в действии. Музыка мягко играет.
– Нравится? – тронув машину с места, спросил Матвей.
В ответ Рем лишь усмехнулся. Странный вопрос, как ему может не нравиться эта мобильная роскошь, тихое урчание стального монстра под капотом, мягкий плавный ход. И ощущение полета.
– Куда мы?
– А сразу на Тверскую… Ямскую, – немного подумав, добавил Матвей. – Там ваш офис. Ты так и не спросил вчера адрес.
Рем кивнул. Если на Тверской возникнут недоразумения, он просто отправится на Петровку.
– Как ночь прошла? – спросил Матвей. – Клопы не заели?
– Нормальная гостиница, – пожал плечами Рем.
– Так никто и не говорит. Вот я в настоящих клоповниках ночевал, ну, когда Москву покорять приехал.
– Покорил?
– Да нет, Москва меня покорила. – Матвей глянул в сторону, хотя обстановка на дороге требовала смотреть только вперед. Микроавтобус притормаживал, «стопы» зажглись, а дистанция короткая.
Возможно, под Москвой он подразумевал маму. Он мужчина интересный, сильный, и она в отличной форме, может, отношения у них. Все возможно. Но Рему абсолютно все равно. Мама у него совершенно самостоятельная и ни от кого не зависящая женщина. Замуж выйти хочет, пожалуйста, завещание на постороннего человека составить, Рем только спасибо ей скажет. Не нужно ему ничего.
Раису не вернуть, боль утраты когда-нибудь уляжется, рано или поздно Рем вернется в русло жизни, как все, будет плыть по течению. Но с ускорением, чтобы побыстрее наверстать упущенное. Его ровесники уже в капитанах ходят, догонять их нужно, в люди выбиваться. Сначала уголовный розыск возглавить, а там и до начальника отдела МВД рукой подать. Раиса говорила, что годы пролетают быстро, и опомниться не успеет, как сорок пять стукнет, хорошо бы к этому времени до полковника дослужиться. Рем не карьерист, но и на капитанскую пенсию он не согласен. Не так уж все и плохо у него в планах на будущее, так что пусть мама не переживает.
– Теперь я ее покорный раб. Настолько покорный, что даже не жалуюсь, – улыбнулся Матвей.
– И не надо, – сухо отозвался Рем.
Нет настроения разговаривать – ни вообще, ни с маминым прихвостнем. Матвей это понял, поэтому благоразумно замолчал.
Машина медленно плелась в пробке, темное небо лежало, казалось, на крышах зданий, капал дождь, шуршали «дворники», убаюкивающе тихо урчал двигатель, Рем и не заметил, как уснул.
Проснулся он оттого, что машина остановилась, Матвей протянул руку, хотел тронуть его за плечо, но Рем резко глянул на него.
– Самый здоровый сон у ребенка и у солдата, – весело сказал водитель.
– А солдат ребенка не обидит, – подыграл ему Рем.
Возможно, Матвей имел самое непосредственное отношение к смерти Раисы, или он сам уговорил Бутова напасть на Раису, или кого-то попросил. Но Рем против него ничего не имел, поэтому если и злился, то где-то в глубине души.
– Приехали, солдат! – Матвей кивком указал на современное здание, выдержанное в архитектурном стиле поздней сталинской эпохи, первые два этажа в граните.
Машина стояла в тихом переулке с видом на кишащий людьми и машинами проспект.
– Стоянка платная, но у тебя парковочный абонемент. На месяц вперед.
Матвей заглушил двигатель, протянул Рему ключи и зеленую карту.
– Страховка в бардачке.
– Не понял!
– Давай я не буду рассказывать тебе, что мама заботится о тебе. Просто возьми машину. Во временное пользование.
Матвей смотрел на него серьезно, но губы уже готовы были скривиться в едкой улыбке. И ведь назовет Рема капризным маменькиным сынком, если он откажется.
– Ну, если только во временное пользование.
Рем взял и ключи, и карту, чувствуя себя воробьем, которого развели на мякине. На психологический прием взял его Матвей, через бедро кинул. На мягкие-мягкие маты. Надо подниматься, чтобы окончательно не утонуть.
Но ключи возвращать он сейчас не станет, маме при случае передаст. Целый месяц парковки оплачен, вот пусть машина и стоит, кто-нибудь да заберет.
Матвей уже вызвал такси, приоткрыл дверь, собираясь выходить из машины. Замер в раздумье, повернулся к Рему.
– Мама твоя далеко не самая богатая женщина в Москве, – сказал он. – Так что не надо изображать баловня, отказывающегося от своей судьбы!
– А шел бы ты!
– И тебе удачи!
Матвей ушел, Рем немного подумал, достал из кармана бутылочку и бросил ее на сиденье. Не будет у него в ближайшее время возможности снять с нее отпечатки пальцев, не говоря уже о ДНК, а когда появится, он вернется и заберет. А если машину заберет Матвей и случайно выбросит бутылку, черт с ней.
Закрыв джип и сунув ключи в карман, Рем повернул к Первой Брестской улице, у перекрестка с ней и находилось его новое место службы. Следственный отдел занимал офисный блок в здании бизнес-центра, Рем это понял. Но на вывеску смотрел как на новые ворота.
СЛЕДСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ.
ГЛАВНОЕ СЛЕДСТВЕННОЕ УПРАВЛЕНИЕ
ПО ГОРОДУ МОСКВЕ.
СЛЕДСТВЕННЫЙ ОТДЕЛ.
Просто следственный отдел, никакой территориальной принадлежности. Это одно, а второе: при чем здесь Рем? Высокие витринные окна, стеклянные двери, сержант полиции, у которого в оперативной кобуре пистолет, с улыбкой и услужливо пропускает высокого статного мужчину в полковничьих погонах на черном кожаном плаще. Глубокая складка на переносице у полковника, вялые брови, утиный нос, раздвоенный подбородок. Губы заметно выступают вперед, за ними тянется нос, недовольное лицо. На месте сержанта Рем не рискнул бы улыбаться такому человеку. Как оказалось, сотрудник улыбался девушке, которая следовала за полковником. Совсем молоденькая особа, светлые волосы, круглое лицо, ямочки на пухлых румяных щечках, глаза улыбаются, радуются жизни сами по себе, на плечах золото лейтенантских погон. Синяя пилотка, красные просветы. И полковник также представлял следственный комитет.
А вот принадлежность Рема полковник установить не смог, глянул на него цепким взглядом, заметил форменный галстук в расстегнутом вороте гражданской куртки, темно-синие брюки с красным кантом, уставные туфли. А на голове обычная шерстянка-кепка.
– Это что такое? – кивком указав на Рема, спросил у сержанта полковник.
Он остановился под козырьком над входом, девушка встала рядом, с усмешкой рассматривая видавшую виды куртку странного незнакомца, в одной руке она держала зонтик, другой готовилась нажать на кнопку, чтобы раскрыть его.
– Молодой человек, вы кто такой? Теракт готовите? – спросил полковник.
Девушка обидно засмеялась.
– Никак нет! Лейтенант полиции Титов… Прибыл…
Рем замолчал. Ему бы самому знать, в чье распоряжение прибыл. И прибыл ли? Может, мама посмеялась над ним?
Но за пензенским своим удостоверением полез, там предписание, может, полковник что-то прояснит.
– Не двигаться! – Сержант выдернул из кобуры пистолет.
– Там документы!
Рем предъявил документы, протянул полковнику предписание, но тот кивком указал на сержанта. Он пусть смотрит, а ему не с руки каким-то лейтенантом заниматься.
– Лейтенант Титов, управление МВД по городу Пензе, направлен в распоряжение начальника ГУВД по городу Москве.
– И все? – От природы недовольное лицо полковника стало презрительным.
– Пенза здесь не ходит! – усмехнулась лейтенант, теряя к Рему всякий интерес.
Девушка открыла зонтик, подала начальнику, тот взял, прикрыв сверху и себя, и ее. Не успели они сделать и пары шагов, зазвонил телефон, пришлось возвращаться. Козырек широкий, на крыльце сухо.
– Здравия желаю, товарищ генерал!.. – Полковник рефлекторно вытянулся в струнку.
Выслушал начальника, удивленно повел бровью, озадаченно зыркнул на Рема.
– Да, есть такой… Ну так у нас же… На какую?.. Ну хорошо… – слушал и говорил полковник. – Есть, так точно!.. Есть доложить!
Полковник сунул телефон в карман, приосанился, грозно и взыскательно глядя на Рема. Он уже никуда не спешил.
– Лейтенант Титов?
– Так точно!
Рем снова вынул предписание и замер в ожидании реакции, полковник требовательно щелкнул пальцами, только после этого и взял бумагу. И удостоверение изучил самым тщательным образом.
– Лейтенант? К нам?! – хмыкнул он, глянув на девушку. – К матерым волкам!
И Рем скользнул по блондинке взглядом, ее не то что волком не назовешь, даже на лисицу не похожа, с Колобком из сказки только и можно сравнить. Такая же сдобная и остывшая. Не заинтересовал ее Рем как мужчина, охладела она к нему, но так ему не привыкать к отсутствию внимания со стороны женщин.
– Полковник юстиции Марфин! – представился мужчина. Удостоверять свою личность он, разумеется, не собирался. – Начальник следственного отделения.
Рем и хотел спросить, что это за отделение такое, но решил сдержать любопытство. Да и Марфин не оставил ему возможности вставить слово.
– Почему не по форме? – резко спросил он. – Что это за куртка?
– Так в гардеробе собирался снять.
– Гардероб в театре! Вы ничего не перепутали, а то театр у нас тут через дорогу?.. Театр Сатиры! Через Садовое кольцо, – уточнял Марфин.
Понял, что Рем и не собирается оправдываться, потому как переключил свое восприятие в режим «как с гуся вода». С начальством только так: «виноват, дурак, исправлюсь». Желательно молча. Тем более что все уже решено; Марфину позвонил какой-то генерал, теперь ему от Рема никуда не деться. Мама, может, и не самая богатая женщина в Москве, но кое-что может. Испытать бы чувство гордости за нее, да что-то не получается.
– Не перепутал?
– Никак нет!
– Ну, тогда пошли. – Марфин повернулся, увлекая Рема за собой.
За ним развернулась и девушка, Рем посторонился, с безразличным видом пропуская ее. Все равно, как она отнеслась к нему по одежке, вот если не признает его по уму, тогда будет повод задуматься.
Глава 3
Следственный отдел полковника Марфина занимался раскрытием и расследованием преступлений прошлых лет. Рем слышал о таких подразделениях экспериментального образца, вроде бы даже существовало следственное управление с таким названием. Но в Пензе, например, с такой конторой сталкиваться не приходилось, только инструкции на голову сыпались одна страшнее другой. Организовать и усилить работу по работе со старыми нераскрытыми делами, но так никто и не отлынивал. Как только всплывали факты и улики по давним делам, так сразу же начиналась работа. Галочка в графе раскрываемости лишней никогда не бывает, и не важно, по горячим следам к ней пришли или по давно уже остывшим.
В Москве к этому делу подошли творчески, работу отдела организовал следственный комитет, главная скрипка принадлежала им, начальник, следователь, криминалисты – из одного оркестра, а полиция обеспечивала розыск и оперативное сопровождение. Причем оперуполномоченные работали здесь на постоянной основе. Марфин не пытался оттачивать ораторское искусство в общении с новичком, но Рем его понял, хотя и в общих чертах.
– Нераскрытые дела – это прежде всего плод некомпетентности следователей. Не хватает ума, не хватает опыта работы с делами, в которых фигурировали преступления, совершенные в условиях неочевидности. Дело закрывается, преступник уходит от ответственности, это правильно? Это неправильно! Поэтому за дело берется команда настоящих профессионалов… Ты меня понимаешь? – Марфин с укором смотрел на Рема, постукивая по столу кончиком карандаша.
Кабинет у него небольшой, в классическом офисном стиле, хорошая, хотя и лишенная всякой вычурности мебель, витринное окно, стеклянные стены, освещение, идеальное для видеоконференций. Лейтенант Щечки с ямочками усиливала световой поток, красивая улыбка у блондиночки, но такая же бестолковая, как и ее присутствие здесь. Возможно, Марфин держал ее здесь в качестве торшера.
– Буду стараться! – отчеканил Рем.
О шести годах службы в полиции, из них четыре года в уголовном розыске и о медали «За доблесть в службе» он умолчал. Судить о нем здесь будут по новым делам, старые заслуги не в счет.
Медаль Рему вручали в госпитале, куда он попал с проникающим ранением в живот. Ножом его пырнули, но преступника он задержал. Не самое, надо сказать, приятное воспоминание.
– Он будет стараться! – глянув на свою спутницу, фыркнул Марфин.
– Не надо стараться, нужно делать! – как неразумному, улыбнулась лейтенант.
Рем даже не знал, следователь она или секретарь, возможно, с расширенным списком обязанностей. Хотя вдруг перед ним все-таки следователь с блестящим послужным списком? Марфин же четко дал понять, что здесь работают лучшие из лучших.
Рем еще не разобрался в структуре отдела, но уже понял, что у Марфина целых три зама: по следственной части, по оперативной и работе с личным составом. И у каждого отдельный кабинет. И это притом, что следователи и оперативники располагались в одном большом общем помещении, Марфин мог контролировать их из своего кабинета через прозрачную стену. Одну половину помещения занимали мужчины в синей форме, майор и капитан, в другой еще двое, эти в штатском, оба молодые, в модных костюмчиках, приталенные пиджачки, узкие брючки, стиляги какие-то, а не опера, сидят, переговариваются между собой, один запустил бумажный самолетик в следователя. Майор сидел за компьютером, сосредоточенно стучал по клавишам, капитан этот самый самолет перехватил, вернул обратно, еще что-то сказал с веселой улыбкой, глянув при этом в сторону начальства. Глянул, но, похоже, ничего не увидел. Если Рем не ошибался, перегородка прозрачная только с одной стороны.
– Справлюсь. – Рем изобразил улыбку, легонько дернув правой щекой.
– Справится он, штат у нас укомплектован… – поморщился Марфин. – Ладно, будь здесь!
Марфин поднялся из-за стола и вышел из кабинета, оставив Рема на попечение лейтенанта.
Рем видел, как он вошел в общий кабинет, но не услышал, что сказал, – звуконепроницаемость полная. Наверняка имелась кнопка, нажатием на которую включался звук.
– Бабков и Холодцов сейчас на выезде, кого-то из них попросят на выход, – с осуждением глядя на Рема, сказала блондинка. – Чтобы ты остался.
– Меня, если что, Рем зовут.
– Лейтенант юстиции Бурмистрова… Ольга Владимировна, – немного подумав, добавила девушка.
– Зам по следствию?
– Пока просто следователь… Э-э, не просто, конечно!
– По особо важным делам?
Рем видел, как Марфин вышел из общего кабинета, но в свой пока не заходил. Возможно, в коридоре застрял, Бабкову Марфин звонил, чтобы Рем не видел и не слышал.
– Дела у нас важные, – кивнула Бурмистрова. – А Бабков и Холодцов у нас от сохи. В смысле, пашут за всех.
– И за этих? – Рем кивком указал на стиляг за стеклом.
– И за тебя пахать будут… будет. Или Бабков, или Холодцов. Кто-то из них.
– За меня?
– А за кого начальник управления звонил?.. На шерстяного вроде не похож. – Бурмистрова окинула его взглядом, выпятив нижнюю губу.
Куртку Рем снял, но имидж остался. Полицейский мундир давал нелестное представление о нем: наглаженный, но висел мешком, потому что со склада форму получал, а не из ателье индивидуального пошива. И туфли форменные, причем не первой молодости. А стиляги за окном одеты дорого, у одного на руке, похоже, «Ролекс». Да и Бурмистрова выглядела как девушка с глянцевой картинки. В ушах платиновые пусеты от Тиффани; примерно такие Рем видел в Пензе у дочери одной очень успешной в недавнем прошлом чиновницы. Может, и Ольга дочь небедных родителей, и стиляги такие же мажоры. Рем вспомнил вчерашний разговор с мамой. Оказывается, он будет служить в отделе, где не придется бегать за преступниками и стрелять в них. Может, мама Ольги тоже так считает…
– Я ни на кого не похож, я неповторимый, – не моргнув глазом сказал он.
– Ну, если генерал звонил, возможно. – Бурмистрова еще раз смерила его взглядом.
– Я табличку видел, экспертно-криминалистическая лаборатория, – произнес Рем. – Только табличка висит или служба работает?
– Работает… Ты же не криминалист? – Ольга потянулась к двери, к начальнику собралась, поделиться соображениями.
Может, им криминалиста нужно заменить, а не опера?
– Нет, просто следы рук с бутылки снять нужно.
– С чего снять? – не поняла девушка.
– Вообще снять… Мы же здесь работаем? Или самолетики пускаем?
Ольга не ответила, в кабинет влетел полковник Марфин, на Рема смотрел, как будто собирался вцепиться ему в горло. Или ткнуть смартфоном в кадык.
– Откуда ты такой взялся? – зло спросил он.
– Бабков или Холодцов? – по-свойски спросила Бурмистрова.
– Оба!..
Ольга цокнула языком, с укором глянув на Рема.
– Что скажешь, Титов? – Марфин, казалось, хотел вложить ему в одну руку перо, в другую бумагу, чтобы писать рапорт о переводе.
– Мне бы пальчики с бутылки снять.
– Какие пальчики?! – Судя по выражению лица, Марфин ощутил себя санитаром психиатрического стационара. – С какой бутылки?
– Я в гостинице остановился, сосед по номеру какой-то подозрительный, что-то задумал, хочу пробить.
– Сосед по номеру? – приставив к носу длинный с узором ноготь, спросила Бурмистрова. – Это как?
В глазах напряженный мыслительный процесс.
– Две кровати в номере, на одной сплю я, на другой сосед.
– Твой родственник?
– Нет, случайный человек.
– А почему вас вместе поселили?
– Потому что гостиница дешевая!
Бурмистрова улыбнулась, но улыбка отдавала коварством. Действительно, а кто такой он, этот Рем Титов, если ночует в неприлично дешевой гостинице?
– А что ты там делал? – в унисон с ней спросил Марфин.
Рем в недоумении смотрел на него, а ведь он собирался решить проблему с жильем, существуют же общежития для сотрудников полиции. Но, видимо, здесь неприлично обращаться к начальству с такой просьбой, тем более что за лейтенанта Титова ходатайствовал сам начальник управления.
– Внедрялся. В преступления прошлых лет.
– Шутишь?
– Мне бы пальчики снять!
…Следственный отдел, как оказалось, располагал не только собственной лабораторией, но и своим компьютерным центром: специалист-айтишник и электронная картотека с прямым доступом в главный информационно-аналитический центр МВД. Имелся даже свой штатный психолог; Рем недоумевал, думая о том, зачем он здесь нужен.
