Kitobni o'qish: «В тени другой»

1. Удачная прогулка

Лужайку заливало солнце. Молоденькая девица развешивала белье – встряхивала, выпрямляла, заполняла натянутые веревки. Вскоре лужайка наполнилась рядами свежевыстиранных простыней и покрывал. Дно бадьи, наконец, показалось, но это было самое начало.

– Принимай еще, Пенелопа

Таз стукнулся о ступеньку.

– Как-как? Пенелопа? – удивился парень, что отдыхал в тени беседки на краю поляны – Почему девушку называют уткой?

Одиссей слонялся по улицам, стараясь найти местечко, где можно без помех предаться размышлениям. Дом Тиндарея шумен – толпа женихов возможности отдохнуть не оставляла, старалась показать себя во всей красе, вела себя задиристо и громко. Избыток общения Одиссею надоел, он не нашел ничего лучше, чем пройтись по улицам – пусть безо всякой цели, лишь бы побыть наедине со своими мыслями.

А мысли те были не веселы. Начнем с того, что Одиссей ничего не привез для невесты. Никаких подарков. Он убежден, что это за невесту должны дать достаточно, чтобы он согласился лишиться свободы, не ожидал, что дело примет такой оборот, и каждый станет соревноваться в богатстве подарков, мало того – будет стараться превзойти друг друга в роскоши этих самых подарков.

Оказалось, что это не всё. Придется состязаться в метании копья, и в кулачном бою, и в беге. А какой ему бег? Он прихрамывает с той самой охоты – рана бедра, похоже, долго будет напоминать о себе. Вроде его хромота не бросается в глаза. Но, как только Тиндарей построил всех в рядок на Аферте, и дал старт – всё стало заметно. Зря он приехал сюда.

Одиссей вздохнул. Девица хороша, спору нет. Вот и наприехали на эту красоту. Даже с Кипра не поленился примчаться Кинир. А этот.... как его… Менесфей – вообще красавчик афинянин. Только занял трон в богатых Афинах – а это что-нибудь, да значит. Язык подвешен – сладкоречивый как мало кто, а женщины так падки на речи сладкие… Опять же – Диомед. Бравый герой, только что одержавший победу над Фивами… Пусть не слишком пригож, но, ему есть чем похвастать. Не дает никому прохода, и смотрит свысока. Стоит Елене спуститься – он в первых рядах, всех растолкает, глаза выпучит и смущает ее откровенным взглядом. Идоменей опять же – писаный красавчик с богатого Крита… Здоровенный Аякс со своим прихвостнем – братиком Тевкром. Ходят парочкой, всех задирают без всякой причины. Ох, сколько их… Куда уж тягаться со всеми. Что может противопоставить Одиссей? Маленькую Итаку? И свою заурядную внешность? Ладно бы только это… – вздохнул Одиссей.

Сам себе он боится признаться, что бедность заела его остров. Там, вдалеке ото всех, это не заметно, но стоит высадиться на материк, как бросается в глаза его старомодное платье, провинциальные замашки и говорок – нет в нём лоска больших городов, нет умения ухаживать за дамами и быть всем любезным. Не зря его имя означает свирепый. Свирепый и есть. Говорить комплименты, плести сети из слов Одиссей не умеет. Оттого и проигрывает. Теряется в разодетой толпе, где каждый норовит перещеголять соперника, чтобы понравиться знаменитой невесте. Обидно, но придется признать – не видать ему Елены Прекрасной, не вышел он ни ростом, ни внешним видом, а ум и смекалка не ценится в таком деле.

***

Так вздыхает он в одиночку, намотался по городу, ноги устали – Одиссей набрел на беседку, что укрылась в тени, расположился на лавочке. Как хорошо – птички чирикают, ветерок освежает, никто не мешает, с разговорами не лезет – и можно спокойно отдохнуть.

Поляну возле очередного дома оживляла какая-то девица. Симпатичная. Лет шестнадцати. Стройная, худенькая – впрочем, все спартанки худые. Это Одиссей заметил, как оказался в порту. Каждый корабль, что привез очередного жениха для Елены, встречали жители, спешили приветствовать царей Греции. Корабль Одиссея затерялся среди прибывших судов. Он, хотя и дивился богатству последних, но заметил множество женских головок в порту – не принято в Спарте прятать своих женщин по домам. Каждая знает, как себя защитить, если что.

Кстати – вот эта девушка на лужайке – чудо как хороша. Если ее приодеть как Елену, да причесать – ничем не уступит знаменитой красавице. Светлые волосы собраны в хвостик, глазищи большие, лицо дышит свежестью, ручки мелькают, расправляя белье, гибкая, стройная – что еще надо? Разница в том, что никто не знает о ней, никто не кричит, что такая красотка живет по соседству с Еленой. Не знает никто, что ничем не уступит она, если так разобраться. Оттого не толпятся в прихожей ее женихи. Всем хороша. Но почему она – утка?

2. Арнея

Одиссей дождался, когда незнакомка подойдет поближе. А развешенная скатерть скроет от посторонних глаз беседу.

– У тебя странное имя – начал Одиссей

Девица вздрогнула:

– Почему? – улыбнулась она

– Первый раз слышу, чтобы девушку звали уткой – объяснил Одиссей – Пенелопа… чудно

– Это прозвище. Меня дома так называют. Любя – ответила она. И вновь улыбнулась.

– А как на самом деле тебя зовут?

Она на миг застыла. Взглянула на него. Симпатичный, приятный. Глаза выразительные. И смотрит с интересом. Даже с восхищением – или мне показалось? Ладно, вроде он не опасен. Почему бы не продолжить разговор?

– Арнея. Когда-то давно, еще в детстве, я едва не утонула. Меня спасли утки. Целая стая. Такие, знаешь, с розовыми полосками на оперенье.

На самом деле было не так, вернее - совсем не так, но зачем случайному собеседнику об этом знать? Икарий бросил новорожденную малышку в Эврот. Известие о дочке не по душе ему пришлось – он сына ждал, а тут такое.

Выплывет – решил Икарий – будет жить. Не выплывет – подумаешь, утрата. Пускай рожает воинов жена. Девчонки нам ни к чему.

Икарий развернулся, собираясь уйти, но стая птиц, засуетившаяся над местом, где скрылась девочка, заставила его остаться наблюдать, что происходит.

Утки вытолкнули малышку на поверхность, не дали наглотаться ей воды, окружили, направили кратчайшим путем к берегу. Своим количеством не позволили течению увлечь ребенка, громким кряканьем старались привлечь внимание к происходящему сородичей, а, может быть, людей. Девочка интуитивно двигалась в воде – так, потихоньку, в окружении птиц, она достигла берега. Утки старались вытащить ее на сушу как могли – своими крыльями, широкими клювами, перепончатыми ногами – лишь бы ребенок оказался на земле. Усилия наблюдал Икарий.

– Чудно однако – удивился он – Ладно, пускай живет

Жене же объявил:

– Какая она тебе Арнея? Утка натуральная. Утка и есть. Пусть будет Пенелопа

Сегодня продолжала рассказ Арнея так:

– Птицы меня окружили, поддерживали, так потихоньку я добралась до берега. Затем крякали на всю Спарту. Пока отец не пришел. С тех пор все называют меня Пенелопой

– Понятно. А кто твой отец? – спросил Одиссей

– Икарий. Брат нашего царя

– Вот оно что… – протянул Одиссей, соображая, как ему повезло.

– Сам-то ты кто? – поинтересовалась девушка.

– Одиссей, царь Итаки

Арнея сменила тон – с дружелюбного на холодный. Зря она разоткровенничалась. Ходят тут всякие…

– Понятно. Ты из тех женихов, что приехали сватать Елену?

– Не совсем – замявшись, солгал Одиссей

Признавать, что он терпит фиаско на поприще этом ему не хотелось.

– Да ладно – усмехнулась Пенелопа – Нынче все к нам пожаловали. Все собрались. Такой ажиотаж из-за моей сестры, что диву даешься. Как будто больше нет никого – и ехидно добавила – Она одна – ее на всех не хватит

– Верно – согласен Одиссей – Не хватит. Но я-то вижу, что есть другие девушки на свете. Ты, например

Досада звучала в ее тоне:

– Про меня нет нынче разговора. Только про Елену все твердят. Все словно помешались. Все смотрят на нее

– Не все

Пенелопа отмахнулась.

– Ну конечно. Я знаю – пока ее не отдадут замуж, остальным и думать нечего о свадьбе. Мне в том числе

– Пенелопа, ты закончила? – раздался голос

Кто вмешивается, не дает поговорить – едва успел подумать Одиссей. Кому что надо?

– Отец зовет – встрепенулась девушка – Ладно, Одиссей, прощай. Иди своей дорогой

– Постой

Но Пенелопа поспешила на зов отца и скрылась за дверями дома. Одиссей смотрел ей в след. Опять он в одиночестве остался. Как, впрочем, и хотел еще с утра. Сейчас напротив – целый день готов провести с этой девушкой-уткой. А может быть, всю жизнь? Тут есть над чем подумать.

***

Похоже, удача идет мне в руки – размышлял Одиссей. Нынче спартанские девицы в цене упали из-за Елены. А значит, есть шанс, не потратив ни единой драхмы, обзавестись женой приличного происхождения и красоты.

Средств у него в обрез, а положение обязывает. Царь всё-таки. Известный царский род. Всем землякам обещал Одиссей, что вернется с женой подобающего статуса и красоты. Пусть не достанется ему Елена, он это понял, но племянница царя Спарты годится для такого случая. Подходящая партия. А что? Молоденькая, красивая, и, если он, придумает, как обставить дело, то девица может достаться ему безо всяких капиталовложений. Нет у него средств – всей Итакой сбрасывались на эту поездку. В кои-то веки выбрался он со своего острова – неужто зря прокатился? И вернется с пустыми руками? Нет, этому не бывать. Не может обмануть он ожиданий.

И не обманет – решил Одиссей и зашагал к дому Тиндарея. Как он это сделает, Одиссей не знал. Надеясь на подходящий случай и свой изворотливый ум.

Что-нибудь, да придумаю – решил молодой человек.

3. Толпа желающих жениться

– Плюют прямо на пол. Сморкаются в занавески. Как дикари. Вонища такая – тошно становится. Шум, гам бесконечный. Голова идет кругом. Я больше так не могу, Тиндарей – выговаривала мужу Леда, заламывала руки, едва не плакала – чтобы пробудить хотя бы капельку сочувствия.

Мужчине трудно бывает понять женщину. Да, мужская компания – и что? Некоторые неудобства есть, согласен, но это не критично. Тиндарей уставился на жену. Ему и в голову не приходило, что всё так плохо.

– Сама велела всех собрать. Я сделал всё в точности, как мы договорились. Всех женихов собрал. Не понял, Леда, чем ты недовольна.

Та всплеснула руками.

– Ты посмотри – я с ног сбиваюсь. С утра до вечера уборка и готовка. Всё без толку. Как будто постоялый двор у нас. Свинарник. Как долго это будет продолжаться? – пыталась Леда открыть мужу глаза на очевидное.

В помещении кухни разгорались не шуточные страсти. Леде надоела толпа бравых женихов, что оккупировала дом. Да, прибыли они не вместе, но прибыв, основательно расположились в доме, делали, что хотели и не торопились уезжать.

– Выбери кого-нибудь – взмолилась Леда.

Царица Спарты мечтала, чтобы бедлам в их доме поскорей закончился. Тишина и покой не ценятся, пока они не пропадают. Это был тот самый случай.

– Сам выбери, Елена выберет – мне все равно – умоляла она – Этот бардак мне надоел.

Тиндарею сложно возразить – верно: грязь, мусор в зале, где обосновались женихи, был на лицо. Пир, что длился второй месяц, угнетал царицу Леду. Домочадцы сбивались с ног – перемыть горы посуды, протереть полы, что моментально становились грязными, жаровни не гасли круглосуточно, стремительно заканчивался провиант, и Леда каждый раз заламывала руки. Царица была близка к отчаянию.

– Мы разоримся, Тиндарей. Они весь дом объели. Что мне готовить завтра?

Выяснялось, что завтра – это завтра, а сейчас необходимы пара жареных барашков, гора лепешек свеженьких, корзина овощей, вина пифонов пять, и так, по мелочи закусок разных.

Местные хозяйства смекнули и задрали цены для царского стола на всё, что можно – гуси, куры, овцы подорожали вдвое, овсяная мука исчезла, масло, овощи и фрукты шли по цене деликатесов, рыба, и та дороже золота.

– Как долго мне их кормить? – возмущалась Леда – Что ты молчишь?

– Это достойные люди, Леда. К нам съехались цари Эллады – успокаивал супругу Тиндарей – Имей уважение. Мы должны принять их на высочайшем уровне и не ударить в грязь лицом. Потерпи, Леда, пожалуйста, потерпи.

Но терпеть Леда уже не могла. Да, то была ее идея – поскорее выдать Елену замуж, для чего собрать желающих жениться. Желающих оказалось столько, что сейчас Леда не хотела ничего. Лишь бы в доме вновь воцарились порядок и тишина.

– Я больше не могу, пойми. В кладовках пусто, в доме грязь, винищем воняет в зале, по углам и вовсе непристойный запах. Эти твои цари Эллады – настоящие засранцы. На двор выйти невозможно. И в доме прёт черт знает чем. Мужланы. Жеребцы. Я больше не выдержу, сорвусь ни ровен час.

Справедливости ради стоит сказать, что Тиндарей раз в неделю устраивал гостям спортивные состязания – чтобы от безделья не передрались между собою женихи. Они метали диски, копья, плавали в Эвроте кто быстрей, боролись, бегали по улице Аферте – гурьбой вываливались из дома женихи и возвращались к вечеру уставшие, голодные. У Леды появлялся шанс порядок навести, но тот порядок бесследно исчезал, стоило женихам вновь оказаться в доме. Шумная толпа занимала места за столом обеденного зала, вновь подавался ужин, вино лилось рекой, куски летели на пол, посуда билась, смех, шутки, песни, залихватские задиристые речи велись за тем столом. Леда хваталась за голову.

– Верни подарки им. Пусть едут по домам

Царица не хотела ничего. Она-то думала – приедет человек пять-шесть, а тут такое. Не менее сорока мужчин сидели за столом. Неужто муж не может сделать выбор?

– Нет, не могу – ответил Тиндарей. – Леда, они ни кто-нибудь. Они цари различных царств Эллады. Могущественных царств. Выберу одного – другие оскорбятся и ополчатся на Спарту. Это непросто

– Ты боишься – сообразила Леда.

– Да, боюсь – сознался Тиндарей – Ты понимаешь, что начнется, если я выберу кого-то одного? Война нам обеспечена. Поэтому терпи, что делать, Леда.

Хорошо сказать – терпи. Изо дня в день терпеть такое невозможно. Нужно хотя бы знать – терпеть доколе?

– Но это не может продолжаться бесконечно. Рано или поздно, но придется выбрать. – молвила жена – Ты сам-то что решил – кто будет предпочтительнее для нас?

Тиндарей, конечно, поделился с Ледой. Он определил кандидатуру, как только в доме прозвучало имя царя Микен.

– Есть кандидат, и думаю, придется его нам выбрать, если мы хотим спокойно жить и дальше

– Кто он? Кто, Тиндарей?

Тиндарей ответил вопросом на вопрос.

– Ты помнишь, что устроил Агамемнон из-за нашей старшей дочки?

Леда кивнула.

– Конечно, помню. Не дай-то бог опять нам пережить такое

Агамемнон учудил тогда. Убийства, похищение – чего там только не было. Но скоро утряслось. Всё время вылечило, всё списало, всё былью поросло. Теперь Агамемнон – ее любимый зять.

– Сейчас в гостиной сидит младший брат Агамемнона – продолжил Тиндарей – Агамемнон выступает сватом. Ты понимаешь, что может произойти, если я откажу ему? Чем это нам грозит?

– Я помню Менелая – отвечала Леда – Кажется, приличный парень. Богатый. Привез кучу подарков для невесты. Отличный выбор, Тиндарей.

– Ты не понимаешь… – протянул спартанский царь – Это не мой выбор. Это вынужденный выбор. Ты же не хочешь, чтобы Агамемнон всё здесь разнес?

– Конечно не хочу – уставилась на мужа Леда – Зачем ему у нас буянить? Объявишь Менелая женихом, Агамемнон останется доволен

– Агамемнон – да. А остальные? – объясняет Тиндарей – С ними что будем делать? Мало того, что здесь передерутся. Еще и отражать атаки недовольных нам придется. С Кипра, из Афин, с Крита, Фив – отовсюду. Все ополчатся. Вся Греция пойдет на нас войной. Теперь ты понимаешь?

Леда представила – чужие колесницы несутся на Спарту, полчища врагов атакуют со всех сторон, топчут родную землю, погибают люди – огонь и кровь, и смерть – и всё из-за чего? Красавицу не могут поделить. Да разве ж это дело?

– Поняла. Но, Елена у нас одна. Она не может достаться всем – упавшим голосом ответила жена.

– Вот почему я медлю, Леда – отозвался Тиндарей

– Да… – протянула царица Спарты – Положение не простое. И что нам делать?

Тиндарей вздохнул.

– Не знаю, Леда – Тиндарею было жаль свою страну, жену, себя, свой дом и дочку тоже

***

Каждый вечер Елену минут на двадцать выводили к женихам. Жесткий инструктаж с ней проводила мать – как следует держаться, что говорить, быть вежливой со всеми. Родители ни на минуту не оставляли дочь одну. Всех претендентов представили невесте, позволив перемолвиться лишь парой фраз. Для женихов, что пировали в доме Тиндарея, того достаточно. Затем весь вечер цари Эллады воспевали красу невесты и комплименты сыпали под сытную закуску. Елена, запертая в комнате, злилась и капризничала. Хорошо, ума хватило ей шуметь не слишком.

– Мама, что ты держишь меня под замком? Почему мне нельзя подольше посидеть, пообщаться?

– Нельзя – отвечала мать

– Но почему? – не унимается Елена

– Вести себя не умеешь – вот почему – отвечала Леда – Сиди и жди

Леда боялась. Ей не хотелось, чтобы чей-то взгляд разглядел в невесте то, что Леда видела сама.

– Глаза не поднимай ни на кого. Веди себя достойно. В пах мужчинам не смотри. Задом не крути. Жеманничать, кокетничать не смей. Рот лишний раз не открывай. А лучше вообще молчи – старалась Леда подготовить дочку к очередному выходу.

Сама вздыхала тяжко. Как сложно выдать за невинную невесту уже рожавшую, развращенную Тесеем молодую похотливую женщину. Наверняка найдется пара человек, что могут догадаться по жестам, речам и взглядам невесты, что именно она собою представляет. Помимо красоты. Потому Леда старалась сократить смотрины, увести Елену как можно раньше под любым предлогом.

– Чем меньше будут тебя видеть, тем лучше для тебя. Покрасовалась немного и хватит

Елена подчинилась. Другое дело, что Леда умоталась, устала от беспокойных и прожорливых гостей, а Тиндарей всё медлил. Теперь, когда Тиндарей признался в чём причина промедления, Леда не знала, что сказать. Оказалось, муж боится, не знает, как сообщить, что выбор, в общем, сделан.

Тиндарей надеялся на жену. Всегда Леда находила выход из неразрешимых ситуаций. Но на сей раз она не знала, что делать. Как усмирять такую кучу горячих претендентов, когда известно станет имя избранника? Был шанс, что все счастливчика поздравят. Тем и ограничатся. Но, судя по поведению молодых людей, мирного исхода ждать не приходится. Тогда Спарта испытает на себе гнев всех царей Эллады. Тут даже Агамемнон не поможет.

В этот момент в помещение кухни заглянул один из женихов.

– Тиндарей, можно тебя на пару слов? – поинтересовался Одиссей.