Kitobni o'qish: «Девушка раздора», sahifa 3

Глава 3

Голова среднего размера, но тяжелая, то ли мозг в ней высокой плотности, то ли вместо него сплошная кость. Черты лица у парня крупные, грубые, шея толстая, крепкая, плечи накачанные, бицепсы с трудом умещались в рукавах куртки.

– Ты Круча? – спросил он, мощными челюстями перемалывая жвачку.

Степан ехал домой, заскочил в ларек за сигаретами, и тут вдруг эта морда, подсвеченная снизу блеском золотой цепи.

– Капитан милиции Круча! – Степан внутренне подобрался, собрал в кулак всю свою волю, чтобы не замахнуться.

Он уже понял, с кем имеет дело. Таманская братва о себе так и не заявила, но Круча навел кое-какие справки об этих бандитах, узнал, как выглядят Старшина, Микула, Грамотей и другие более-менее авторитетные личности.

Микула и на фотографии выглядел внушительно, а вживую своим видом он мог наводить страх – на слабонервных. Но Степан его не боялся. Он готов был бить быстро и беспощадно, бандит почувствовал это, но не растерялся, напротив, еще сильней напружинился, готовый наброситься на Степана. И два амбала, стоявшие у него за спиной, рвались в бой. И крепкие на вид парни, и тренированные, сладить с такими будет непросто. А Степан один, только два кулака у него и пистолет под курткой.

– Типа, крутой? – скривился Микула.

– Хочешь поговорить?

– Где Роза?

– Где Роза? – задумался Степан и даже приложил палец к щеке, но всего лишь на мгновение. Рука резко пришла в движение, кулак мгновенно сжался и врезался бандиту в переносицу. Этого хватило, чтобы нокаутировать противника. Микула сел на задницу, а Степан, выхватив из кобуры пистолет, направил его на бритоголового «быка» с тяжелыми выпуклыми надбровьями над маленькими глазами.

– Руки в гору! Спиной ко мне! – скомандовал он.

Громила глянул на Микулу с разбитым в кровь носом, кивнул, соглашаясь с тем, что капитан Круча может выстрелить в голову. И руки приподнял, и спиной к нему повернулся.

– Тебе особое приглашение? – обращаясь к другому «быку», спросил Степан.

Этот смотрел на него, пытаясь испепелить взглядом. Куртка у него нараспашку, рука в готовности выхватить из кобуры пистолет. А еще Микула поднимался с земли, собираясь атаковать.

Второй «бык» не торопился поворачиваться к Степану спиной, пришлось его поторопить. Два предупредительных выстрела сбили спесь и с него, и с Микулы. Они оба повернулись к нему спиной.

– Зря ты это затеял, мусор! – сквозь зубы процедил авторитет.

– За мусора я тебе зубы выбью! – Круча ничуть не сомневался в том, что сделает это при первой же возможности.

Степан достал из кармана куртки тяжелую «Моторолу», оценил уровень сигнала. Битово хоть и считался Москвой, но сотовая связь покрывала город только частично.

– Ты даже не знаешь, с кем связался! – рыкнул Микула.

В ответ Степан снова выстрелил. Он позвонил оперативному дежурному, но тут же появился патрульный «уазик». Все-таки центр города, патрулей здесь много.

Бандитов доставили в отдел, оформили задержание, Степан сопроводил Микулу к себе в кабинет.

– Что ты там про адвоката подумал? – глядя на недовольную физиономию, спросил Круча.

И у Микулы изъяли незаконный пистолет «ТТ», и у «быков». Но у всех также обнаружились и заявления на имя начальника районного отделения милиции. Так, мол и так, нашли оружие, везем добровольно его сдавать. Старый Уголовный кодекс все еще действовал, а новая статья в нем освобождала таких вот умников от уголовной ответственности. Новый кодекс эту хитрую лазейку отсекал. Оружие, изъятое при задержании, добровольно сданным считаться не может. Коротко и ясно. Но это в будущем, а в настоящем хороший адвокат запросто мог вытащить Микулу на свободу.

– Да нет, это ты, мент, думай! – еще больше скривился бандит.

– А что мне думать? Закрою тебя на тридцать суток. И Сафрона к тебе подсажу. Чтобы скучно не было.

– Зачем Сафрона?

– Знаешь такого?

– Да класть я на него хотел!

– Тс-с! Не забывай, ты на его территории. Здесь, в Битово, все камеры и параши в них – его законная территория. На этих парашах он король. А ты даже не принц!.. Что я не так сказал?

– А ты борзый мент! – презрительно хмыкнул Микула.

– Знаешь, а мне нравится!.. – Степан подошел к нему и с силой положил руки ему на плечи. – Тебе вот бандитствовать нравится, а мне ментовать. Я тебе сейчас зубы выбью и гоголем буду ходить!.. А ты знаешь, кем на параше ходить будешь?

– Ну, подляну ты, конечно, закинуть можешь, но с тебя спросят.

– И с тебя спросить могут. Кто-нибудь за что-нибудь. Но ты же не боишься? Подъехал ко мне на драной козе, пальцы веером. Не страшно? Вот и мне не страшно!..

– Где Роза?

– А где Грамотей?

– Грамотей! – скривился бандит.

– Что такое?

– Ну, это наши разборы.

– А в чем завалы, браток?

– Завалы?

– Грамотей у тебя бабу отбил, так?

– Не твое дело, мент! – вскинулся Микула.

Но Степан снова положил ему руки на плечи. На этот раз бандит попытался встать, но не смог, с такой силой Степан давил на него, небрежно демонстрируя свою силу.

– Может, это хорошо, что наши битовские Грамотея отоварили?

Степан оставил бандита в покое, отошел от него.

– Ну, этого я не скажу! – расправляя плечи, мотнул головой Микула.

– Я скажу. Сами там разбирайтесь, скажу. Между собой. А в Битово лезть не надо. Нам здесь и своих уродов хватает!

– Кто урод? – вскочил Микула.

Но тут же потух под взглядом Степана. Он здесь хозяин положения, и ему жуть как нравится выбивать зубы бандитам, особенно чужим, а Микула открыт для удара. Значит, надо бить прямо сейчас. И Степан мог ударить, Микула это уже знал, поэтому вернулся на место.

– Где Грамотей?

– Не знаю я.

– Не знаешь?

– И знать не хочу!

– Грамотея избили, отобрали у него машину, бабу, и он вам со Старшиной ничего не сказал?

– В том-то и дело!.. Сафрон вечером подъехал, со Старшиной перетер, то-се… А так бы мы и не узнали, что Грамотея отоварили!

– Не сказал вам ничего?

– Нет!

– От Сафрона узнали?

– Ну, Сафрон-то думал, что мы в курсе.

– Думаешь, мне это интересно? – спросил Круча. – До фонаря, где Грамотей! Хрен с ним, если ты его грохнул. Буду начальником всей московской милиции, будет интересно, а так по барабану. Главное, чтобы вашими таманскими здесь не воняло!..

– Где Роза?

– А почему ты у меня спрашиваешь?

– Потому что ты ее куда-то увез.

– Когда увез? – Степан в раздумье провел пальцами по щеке.

Интересно, откуда Микула узнал, кто и когда увез Розу? Кто-то из дежурной смены догадался, что он увез девушку, и поделился с бандитами? Это вряд ли. Может, битовские следили за Степаном, а Сафрон таманским слил? Почему бы и нет?

– Вчера.

– Домой отвез.

– Нет ее дома.

– А где она?

– Не знаю. Знаю, что ты ее здесь, в этом кабинете держал.

Степан кивнул. Все-таки кто-то из своих карты раскрыл, за долю малую, как говорится. Или кто-то из отдела постукивает Сафрону, а тот уже таманским сказал.

– Роза тебя боится. Я так понял, что не зря. Гроза детей и женщин! – ухмыльнулся Степан.

– Что, понравилась баба? – желчно спросил бандит.

– Жива твоя Роза.

Степан решил не скрывать, где находится девушка. Выследить его не проблема, и узнать, где Роза, можно, и похитить ее. Или даже убить…

– Где она?

– Говорю же, боится она тебя.

– Скажи ей, что ничего не будет. Не трону я ее!

– А если не хочет она к тебе?

– Как это не хочет?

– А зачем ты ей, глупый и женатый?

– Кто глупый? – встрепенулся бандит.

– Я ей, конечно, скажу, что ты подъезжал, если она захочет вернуться к тебе, пусть возвращается. Я даже закрывать тебя не стану, ну, чтобы все по-честному было… А если не захочет, извини!

Степан еще не влюбился в Розу, но все к этому шло, он чувствовал, как его жизнь летит под откос. Если Роза хочет вернуться к прежней жизни, он действительно не станет ее отговаривать, а если нет, будь что будет.

– То есть это ты решаешь, хочет она или не хочет?

– Решает Роза.

– Но говоришь с ней ты… Я не понял, ты что, спишь с нею?

– И это она решает.

– Нет, я понимаю, она шлюха, ей по хрен, кто ее будет драть! Но кто ты такой, чтобы она с тобой спала? – взвился Микула.

Степан едва сдержался, чтобы не ударить. Его ведь действительно так и подмывало выбить бандиту зубы, а это какое-никакое увечье, могут привлечь. К тому же Микула прав, Роза действительно шлюха…

– Слова подбирай, – тихо сквозь зубы сказал Круча.

– Какие слова?.. Знаешь, с кем она до меня была?.. И с Лешкой путалась!.. Но Лешка-то ладно, а ты кто такой? Я ведь этой шлюхе квартиру купил. А ты что можешь ей дать?

– Я тебе могу дать!.. – сказал Степан. И когда Микула упал, пропустив прямой в подбородок, добавил: – В морду!..

– Ты за это ответишь, мент! – поднимаясь, простонал бандит.

Он хотел было наброситься на обидчика, но не стал. Степан умел бить, ломая не только кости, но и умеряя самомнение.

– Я скажу Розе, что убью тебя, если ты ее хоть пальцем тронешь. Скажу, что ей ничего не угрожает. Если она захочет к тебе вернуться, держать не стану. Даю слово!

– Слово! – фыркнул Микула.

– Не знаю, как ты, а я свое слово сдержу. Сказал, что убью тебя, значит, убью! – Степан говорил тихо, но напористо.

– Не трону я Розу!..

– И ты мне слово дай…

– Слово даю, что не трону!

– Дай слово, что никаких разборок в Битово не будет.

– Да разобрались мы, Сафрон отступной выставит.

– Это что касается Сафрона. А хочешь выяснить отношения со мной, давай. Посмотрим, чей закон крепче, ваш бандитский или наш людской?

– Я не знаю, по какому закону ты чужих баб гуляешь?

Степан усмехнулся, глядя на Микулу. Это все слова, реальный спрос, он совсем другой. На стрелку вызвать, раз на раз сойтись, но Микула от этого уходит. А толпу костоломов к Степану подослать или даже киллера снарядить, с этим делом не все просто. Если с капитаном Кручей что-то случится, Микула будет в числе первых подозреваемых, а он вовсе не дурак, чтобы лезть на рожон. Дураков на Москве отстреливают, а он уже лет пять как в седле держится. Для бандитов это большой срок…

Степан сдержал слово, не стал привлекать таманских и даже поверил в чистоту их намерений добровольно сдать «найденное» оружие. Но отпускать их не торопился. До вечера пусть посидят, а лучше до утра.

Домой он вернулся раньше обычного. Роза козочкой выскочила к нему в прихожую, повисла у него на шее. Но по-другому порадовать Степана она не смогла. На кухне только чай, в комнате беспорядок. Не собиралась Роза ни готовить, ни убираться. Зато от рюмочки коньяка не отказалась.

– А почему ты в обед не пришел? – спросила она, за обе щеки уплетая бутерброд из свежего хлеба и только что купленной колбасы.

– Славу твоего задерживал.

– Как это задерживал?.. – Роза восторженно распахнула глаза. – Ты что, ездил к нему?

– Он приехал ко мне. Тебя искал.

– Он знает, где я? – задумалась Роза.

– И что ты с Лешей каталась, знает.

– И что?

– Ничего. Обещал не трогать. Если вернешься.

– А если не вернусь?

– Если не вернешься, тем более не тронет. Ты под моей крышей.

– Да? – весело улыбнулась Роза.

– Это правда, что он тебе квартиру подарил?

– Двухкомнатную, на «Щукинской»… – как о чем-то несущественном сказала девушка и, немного подумав, добавила: – Ремонт, обстановка, все дела… Он меня любит!

– Ну, если квартиру… – Степан не договорил.

От волнения у него пересохло в горле. Роза знает себе цену, и двухкомнатная квартира у станции метро «Щукинская» для нее ничего особенного. Но эту квартиру она получила от состоятельного любовника. И это не предел. Тот же Микула и «Мерседес» ей подарит, и мехами завалит. А что Степан мог дать этой избалованной красотке? Деньги у него водятся, есть в городе несколько коммерсантов, которым он оказывает особое покровительство. В общем-то по доброте душевной помощь идет, но иногда копеечка-другая за такую добровольную помощь в карман попадает. В общий карман, потом уже на всех оперов делят… Но эти деньги погоды не делают, приобрести в собственность квартиру Степан позволить себе не может. Очередь подходит, может, и повезет, лет через пять получит жилье, но больше однокомнатного варианта ему не светит. Ну, если женится на Розе, если она ему ребенка родит, тогда на две комнаты можно претендовать. А если начальником битовской милиции станет, то и на три… Но Розу такая перспектива вряд ли обрадует.

– Квартира хорошая… Только не люблю я его, – вздохнула Роза. – Но с Лешей зря поехала. Лешу я тоже не люблю… Уже.

– Ну да, – мрачно усмехнулся Степан.

Вчера Роза любила Лешу, сегодня – его, а кому захочет отдаться завтра? По любви, разумеется, как же иначе?.. Может, пусть возвращается к своему Микуле, пока не поздно? Пока для Степана не поздно. Еще два-три дня, и он уже никому не отдаст Розу.

– Я тебя люблю! – Роза села к Степану на колени, обвила руками его шею.

– Борщи варить умеешь?

Степан думал, что Роза соскочит с него и побежит как черт от ладана, но она даже не шелохнулась. Но задумалась.

– Борщи?.. – И думала она довольно долго. Потом сказала: – Ну да, умею, мама учила, да и в школе… А так Слава из ресторана заказывает, когда приезжает… Мне-то не надо, себе я не готовлю, не люблю. Так, яичко сварю…

Роза поднялась с колен Степана, взяла с тарелки недоеденный бутерброд, откусила и задумалась, но ненадолго.

– А квартира у меня хорошая… И Слава слово дал? Если вернусь, все простит?

– А ты вернешься?

Хоть и не прочь был Степан расстаться с Розой, но «да» услышать не хотел. И даже боялся.

– Ну, не сегодня… – пожала плечами Роза.

– Вернешься? – И снова от волнения у него пересохло во рту.

– Ну не сегодня же!.. И не завтра!.. А давай устроим праздник! Такой, чтобы искры из глаз летели!

Степан качнул головой. Если Роза разочаровалась в нем, если хочет уйти, то пусть убирается прямо сейчас. Но указать ей на дверь рука не поднималась. А когда она подошла к нему, обняла, поцеловала и стала расстегивать пуговицы на его рубашке, он и вовсе размяк.

– А может, и с тобой останусь, – в полном изнеможении, закрывая глаза, пробормотала она. – С тобой так здорово!

– Оставайся!

Он понимал, что жизни с Розой не будет. Только удовольствие от секса, а больше ничего, кроме измен и прочих проблем. Рано или поздно Роза уйдет, оставив ему ветвистые рога. И все-таки он не хотел, чтобы она уходила. Во всяком случае, сейчас.

Глава 4

В одном пакете вино, в другом хлеб, колбаса, масло, сметана, пельмени. Степан уже понял, что хозяйка из Розы никакая, в квартире она еще может убраться, а обед сварить или ужин – это для нее непосильный труд. Ничего, они отварят пельмени, заправят маслом и сметаной, сядут перед телевизором, он включит новый боевик – спасибо Комову, видеокассету напрокат дал. Будут смотреть видео. Если, конечно, Роза не ушла.

Свет в квартире не горел, телевизор не работал, и музыка не играла. Степан вздохнул. Все-таки ушла Роза, эта красивая кукла с детским восприятием мира. Замок английский – уходить можно не прощаясь.

Он щелкнул выключателем, но свет не зажегся. И подъезд освещен, и двор, а в квартире каменный век? Так не бывает. Может, просто лампочка в прихожей перегорела. Не закрывая за собой дверь, Степан прошел в комнату, щелкнул выключателем, но свет не зажегся. И на кухне та же история. Дом старый, счетчик с пробками находился в квартире. Может, фазу выбило? Но с чего бы это? И почему Розы нет дома?

Степан подошел к счетчику, поднес руку к правой пробке, тут его и клюнуло. Изнутри черепной коробки. А что, если пробку выкрутили нарочно? Роза могла сделать, когда уходила. Но зачем? Скорее это сделал тот, кто ее уводил. Но куда? В Москву к Микуле? А вдруг на тот свет?..

От волнения у Степана дрогнула рука, он едва не выронил чистый носовой платок, который вынимал из кармана. Он осторожно прикоснулся к пробке, крутанул ее по ходу часовой стрелки. И свет зажегся. Точно, пробку выкручивали. Но чем? Если брались голой рукой, отпечатки пальцев должны сохраниться, поверхность-то гладкая, керамическая.

Он глянул по сторонам и ощутил неприятный холодок в животе, увидев кровь на полу и четкие следы подошв, испачканных этой кровью. Свои собственные следы. Кровь он увидел и на дверном косяке – в переходе из прихожей в гостиную. Несколько крупных капель, размазанных кем-то, возможно, Розой. Может, у нее кровь из носа пошла?

Кровь действительно принадлежала Розе, но шла она не из носа. Девушка лежала на полу в гостиной, на боку, и в груди у нее кровоточащая рана, и в животе, и в ноге, на внутренней части бедра. Из ноги вытекло крови особенно много, видимо, нож задел артерию. Лицо у Розы бледное, ни кровинки, глаза открыты, но жизни в них нет.

Кровь уже не хлестала, лужа на полу больше не растекалась, но свертываться она только-только начинала. Видно, убийство произошло совсем недавно. И убили ножом. Из пистолета не стреляли, Степан бы учуял запах пороха.

Круча трясущейся рукой снял телефонную трубку и задумался, глянув на дверной косяк и на рукав своей куртки. Это ведь он размазал кровь, его следы на двери и на полу тоже. И куртка в крови, и обувь. А кровь еще не остыла… Это ведь он мог убить Розу. Мотивов у него нет, но следователь что-нибудь придумает. На него все свалят, а у прокуратуры к нему немало претензий. Сколько раз ему указывали на превышение полномочий, на грубое отношение к задержанным, сколько жалоб на него скопилось. Даже уголовные дела возбуждались – по факту избиения «законопослушных» граждан из банды Сафрона.

Но в то же время он должен найти убийцу. И чем скорей он займется делом, тем лучше.

Степан уже набрал номер, когда в открытую дверь постучались. Вошла женщина из соседней квартиры.

Косынка с цветочками, очки с толстыми линзами, едва заметные усики на верхней губе, грузная, неопрятная. В одной руке у Ольги Сергеевны свернутый в рулон половичок, в другой – пылевыбивалка.

– Смотрю, дверь у вас открыта. Все в порядке у вас? – спросила она, подслеповатым взглядом осматривая прихожую.

Степан мотнул головой. Проблемы у него, большие проблемы. И палец он поднял, призывая соседку задержаться. Если она такая любопытная, то могла видеть, кто заходил в квартиру. Не зря же она пришла.

– Капитан Круча! – услышав голос дежурного, назвался Степан. – Давай группу на мой адрес! Убийство у меня!.. И «Перехват» объявляй! Микулина искать! Микулина Вячеслава Дмитриевича, шестьдесят седьмого года рождения. Автомобиль «Мерседес», «эс-пятьсот»…

Степан очень волновался, поэтому не сразу вспомнил номера. Хотя, казалось бы, и не должен был их запоминать. В принципе, какая разница, на какой машине приезжал в Битово Микулин. Но все-таки вспомнил номера, назвал. А кто еще мог убить Розу? Кого еще можно подозревать? Себя?

Он еще не положил трубку, а Ольга Сергеевна уже переступила порог, уставившись на окровавленный отпечаток на полу.

– А кого убили?

– Ольга Сергеевна, попрошу на выход!

Степан взял ее за плечи, вывел на лестничную площадку и закрыл за собой дверь.

– Девушка со мной жила, ее убили, – сказал он, стараясь взять себя в руки.

Мысли разбегались, следы преступника «остывали», драгоценное время безвозвратно и бездарно уходило. Степан достал из кармана мобильник, нужно было позвонить Комову, Кулику. На них сейчас вся надежда.

– Кто убил? – Женщина пристально посмотрела на Степана.

– Не знаю. Прихожу с работы… А вы ковер выбивали?

– Дорожку!

– Долго выбивали?

– Ну, как долго…

– Когда из дома выходили, что видели? Может, кто-то ко мне в квартиру заходил.

– Выходил.

– Кто?

– Да парень какой-то.

– Парень!

Комов ответил, Степан велел ему немедленно сниматься с якоря, ехать в отдел – за фотоснимком Микулы. Фотография находилась у него в папке на столе. И Кулику попросил позвонить, работы, сказал, будет много.

– Деловой такой! Куртка кожаная, дорогая!.. А лицо… – задумалась женщина, не зная, что сказать.

– Морда лица, – подсказал Круча.

– Да, морда лица! – с удовольствием подхватила Ольга Сергеевна.

– Куртка дорогая, золотая цепь? – Степан провел пальцем по шее.

– Да!

– Подбородок широкий, с ямочкой?

– И подбородок широкий, – кивнула соседка.

– А выходил как, осторожно? Или широким шагом?

– Широким шагом! Дверью хлопнул!.. И на меня как глянул! Глаза такие злые, и пена на губах. Я руку подняла, хлопушкой закрылась! А потом думаю, а вдруг он подумал, что я ударить его хочу! Застрелит еще, думаю! А он зыркнул на меня и ушел!..

– А почему застрелит? Вы видели пистолет? – открывая дверь, спросил Степан.

– Да нет, просто подумала… Бандит же!

Степан снова позвонил оперативному, но тот сразу же передал трубку начальнику ОВД, который находился в дежурной части.

– Круча, что там у тебя? – встревоженно спросил Кузовиков.

– Убийство, товарищ полковник, подругу мою убили.

– Когда?

– Да вот только что… Соседка Микулу видела, Вячеслава Микулина, таманского бандита. Я уже передал координаты, марку, номер машины. Перехват нужен, он сейчас где-то на Кольцевой, а может, еще из Битово не выехал.

– Ну, хорошо, будет тебе перехват. Группа скоро будет, жди!

– Жду.

– И никуда не уходи!

Последняя фраза прозвучала зловеще. Неужели Кузовиков уже заподозрил Степана в убийстве? И это он еще не знает про кровь на подошве его обуви и рукаве.

Ольга Сергеевна не уходила, Степан вернулся к ней и повторил свой вопрос. Как долго женщина выбивала свой половик?

– Выбивала-то я недолго. Долго с Алевтиной разговаривала.

– Знакомая ваша?

– У нее внук родился, хорошенький такой…

Как оказалось, со своей подругой Ольга Сергеевна общалась не менее часа. А предположительно Микулина она видела в начале девятого, а Степан пришел домой в половине десятого, раньше не смог. Микулин уходил, когда на улице было еще светло. Зачем же он тогда, спрашивается, выкрутил пробки?..

– А под курткой у парня, который из моей квартиры выходил, что было? – спросил Круча. – Если видели цепь, значит, футболка на нем была?

– Футболка, – кивнула женщина.

– Может, светлая?

– Белая, как молоко!

– Может, вы кровь на ней видели?

– Нет, крови не было… Или не заметила, – задумалась Ольга Сергеевна.

– А парень один был? Может, вы еще кого-то видели?

– Видела. Во дворе. Он в машину садился, человек там стоял…

– Какая машина?

– Черная. А какая марка, не разглядела. – Женщина вздохнула и тронула пальцем оправу своих очков.

– Но здесь, в подъезде, он был один?.. Или, может, кто-то после него вышел?

– Не знаю.

– А в машину он сел и сразу уехал?

– Сразу и уехал. Я еще стояла, смотрела, ну, думаю, может, эта, ну, которая с тобой… Думаю, может, она тоже с ним. Нет, не появилась… Какая-то другая машина подъехала…

– Какая другая? – встрепенулся Степан.

– Да не знаю, далеко было…

– К подъезду подъехала? Кто-то выходил из нее?

– Вышел кто-то, вроде мужчина, брюки на нем были, а не юбка.

– А в какой подъезд вошел?

– В наш подъезд вошел.

– А машина? Куда она делась? Может, и сейчас стоит?

– Да нет, уехала. Сразу же и уехала.

– Может, такси?

– Может, и такси.

– А тот, кто в подъезд вошел, не знаком вам? Зрение у вас плохое, но, может, походка знакомая, манеры.

Ольга Сергеевна думала недолго.

– Да нет, незнакомый… А походка бодрая такая, быстрая. Как у молодого человека.

– Так, хорошо… Может, кто-то из ваших знакомых видел этого мужчину? Кого из соседей вы в этот момент видели? Может, Алевтина выходила?

– Алевтина? Да нет, Алевтина в соседнем доме живет. Она видеть не могла… Никого во дворе не было… Ну, может, и был, но я не видела.

– А дорожку свою вы где выбивали?

Увы, но площадка для выбивания ковров находилась за домом, с этого места свой подъезд Ольга Сергеевна видеть не могла. А со своей знакомой она общалась именно на этой площадке. Поговорила, забрала дорожку, вернулась домой, увидела открытую дверь, заглянула, увидела Степана у телефона, на этом все, дальше только допрос.

– Может, вы что-то раньше видели? – спросил Степан. – Роза три дня у меня жила, я все время на службе. Может, к ней кто-то заходил, пока меня не было.

– Не видела. Сегодня вот видела, человек с золотой цепью от нее выходил, все, больше не видела.

– Может, Роза куда-то выходила?

– Не знаю.

– Может, что-то слышали?

– Слышали! – хитро улыбнулась женщина.

– Что?

– А-а!.. – весело укоряя Степана пальцем, хитро улыбнулась она. – Дело молодое, то и слышала!

Временами Роза слишком громко переживала страстные моменты в их совместной жизни, именно это хотела сказать Ольга Сергеевна. Но Степан даже не улыбнулся. Все, нет больше Розы, замолчала она. Навсегда замолчала. От этой мысли накатила дикая тоска, у Степана заслезились глаза, и он вернулся в свою квартиру.