Kitobni o'qish: «Круче, чем оружие», sahifa 3

Скат и выглядел мощно, и ударить мог со страшной силой – опер очень рисковал. Но так хотелось «умыть» этого недоноска с непомерными амбициями.

– Ну, смотри.

Сбылось наихудшее предсказание: Скат ударил с такой силой, что у Степана остановилось сердце. Он физически ощутил, как оно, всхлипнув, замерло. И дыхание застопорилось.

– Ну как? – оскалился Скат.

Степан удивленно глянул на него. А чего это он, интересно, радуется? Они же не в очереди стоят, где место можно передать кому-то другому. А Степан уже готов его «отоварить», да по полному прейскуранту.

– Готов? – спросил он.

– Да легко! – Скат расправил плечи.

И тут же в грудь ему врезался кулак. Степан бил со всей силы. Понимал, что нельзя так делать: служебный долг не велел. Но удержать в себе злость, смешанную с диким азартом, не смог. Поэтому и ударил от всей души.

Скат умудрился удержаться на ногах. Лишь слегка подался назад и глянул на Степана с насмешкой, дескать, ничего страшного. Но в следующую секунду его глаза закатились, он стал падать и бухнулся без сознания на пол. Но сердце билось, Степан лично это проверил, прежде чем уйти.

Дружки Ската смотрели на него свирепо, с тревогой, но никто не посмел встать у него на пути. А их скопилось порядком, человек семь-восемь. И они могли оставить Степана в своем подвале навсегда.

Дымно в кабаке, накурено, как в тюремной камере. Но там пиво не подавали, там только чифирь. А еще никакой свободы. Зато сейчас – делай что хочешь. В пределах своих возможностей. Только вот пределы эти ужатые. Люди есть, а стволов нет.

– Ската, говорят, менты прессуют, – затягиваясь, проговорил Гонщик.

– Гонишь! – глянув на него, хмыкнул Сафрон.

Кабак на автовокзале – его точка. Здесь он самый главный… Только вот хозяин этой кооперативной забегаловки не хочет освобождать зал под него. Платить согласен, а клиентов лишаться – нет. В принципе он прав, не будет посетителей – не станет и выручки. С чего тогда отстегивать? Но все равно обидно. Сафрон хотел, чтобы во время его визитов кабак пустел. Может, когда-нибудь так и будет. А пока приходится терпеть всяких калдырей…

– Да нет. У них же там Кокошу завалили. Ската подозревают…

– И что?

– Мент к нему вчера приходил. Ну, на «четверку». Говорят, прямо в подвал и зашел.

– Мент? Или менты?

– Мент. Один.

– В подвал?.. Он что, самоубийца?

– Ската избил.

– Ската?! Избил?!.. У него в подвале?… Кто тебе такую дичь прогнал, Гонщик? – засмеялся Сафрон. Уж он-то точно знал, насколько можно верить этому балаболу.

– Жук своей телке прогнал, а она с моей сестрой в одной шараге…

– А Жуку можно верить?

– Ну, он в зюзю вчера был…

– Значит, нельзя.

– Ну, не знаю, – с обидой глянул на него Гонщик. – За что купил…

– За что ты купил? У тебя «бабки» есть?

– Ну-у…

– Только трепаться умеешь.

– Да ну тебя! – психанул Гонщик. – Реально мент был. И Ската вырубил. Забились они, кто кого вырубит. Сначала Скат ударил, а потом мент… Там все по чесноку было.

– И мент вырубил Ската?

– Здоровый мент.

– И Жук об этом растрепал?

– Ну.

– Я любого урою, кто про меня так сольет.

– Это же хорошо, что у Ската фуфло всякое в команде…

– Фуфло не фуфло, а в команде… – в раздумье проговорил Сафрон. – Надо пулю запустить, что Жук на Ската пролил… Кокошу же они за что-то грохнули?

– И Жука могут грохнуть, – кивнул Ступор.

– Бей своих, чтоб чужие боялись, – осклабился Сафрон.

– Ну да.

– Пусть менты их дальше прессуют… А мы пока барахолку возьмем.

– Ты это серьезно?

– А ты думаешь, Скат к нам на разбор со стволами подъедет?

– Со стволами.

– А менты?

– Класть он на них хотел!

– Понты это. Для своих.

Гонщик поднялся, вышел из зала, но тут же вбежал обратно. Нахохленный, встревоженный, движения быстрые, энергичные.

– Менты там! – с ходу выложил он.

Сафрон напрягся, даже привстал на стуле. Так вдруг захотелось заорать: «Шухер!». Но сдержал предательский порыв.

– И что?

– Да нет… Просто тот самый мент…

– Какой тот самый?

– Ну, который Ската вырубил.

В кабак вошел рослый парень с широким лицом и высокими скулами. Тяжелые надбровья, крепкий нос, чугунный подбородок. Взгляд пронзительный, цепкий. С ним был второй, но попроще, двигался неуверенно, терялся в толпе. Вроде бы высокий, не хилый, а невзрачный. Зато первый парень пер как танк. Не останавливаясь, он окинул взглядом зал, зацепился за Сафрона, вонзился в него и стремительно направился к его столику. Подошел, сел на свободный стул. И вдруг стал спокойным, смирным как тихоня, следователь в районной прокуратуре.

– Ты – Сафрон?

– Ну, допустим.

– А ты кто? – Степан посмотрел на Ступора. И не просто посмотрел, а навалился на него взглядом.

– Никто.

– Тогда свободен!

– А ты кто такой?

Сафрон глянул на Ступора с удивлением и легкой завистью. Сам-то он не догадался задать такой вопрос.

– Старший лейтенант милиции Круча. Уголовный розыск… Тебе не нужна свобода?

– Нужна, – буркнул Ступор и глянул на Сафрона. Он и хотел бы исчезнуть, но как оставить своего бригадира без поддержки?

– Пивка с Чубчиком попей, – Сафрон кивком показал на столик у самого входа, за которым сидел спившийся завсегдатай кабака.

Ступор поднялся, но к Чубчику не подсел, а переместился за другой, свободный стол. Гонщик присоединился к нему. Второй мент продолжал стоять неподалеку от него.

– Поговорим? – посмотрел Круча на Сафрона.

– А мы что делаем?

– Пиво пьем.

– Пиво я пью.

– Пей. Пока можешь.

– А что не так?

– Все не так. Живешь не так, ведешь себя не так.

– Нормально живу.

– Банду сколотил.

– Какая банда?

– Клуб по интересам… По шкурным интересам, – немного подумав, добавил Степан.

– Давай конкретно. Что тебе надо?

– Я слышал, ты девочками занимаешься, – сказал мент.

– Дичь!

Сафрон едва сдержал возмущение. Он действительно взял под свою опеку двух сутенеров – Стасика и Алика. За малую мзду. Они ребята закаленные, уже года два как проституток в Москву возят. Таких в угол лучше не загонять. Да и не работали они в Битове, просто жили здесь, и девочки отсюда. Раз менты уже в курсе, значит, есть «стукачок» среди своих. Надо выявлять.

– Одну свою путану в машину к Кокошину подсадил, – настаивал Степан.

– Никого я не подсаживал, – мотнул головой Сафрон.

– А кто такой Кокошин? – с подвохом спросил Круча.

– Ну, я знаю, кто такой Кокошин… Он со Скатом трется… Убили его, говорят.

– Кто говорит?

– Кто говорит… – небрежно усмехнулся Сафрон. – У нас тут везде уши… Говорят, ты, старлей, вчера со Скатом бодался. У него в подвале. И не надо меня на «непонятках» ловить, я не маленький, кушаю без слюнявчика.

– А обляпаться все равно можешь.

– Это вряд ли.

– Уже обляпался… Девочку твою видели в машине у Кокошина. Он с ней на озеро поехал. Там его и убили…

– Какую мою девочку? Покажи, где она? – обвел рукой зал Сафрон.

– Всему свое время.

– Девочка, может, и была, но не моя…

– А чья?

– Девочка… – в раздумье повторил Сафрон. – Может, девочка его и грохнула.

– Думаешь?

– Скат – беспредельщик! И Кокошин – такой же!.. Они девок «лохматят» только в путь! Может, какая-то и отомстила!

– Беспредельщики?

– Я все сказал. Больше мне добавить нечего.

– И стволы есть?

– Ну вы бы пошарились у них по нычкам… – оживился Сафрон.

– Значит, есть стволы, – Круча пристально смотрел на него. – Если вдруг что-то узнаешь по этому делу, звони.

– Я в народной дружине не состою.

– Ты состоишь в картотеке уголовников. А рядом стоит картотека нераскрытых дел.

– Это что, намек? – нахохлился Сафрон.

– Стимул, – продолжал сверлить его взглядом Степан.

Сафрон попытался, но не смог выдержать этот взгляд.

– Ну, я могу тебе помочь… Если ты поможешь мне… Узнаю что-нибудь по этой теме, я скажу… А ты от меня отстанешь, договорились?

– Узнай. И скажи, – усмехнулся Круча, поднялся и вместе с напарником ушел.

К Сафрону тут же подсели Ступор и Гонщик.

– Ну что там?

– Он – наш, – с барской небрежностью обронил Сафрон.

– В смысле, наш?

– Если вдруг что, прикроет… А мы найдем того, кто Кокошу «завалил».

– Да?

– Это в наших интересах… Менты думают, что это мы, а нам это надо?

– Нет.

– Вот и я думаю, что пора за дело браться! – взбадривая себя, сказал Сафрон. Хватит чувствовать себя лохом, когда можно стать королем.

– Убийцу искать? – спросил Гонщик.

– Барахолку под себя отжимать!

– Ты это серьезно?

– Давай, брат, поднимай братву! Нас ждут великие дела! – расправляя плечи, прогрохотал Сафрон.

Менты лишь слегка его зацепили, а Скату досталось конкретно. Он сейчас наверняка затихарился, нос в землю зарыл. Почему бы этим не воспользоваться?

Глава 4

– Ты зачем в качалку ходил? – спросил майор Горлов у Степана.

– Поговорить.

– Там же сплошь хулиганье…

– Хулиганье?!

– А ты не знал?

– Да нет, это не хулиганье…

Это бандиты. Самые натуральные бандиты.

– Ну, насчет пистолета ты был прав. – Горлов смахнул со стола лист и бросил перед собой. – На свитере обнаружены следы оружейной смазки.

– Есть у них пистолеты… И пистолеты, и планы.

– А как же здоровый образ жизни? – усмехнулся Игорь Афанасьевич.

– Да нет, анашу они не курят… Планы у них на Битово. Рынок уже рэкетируют.

– Рэкет. Детская болезнь капитализма, – скривился Горлов.

– Эту болезнь лечить надо.

– А лекарства?.. Вон в Москве что происходит, стреляют, взрывают…

– У нас то же самое назревает.

– Докажи, что Кокошина убил Скатов, мы его задержим и посадим.

– Хорошо бы.

– Плохо то, что ситуацию до такого безобразия довели. Обидно. Сами ведь страну развалили.

– Ну, не сами…

– А когда шестую статью отменили… Партбилеты раздали, ручкой помахали. Здрасте, приехали! Хоть бы кто возмутился! Все радовались! Как же, членские взносы платить не надо!.. А путч в августе? Хоть бы кто поднялся! Страна развалилась, а никому и дела нет…

– А кто нас спрашивал?

– Еще спросят… Время спросит… Ты вот говоришь, бандиты, рэкет. Поверь, это еще цветочки. Скоро такое начнется…

Степан не успел ничего ответить. Открылась дверь, и в кабинет вошел начальник РОВД.

– Массовая драка у нас на Пролетарской! – сказал подполковник Кузовиков. – Все – на выезд!

Он повернул назад так же быстро, как и вошел. Стремительный, энергичный, подтянутый. Недавно ему исполнилось сорок пять, на пенсию уже пора, но уставшим от службы он не выглядел. И рвение у него как у молодого.

Кузовиков и раньше отличался молодецким задором, а сейчас он просто вынужден был гарцевать перед подчиненными. Чтобы начальство видело. Там, на верхах, шли процессы, сравнимые с великим переселением народов. Из стран бывшего Союза возвращались кадровые офицеры, их нужно было как-то размещать. А за счет кого?.. Вот Кузовиков и боялся слететь со своего места. Потому и «рвал задницу».

На «массовку» начальник РОВД поднял все отделение. И, как оказалось, не зря. Перед входом на барахолку наблюдалось самое настоящее побоище. Крепкие накачанные парни с ожесточением молотили друг друга, в ход шло все – ножи, арматурины, цепи. Двое уже лежали без движения, еще один выползал из столпотворения с проломленной головой.

Все бы ничего, но с появлением патрульных машин толпа не разбежалась. Включили сирены, но и это не помогло. Степан рванул в толпу, схватил здоровяка в кожаной куртке, но тот вырвался и замахнулся на него. А в кулаке шипованный кастет.

Степан блокировал удар, захватил руку, провел подсечку. Громила упал. Но на него набросился его противник. Глаза бешеные, рот перекошен. В руке – стальной прут. Степан готов был отразить нападение, но за спиной грохотнула очередь из автомата. Только тогда толпа пришла в чувство. И превратилась в стадо. Побежали все, и Скат, и Сафрон.

Степан навалился на громилу, заломал его, надел наручники. И рванул за Скатом. Но тот уже выскочил на дорогу, где стояла «шестерка» с открытой дверью. Вместе с ним в машину запрыгнули еще два бандита. Взбивая снег, «шестерка» сорвалась с места и понеслась прочь. Степану оставалось только записать номера.

Бандиты бегали быстро, а сотрудники почему-то не очень-то хотели их догонять. Урожай был более чем скромный – всего трое задержанных. Плюс труп и двое раненых. И свидетелей почему-то не оказалось. Степан своими глазами видел людей, которые издалека наблюдали за побоищем, но все они куда-то исчезли. Впрочем, такое положение вещей давно перестало его удивлять.

Голова раскалывалась от боли, перед глазами плыло, тошнило. Это все Скат. Хоть бы слово сказал перед тем, как ударить. Нет, появился, и сразу же понеслось. Он метил в челюсть, а Сафрон подставил ему под удар лоб. Кость не треснула, не проломилась, но контузило сильно. Странно, как это не помешало ему потом отбиваться от Ската на «автопилоте». И нормально отбивался. Губа разбита, нос распухает, но все это мелочь. И сам он Скату пару раз вломил. А потом еще и от ментов убегать пришлось. Нормально все. Только непонятно, за кем рынок остался… Может, все-таки за ними?

Скат ответил жестко, не вопрос, но рынок отбить не смог. И дело даже не в ментах. Скату не хватало людей, чтобы отбросить Сафрона с его командой. Он бы отступил…

– Сантика жаль, – ощупывая челюсть, проговорил Гонщик.

Машина стояла у въезда в Ковальцы, в деревню, где жил так и не ограбленный ими «цеховик». Место отличное. Слева Битово, с двух сторон сосновый бор, а с третьей – озеро. Только вот опасно здесь: менты в любой момент могут нагрянуть. Да и живописными местами любоваться не было желания. Голова отбита, болит.

– Да, может, жив.

Сафрон вышел из машины. Так вдруг захотелось свежего воздуха. Его повело в сторону, он облокотился на багажник, удержал себя от падения. Взял жменю снега, одну половину съел, другую приложил к распухающему носу.

– Точняк! – подошел Гонщик и тоже приложил снег к фингалу.

– Может, жив Сантик? – с надеждой спросил Сафрон.

– Да вряд ли… Заточка точно в горло зашла. Там без вариантов.

– Кто?

– «Ключник» его кликуха… Я его знаю, на бокс вместе ходили.

– Сход надо будет собрать. Ключника – на нож.

Сафрон просто обязан был спросить за смерть своего пацана. Или брат просто перестанет его уважать.

– Панихиду в честь Сантика надо устроить, – сказал Ступор.

Ему повезло больше всех. Махался он не лучше других, но на лице ни одной царапины.

– Ну, ты в натуре! – с насмешливым восхищением глянул на него Сафрон.

– На барахолке… Сантик должен знать, что погиб не зря!

– Ну, ты задвинул! – И Гонщик глянул на Ступора с восхищением.

– А что я не так сказал?

– Может, просто митинг устроим? – насмешливо спросил Сафрон.

– На рынке.

– На кладбище, – вздохнул Гонщик и вдруг встрепенулся: – Какая-то тетка за рулем.

Сафрон проследил за его взглядом и увидел бежевую «девятку», подъезжавшую к ним. Двигатель работал как часики, слышен был только шорох колес. А за рулем действительно сидела женщина. Или даже девушка… Девушка Лена.

Перед глазами у Сафрона плыло, но все-таки он уловил знакомые черты. Да и ее глаза ни с какими другими не спутаешь.

Лена вышла из машины, но отходить от нее не стала. И дверь не закрыла.

– Может, сойдете с дороги? – спросила она, настороженно глядя на него.

Сафрон и сам не понял, как направился к ней. Очнулся, когда до открытой двери можно было дотянуться рукой.

– Привет, Лен! – улыбнулся он.

– Привет, – оторопело кивнула она, глядя на него большими от удивления глазами.

– Не узнаешь?

– Э-э… Нет, – качнула головой Лена.

Она оказалась умнее Сафрона. Было у нее желание сказать «да», но разум велел ей ответить «нет». Ничего не видела, ничего не знаю…

Лица его Лена действительно не видела, но голос-то запомнила. Не могла не запомнить.

– А мы щенка хотели тебе привезти.

– Какого щенка?

– Ну, извини, дурака сваляли…

– Не понимаю. – Лена мотнула головой и начала садиться в машину, но Сафрон удержал дверь, чтобы она не могла внести ноги в салон. Они у нее слишком длинные. Стройные ножки в черных лосинах. А лакированные сапожки так изящно обегали голень…

– Да все ты понимаешь. И боишься.

– Конечно, боюсь! – сдалась она.

– Да мы не опасные… Мы же вас не тронули…

– Потому что денег не было.

– Потому что тебя Скат обидел… А мы с ним враги. – Сафрон провел рукой по носу.

– Да, рожи у вас, я смотрю… – кивнула она. – Это Скат вас так?

– Ну, не сам же. Стенка на стенку… За тебя дрались, – соврал Сафрон.

– Так я тебе и поверила, – хмыкнула Лена, но все же улыбнулась.

С женским интересом во взгляде.

– А ты куда-то собралась?

– На Северный полюс.

– Через Москву?

– Ну, не через Битово же.

– Можно и через Битово. Там у нас не хуже, чем в Москве…

– Как-нибудь в другой раз.

Лена потянула на себя дверь, выразительно глядя на Сафрона. Но он не хотел ее отпускать. Голова у него по-прежнему кружилась, но контузия уже ни при чем.

– А если я влюбился в тебя? – спросил он.

– И как, срабатывает? – едко усмехнулась она.

– Что срабатывает?

– Заманушка твоя.

– Это не замануха…

– Мне ехать надо.

– А давай встретимся как-нибудь.

– Нет у нас денег, Скат все забрал, – качнула она головой.

– Да не нужны мне деньги… А если нужны, то не ваши.

– Не бойся, я никому ничего не скажу.

– Да я не боюсь.

– Я поехала?

– Так мы встретимся или нет?

– А если нет?.. – качнула головой Лена и вдруг добавила: – Ты знаешь, где я живу.

– Да?.. Ну ладно…

Сафрон широко открыл дверцу, чтобы Лена смогла занести ноги, и направился к своей машине.

– Эй! – донеслось вслед.

Но он лишь махнул рукой. Не надо ему одолжения.

– Ну как знаешь!

Слышно было, как хлопнула дверь. А Сафрон подал знак пацанам, чтобы они сошли с дороги.

– Все нормально? – спросил Гонщик, внимательно глядя на него.

И Ступор, глядя вслед удаляющейся «девятке», был озадачен не меньше.

– Ну, если она Ската не сдала, почему она сдаст нас?

– Логично. Но все равно…

– Поехали! – оборвал Гонщика Сафрон.

Горлову не повезло. Своего бандита он задержал, но тот врезал ему локтем в челюсть. Перелома не было, но кость болела. Впрочем, его это, скорее, радовало, чем печалило. Появился законный повод поднять настроение. Степан и не хотел к нему присоединяться, но пришлось. И Слава Малыгин не заставил себя уговаривать.

– Раньше сразу разбегались… – вздохнул Слава.

Он был хорошим сыскарем, сообразительным и настойчивым, но при этом старался избегать ситуаций, связанных с риском для жизни. Более того, улавливал опасность нутром, может, потому и не было его в отделении, когда Кузовиков поднял всех по тревоге. А в задании он принимал участие, так что не придерешься.

– Разбегались. Потому что сдуру дрались, – кивнул Степан. – А сейчас они дерутся за деньги…

– За деньги.

– Сколько на рынке торгашей, и с каждого по «штуке» в день, а то и больше… Мы втроем за год столько не заработаем.

– Это хорошо, что у них огнестрельного не было… – уныло произнес Слава.

– Вот видишь, а ты говорил, что не надо было к бандитам ходить, – усмехнулся Степан.

Позавчера он хотел взять с собой Славу, но тот увильнул от вылазки в тыл врага. Зато вчера Степан заставил его идти на автовокзал.

– Ты не так понял, – качнул головой Малыгин. – Я сказал, что без улик идти к ним глупо…

– А с уликами надо задерживать и допрашивать в отделении.

– А разве Малыгин не прав? – спросил Горлов.

– Прав. Причем на все сто процентов… Но как бы то ни было, Скат стволы с собой не взял.

– Так, может, и не было у них стволов… Один только и был, у Кокошина.

Степан промолчал. Зря он про стволы заговорил. Со стороны это смотрелось как хвастовство своим героизмом… Тем более что на всю банду у Ската действительно мог быть только один пистолет. Хотя вряд ли. Кокошин не самый основной игрок в бандитской команде. Он ближе к рядовому, чем в главному. А пистолет у него был. Значит, и у Ската был. И у Литвака мог быть…

– Ну что, будем расходиться? – закуривая, сказал Горлов. – А завтра с новыми силами. Убивца искать…

Время уже действительно позднее – половина девятого. Да и у Степана, если честно, что-то не было особого желания рвать и метать, чтобы найти бандита, который убил в драке человека. Но делать нечего, надо браться за работу. Свидетелей со стороны нет и вряд ли будут, поэтому придется отлавливать бандитов, выбивать из них свидетельские показания. А это все равно что свиней стричь, визгу много, а толку мало.