Kitobni o'qish: «Дом», sahifa 7

20

Евгения разрывалась на части: первую половину дня она проводила на стройке, а вторую – дома, за компьютером, готовя рабочие чертежи. В таком напряженном режиме она еще никогда не работала и проклинала все на свете. Когда она принималась за заказ, то все же не думала, что придется так интенсивно трудиться. Но винить ей некого, сама загнала себя в угол. Захотелось получить хороший гонорар, который обещал ей Мещерин. Это обстоятельство ее даже немного удивляло; никогда она не гонялась за деньгами, обычно они сами ее находили. А когда этого не происходило, то не сильно и расстраивалась. Ни корыстностью, ни сребролюбием никогда не страдала. А тут по своей воле приняла на себя почти невыполнимые обязательства. Не было ли для этого и других причин?

Этот вопрос Евгения задавала себе во время коротких пауз в работе. Чаще всего они наступали в машине, когда она перемещалась из одного пункта в другой. Обычно в это время она слушала музыку. Но в последние дни предпочитала просто думать о разных вещах. В том числе и об этом. Она приходила к выводам, которые ей не слишком нравились. А потому старалась лишний раз их не пускать в голову.

Даже Геннадий заметил, что она слишком утомлена. Они сидели в доме за столом и обсуждали свои дела. Воздух был пропитан строительной пылью, и дышать было тяжело. Но за окном шел проливной дождь, и другого укрытия у них не было.

Прораб был недоволен тем, как шли дела.

– Я с каждым днем приглашаю работать все больше рабочих. А пока никто с ними ни одного договора не заключил. А скоро уже пора платить им аванс. Если так будет продолжаться, придется это делать из своих средств. Куда делся хозяин, он перестал сюда наведываться. Ты ничего о нем не знаешь?

– Нет, он тоже мне уже давно не звонил. Сама удивлена. Возможно, уехал или занят важными делами.

– Нужно срочно с ним связаться. Иначе можем получить забастовку. Помнишь, однажды у нас была такая история. Нас тогда едва не избили.

Евгения кивнула головой, она прекрасно помнила тот эпизод. Это случилось на предыдущем объекте, заказчик по какой-то причине перестал своевременно выплачивать рабочим зарплату. Нашелся один зачинщик, который подбил всех на выступление. Так как хозяина дома в этот момент не было, гнев недовольных оказался направлен на Евгению и Геннадия.

Ситуация за считанные минуты накалилась так сильно, что им пришлось спасаться в одной из комнат, запершись на ключ. Евгения срочно позвонила Кроткому, и так напугала его, что он тут же примчался. Успокоил рабочих обещанием заплатить, которое затем выполнил. Но Евгения долго не могла забыть поведение разгневанных людей, готовых начать громить и крушить все, что им попадется под руки.

– Я обязательно в самое ближайшее время свяжусь с Мещериным. А тебя я вот о чем попрошу. Только это строго между нами. Мещерин просил как можно скорей сделать потайную комнату. Я подготовила чертежи. Это на втором этаже.

– Но мы там даже еще не начинали работать, разве нельзя подождать.

– Я не знаю, можно или нельзя. Но он очень просил сделать эту комнату в первую очередь. А просьбами заказчика пренебрегать нельзя, если они не самые нелепые. Я согласна, что надо делать все последовательно, это нам сильно будем мешать. Но если Мещерину это нужно, значит, у него есть на то веские основания. По крайней мере, хочется в это верить. Только найди самых проверенных рабочих. И пусть они держат язык за зубами. Пообещай от имени хозяина им премию. Ты меня понял?

– Чего же тут не понять. Это первый такой заказ на моей памяти. Что-то здесь не так.

– Так или не так, лучше об этом не думать. Ничего противозаконного мы не делаем, нигде не запрещается создавать такие тайные помещения.

– Очень на это надеюсь. – Геннадий положил перед ней стопку бумаг.

– Это что? – поинтересовалась Евгения.

– Счета за стройматериалы. Вы сами просили все сохранять.

– Это делать надо обязательно. Спасибо. Дома все внимательно посмотрю.

Евгения уехала со стройки. И пока стояла в одной из пробок, решила связаться с Мещериным. Но не смогла это сделать, металлический голос сообщил ей, что абонент не доступен. Это обстоятельство почему-то ее обеспокоило, хотя мало ли какие могут быть на то причины. В том числе, самые безобидные.

Евгения продиктовала сообщение и решила, что пока больше на эту тему не думать. Других вопросов для размышлений немеренно.

Хотя Евгения решила, что не станет думать о том, что ей срочно надо поговорить с Мещериным, она то и дело прислушивалась к тому, не звонит ли телефон. Но он так и не подал голоса до самой ночи. Вернее, звонили разные люди, но их звонки были ей не интересны. Никаких важных дел с ними у Евгении не было.

Как обычно, она легла поздно, и одна из последних мыслей, которая еще оставила след в ее сознании: завтра ей непременно надо поговорить с Мещериным, иначе могут возникнуть серьезные неприятности.

Но утром позвонил ей не Мещерин, а его главный бухгалтер Ольга Шафирова. Она попросила заехать в офис.

Пришлось разворачивать машину и ехать в обратном направлении. Это резкое изменение маршрута сильно разозлило Евгению. У нее на стройке масса дел, а теперь из-за какой-то ерунды она потеряет полдня.

Если при первой встрече главный бухгалтер встретила ее сдержанно, но любезно, то на этот раз она держалась чрезмерно официально.

– Доброе утро, Евгения Николаевна, – поздоровалась Шапирова. – Я хочу вас попросить сдать все товарные и расчетные чеки для сверки. Надеюсь, вы их уже проверили, и никаких расхождений нет.

Вечером Евгения стала проверять чеки. Но выполнила работу только на половину; на большее не хватило сил. Она всегда, как черт ладана, боялась всей этой канцелярщины и бухгалтерии. Разбираться, проверять бесконечные колонки цифр было для нее сравнимо разве только с зубной болью.

Когда Евгения взглянула на все эти документы, то с ужасом поняла, в какой кошмар вляпалась. Ей придется регулярно просматривать все эти толстенные кипы счетов и накладных. Да, она просто психологически сломается и быстро на все плюнет. Это же невозможно все это изучать, невозможно следить за тем, чтобы все это сходилось копейка в копейку. Если бы у нее хватало на это терпение, стала бы бухгалтером.

– У вас есть с собой вся документация? – спросила Шапирова.

Уезжая из дома, Евгения сама до конца не понимая, зачем-то взяла все эти счета с собой. Возможно, надеялась, если у нее вдруг возникнет перерыв в работе, продолжить их сверку. И теперь она не без радости протянула их главному бухгалтеру. Пусть лучше она занимается этим скучнейшим делом. Ей за это зарплату платят.

Шапирова взяла папку со счетами, открыла ее, бегло пролистала.

– Накопилось, – прокомментировала она увиденное. – Я все это внимательно изучу. Но и вы не забывайте это делать, от этого зависит и ваша репутация, и возможность избежать вычетов.

– Но счетов очень много, у меня не хватает времени на их изучение.

– Ничем не могу помочь. Это распоряжение генерального директора. А у нас в компании не принято их обсуждать, зато принято их выполнять. Через неделю я жду новых счетов.

Шапирова всем своим видом показала, что разговор окончен. Евгения встала и, попрощавшись, вышла из кабинета. И уже в коридоре вспомнила, что забыла спросить, где сейчас Мещерин, можно ли хотя бы до него дозвониться? Но возвращаться не стала, желание продлить общение с главным бухгалтером не было никакого. Почему она держалась так строго и отчужденно? Объяснение этому Евгения найти не могла. А коли так, лучше выбросить этот разговор из головы.

Оставшиеся время Евгения провела на стройке, решая многочисленные, но мелкие вопросы. И постепенно эта бесконечная канитель начала ее понемногу бесить. Ну почему она должна заниматься такими делами. На объекте работает столько взрослых мужчин, которые обязаны знать, что следует делать в той или иной ситуации. А они делегациями ходят к ней, отнимает у нее масса времени.

С этой необъяснимой мужской инфантильностью Евгения сталкивалась не впервые. На других объектах тоже возникали схожие ситуации. Но если раньше она относилась к ним снисходительно, то сейчас они вызывали у нее глухое раздражение. Все мужчины одинаковы, ничего не в состоянии решить без женщин. Один в один, как ее муж Станислав. Он все трудное пытался спихнуть на нее, даже если вопрос касался исключительно его дел. Потому она и разводится с ним, ей до чертиков надоела эта опека. Но если с супругом она может расстаться, то с рабочими она так поступить не может. Иначе все остановиться.

Евгения решила поговорить на эту тему с Геннадием. Такое желание возникало у нее не впервые, но до сих пор она как-то стеснялась заводить подобный разговор. Но сейчас у нее терпение на исходе. И если она не предпримет каких-то мер, то может взорваться.

Она попросила Геннадию выйти с ней на улицу.

– Гена, что происходит?

– Вы о чем, Евгения Николаевна?

– Рабочие замучили меня производственными вопросами, словно я у них бригадир. У меня не остается времени ни на что другое.

– Сами видите, какой сложный объект. Таких у нас еще не было.

– Я это знаю лучше всех. Но все необходимые чертежи я выдала. Остальное твоя задача. Ты должен взять решение всех вопросов на себя.

– Я не всегда знаю, как их решать.

– Ты опытный прораб, у тебя за плечами с десяток строек, если не больше. Ты обязан уметь решать все эти вопросы. Я тебе всегда даю детальную проработку любого объекта, хотя это мне стоит много дополнительного времени. Поэтому скажи рабочим, чтобы они обращались только к тебе.

– Хорошо. – Голос Геннадия прозвучал как-то безнадежно.

Евгения внимательно взглянула на него.

– Что-то не то? – спросила она.

– Я вам говорил, что рабочие очень недовольны. Они не уверенны, что им заплатят вовремя. Они в любой момент могут уйти со стройки. Тем более у них есть другие предложения. Я с трудом их удерживаю, обещаю, что с оплатой все будет нормально. – Прораб выжидающе посмотрел на Евгению.

– Я помню об этом, но никак не могу дозвониться до Мещерина. Он не берет трубку. Я сама сильно беспокоюсь на этот счет. Многие богатые люди очень не любят платить за чужой труд. Почему-то они считают, что люди должны работать на них бесплатно. Но мне кажется, что Мещерин все же не такой.

– Почему же он молчит?

– Не знаю. Наверное, есть для этого причины. Я буду еще звонить.

– Евгения Николаевна, я не могу обманывать народ. В следующий раз никто со мной работать не станет. А значит и с вами.

Евгения понимала, что Геннадий абсолютно прав, рабочие быстро откликаются на его призыв, так как у него репутация человека, выполняющего свои обещания. А это делают далеко не все подрядчики, многие кидают тех, кого сами же и нанимают. Если же он потеряет свое реноме, то искать строителей будет значительно трудней. Точнее, их огромное количество, но вот по-настоящему квалифицированный персонал – на вес золота. За него идет настоящая борьба. Пока они с Геннадием ее выигрывают. Но если распространится слух, что на их объекте не выплачивают вовремя зарплату, к ним никто наниматься не станет. И это более чем серьезный вопрос.

21

Весь вечер Евгения пыталась дозвониться до Мещерина. Разговор с Геннадием сильно встревожил ее; только не хватало еще забастовки рабочих. Это может плохо кончится, не исключено, что придется вызывать полицию. А это уже настоящий скандал.

Но телефон абонента упрямо молчал. Евгения не знала, что делать. У нее даже возникла дикая мысль позвонить Веронике; может она поможет с ним соединиться. Но эту возможность она все же решила оставить на крайний случай. Пока он еще не наступил, хотя в любой момент может случиться нечто непредвиденное.

Евгения так устала, что решила отдаться сну значительно раньше, чем обычно. Она заснула, едва оказавшись в постели. Последняя ее мысль была о том, что ей надо непременно больше отдыхать.

Настойчивые телефонные звонки вынесли ее из теплой купели сна. Она судорожно схватила телефон, со страхом думая, что звонят из дома. Возможно, там случилась беда. Она услышала голос Мещерина.

– Евгения Николаевна, вы меня весь вечер домогались.

Евгения от возмущения чуть не выронила телефон.

– Что значит, домогалась. Мне нужно с вами переговорить по неотложному делу. А вы трубку не берете.

– Когда женщина так много звонит мужчине за один вечер, любой скажет, что она его домогается.

С языка Евгении уже готов был слететь резкий ответ, как вдруг она догадалась: да Мещерин же пьян. У него и голос совсем другой, чем обычно. Только этого ей еще не доставало, общаться с ним, когда он в таком состоянии. Отключиться?

– Евгения Николаевна, почему молчите?

– Давайте поговорим в следующий раз.

– Но вы же сами сказали, у вас срочное дело. Знаете, у меня великолепное предложение, я недалеко нахожусь от вашего дома. Я через двадцать минут буду у вас, вы напоите меня кофе. Только очень крепким. И обо всем поговорим.

– Нет, поговорим завтра! – крикнула Евгения и с ужасом поняла, что опоздала, Мещерин уже отключился.

Евгения вскочила с кровати. Еще пять минут назад она жутко хотела спать, теперь же сна не было ни в одном глазу. Надо привести и себя и квартиру хоть в какой-то относительный порядок.

Разбуженный Дима, недовольный этим обстоятельством, громко залаял. Она в раздражении прикрикнула на него, сейчас ей было не до пса. Оставалось совсем мало времени до визита гостя.

Евгения вдруг вспомнила, что у нее закончилось хорошее кофе. А купить новое не успела. Осталась только растворимое. Он, наверное, не станет пить этой пойло. Но не бежать же в первом часу ночи в магазин.

Когда Мещерин ввалился в ее квартиру, она сразу увидела, что не ошиблась – он был сильно пьян. В руках он держал бутылку коньяка и букет цветов. То и другое он вручил хозяйке.

– Это вам. Коньяк на стол, букет в вазу.

– Спасибо за совет. Но я бы и без него не перепутала.

– Подсказать никогда не помешает.

Они прошли в комнату, Мещерин с интересом стал ее разглядывать.

– А у вас мило, – констатировал он. – А где кофе?

– Есть только растворимое.

Мещерин откровенно сморщился.

– Тогда пьем коньяк.

– Мне кажется, вам уже достаточно.

Мещерин смерил Евгению долгим взглядом.

– Вы разговариваете, как моя жена.

– У вас же нет жены, есть только невеста. Как вы можете знать, как она будет с вами разговаривать.

– Если бы была, так бы разговаривала. Где же рюмки?

Евгения сильно сомневалась, надо ли приносить рюмки. Чем может кончиться эта попойка, Мещерин и без того пьян? Но все же она поставила их на стол.

Мещерин разлил коньяк.

– Хочу выпить за вас! – провозгласил он тост.

– Это любезно с вашей стороны.

– Тогда пейте, – сказал Мещерин, заметив, что Евгения не торопится это делать.

Она выпила.

– Скажите, у вас все в порядке? – спросила она.

Он пристально посмотрел на нее.

– Со мной что-то не так?

– Не так. Вас таким я еще не видела.

– Пьяным?

Евгения покачала головой.

– Пьяным – да, но вы еще чем-то обеспокоены.

– Обычные бизнес дела, – не сразу отозвался Мещерин. – Не все идет так, как хотелось бы. Вы делаете потайную комнату?

– Скоро начнем. Сразу не получается.

– Я так и думал. Ладно, не страшно. Выпьем еще?

– Хватит. И как вы поедете домой?

– Я на такси. В таком виде я за руль не сажусь. Я не самоубийца.

– Уже хорошо.

– Видите, вы это понимаете. Поэтому спокойно можем выпить.

Мещерин, не спрашивая согласия, снова разлил коньяк. И Евгения, вопреки своему желанию, подчинилась и выпила.

Внезапно что-то изменилось в лице Мещерина, оно вдруг налилось злостью.

– В какой ужасной стране мы с вами живем, Евгения Николаевна, – громко проговорил он. – Здесь не люди, а хищники. Они готовы в любой момент проглотить чужую собственность. Да и тебя самого.

– На вас кто-то наехал? – поинтересовалась Евгения.

– Разве обязательно кто-то должен наехать? – пробурчал Мещерин. – Просто я знаю, что происходит вокруг. Надо быть в любой момент ко всему готовым. И в первую очередь к самому худшему.

Но Евгения не очень поверила его словам, поведение Мещерина свидетельствовало об обратном. Дыма без огня не бывает, что-то же заставило его так напиться. А для него такое поведение нехарактерно, это она уже поняла.

Мещерин как-то пьяно посмотрел на Евгению.

– Так о чем вы хотели со мной побалакать?

Последнее слово так изумило Евгению, что она какое-то время не знала, что и сказать. Она смотрела на Мещерина, не понимая, что случилось с ним? Перед ней сидел совсем другой, незнакомый человек. У него даже внешний вид был каким-то иным, она привыкла видеть его с иголочки одетым, аккуратно причесанным, а сейчас галстук съехал в сторону, волосы всколочены, глаза неестественно красные. К тому же смотрят тревожно, словно их хозяин опасается от нее какого-то подвоха. Но что ему бояться ее квартире, непонятно.

Мещерин поднял голову и вдруг удивленно посмотрел на нее.

– Чего же вы молчите? Я вас слушаю.

– Я хотела с вами поговорить о ситуации на стройке. Точнее, о выплате денег рабочим.

– Вы правы, это важная тема. Даже очень важная. Только перед тем, как ее обсуждать, давайте снова выпьем. Так она легче пойдет.

– Евгений Олегович! – воскликнула Евгения. – Ну, зачем вам столько пить.

В ответ Мещерин посмотрел на нее мутным взором.

– Что вам за дело, сколько я пью. Или вы имеете виды на меня?

– Успокойтесь, я не имею на вас никаких видов.

– Я вам не верю. – Мещерин схватил бутылку нетвердой рукой и стал разливать по рюмкам коньяк. Часть напитка пролилось на стол.

Мещерин, не дожидаясь, когда Евгения последует его примеру, взял свою рюмку в руку и одним глотком выпел весь коньяк. И почти сразу же его глаза стали осоловевшими. Евгении стало тревожно, она не представляла, что последует дальше.

А дальше случилось совершенно неожиданное, Мещерин громко захрапел. Сначала Евгения даже не поняла, что происходит. Заслышав храп, она стала осматриваться вокруг, ища источники звуков. И только через несколько секунд поняла, кто их издавал.

Евгения почувствовала растерянность. Как ей поступить дальше, она и близко не представляла. Минут пять она просидела молча, надеясь, что он проснется и ретируется. Но, судя по всему, Мещерин крепко спал. И не удивительно, учитывая, какую дозу коньяка он залил в себя. Но как ей поступить дальше?

Прошло еще несколько минут, ситуация не изменилась. Мещерин продолжал храпеть, а она растерянно смотреть на него. Внезапно она приняла решение.

Мещерин сидел на диване, где и заснул. Это сильно облегчало положение. Она подошла к нему и стала осторожно переводить его из сидячего положения в лежачее. Он что-то пару раз неразборчиво пробормотал, но не пробудился. Наоборот, позволил себя уложить. Евгения даже положила ему под голову подушку и укрыла пледом.

Она уже хотела отойти от спящего, как зазвонил телефон. Евгения глазами отыскала его, оказывается, он лежал рядом с его хозяином. Скорей всего, когда она его укладывала, аппарат выпал из кармана.

Евгения взяла телефон, хотела его выключить, чтобы не мешал, как заметила, что на мониторе высветилось имя: «Вероника». Она же беспокоится о нем, возможно, даже ищет его.

Евгения решила ответить.

– Добрый вечер, Вероника!

– Кто это? – ответил ей изумленный голос.

– Это Евгения Николаевна, ваш архитектор.

– Почему вы говорите по телефону Жени?

– Это и хочу объяснить. Он заехал ко мне вечером обсудить неотложные вопросы по стройке. Он уже был не совсем трезвым. У меня дома выпил еще. А потом заснул. И сейчас спит. Я это все вам объясняю, чтобы вы не волновались. С ни все в порядке.

– Он спит у вас?

– У меня.

– Я еду за ним!

– В этом нет необходимости. Он проспится, и утром вернутся к вам. Спокойной ночи!

Евгения разъединилась. Она выполнила свой долг, объяснила ситуацию Веронике. А значит, с ее стороны претензий к ней быть не может. А разговаривать с его невестой у нее нет даже проблеска желания. Пусть он потом объясняет ей, как хочет свое поведение. Почему ночью оказался у другой женщины? А ее это уже не касается.

Евгения снова посмотрела на Мещерина; тот по-прежнему спал, только теперь не храпел. Рядом с диваном, на полу сидел Дима и изумленно таращился на позднего гостя.

– Дима, пойдем и мы спать, – сказала она собаке. Пожалуй, это одна из самых необычных ночей в ее жизни, подумала Евгения. Хочется надеяться, что ее пьяный гость не проснется до утра. Она подумала о Веронике. Не приходится сомневаться, что это событие еще более ухудшит их отношения. Но тут уже ничего не поделаешь, так распорядилась судьба.

Вместе с собакой Евгения удалилась в спальню, оставив Мещерина одного в гостиной.