Kitobni o'qish: «Альпийская история»

«Правда – это то, во что ты сам веришь. Всё остальное можно считать выдумкой» ©

« Vox audita perit littera scripta manet »

Часть Первая. Ребекка, Мадам, альтер-эго и другие

Глава 1

«Сигарета с ментолом в тонкой руке..» Какая к чёрту сигарета с ментолом? Ты пишешь роман или рассказик на две странички? Роман? Большой роман? Значит, «Camel»! И рука – не тонкая! Рука, как рука, и ногти на ней обломаны! Потому что ты пишешь КНИГУ, а не сидишь в маникюрном салоне или как там его, чёрт побери, называют! Ты долбишь день и ночь на пишущей машинке, чтобы успеть к сроку, потому что у тебя – заказ! Нет, не в редакции. Ты пишешь для одной слишком занятой Мадам. Ведь ты – «ghostwriter »! «Призрак пера», ха-ха! Что за Мадам, спрашиваете? Это тайна. Мадам подкидывает идеи, а ты стряпаешь из них бестселлеры и получаешь за это проценты. Не бог весть какие деньги, но жить можно. На обложке фигурирует чужое имя, но пока тебя это мало волнует. Тебе двадцать семь, и ты думаешь, что всё ещё впереди. Слава, известность и большие деньги. Ради этого можно и потерпеть, но совсем скоро ты выйдешь из тени! Твой роман, твоя книга – она уже существует в твоей голове. Её герои объёмные и страстные, в их венах течёт настоящая кровь, а не сладкий клюквенный сироп!

– Послушайте, Ребекка! Вы задолжали за комнату уже за 3 месяца! Если не расплатитесь до субботы, как ни прискорбно, мне придётся забрать вашу пишущую машинку. Сегодня я узнала у старьёвщика – этот дребезжащий «Underwood» пойдёт за неплохие деньги.

– У старьёвщика? Да Вы с ума сошли, миссис Флеминг! «Underwood» – это единственное, что у меня есть в этой жизни! Вы можете выкинуть меня из вашей лачуги, но, умоляю, не прикасайтесь к машинке! Возьмите пока в счёт долга пачку «Camel» и отваливайте отсюда!

– Возьму только вместе с банкой кофе. Не прячьте кофе, Ребекка!

– Да, подавитесь, миссис Флеминг!

– И вам хорошего вечера, мисс! И постарайтесь не стучать по клавишам изо всей силы – семейные из второй комнаты который раз жалуются на вас!

«Старая ведьма», – бормочет Ребекка, и, выплюнув потухшую сигарету изо рта, бросается печатать. Если отвлечёшься, то всё – мысль ушла. Поэтому – не отвлекаться, милая! Не отвлекаться и не расслабляться! Ра-бо-тать! Или как говорит парень из пятой комнаты: «Arbeit und Disziplin». Работа и дисциплина – это основа всего! Придётся поднапрячься, детка! Осталось дописать всего ничего – эпилог. А потом – потом начинается мУка: шлифовка материала, которая при склонности к перфекционизму может длиться бесконечно.

Мадам стала в последнее время слишком привередлива к тексту. Говорит: « Ребекка, писательский рынок заполнен говном. Говном и шаблоном. Берёшь в руки книгу, читаешь первую фразу и уже знаешь, чем она закончится. Нет, не фраза, книга! Мы должны быть непредсказуемы, Ребекка! Держите марку, Ребекка! Не опускайтесь до примитива, Ребекка! Глаголы, прилагательные, имена существительные – всё должно быть к месту! Мысль должна сверкать в каждом предложение, а предложение должно быть сложноподчинённым и лучше – на пол-страницы» . «Ха, какой дурак будет читать предложение на пол-страницы», – хочет огрызнуться Ребекка.

Но с Мадам не поспоришь. Кто платит, тот и заказывает музыку, или, в данном случае, текст. Не огрызнёшься, мать твою, не поспоришь! Согласно киваешь головой и покорно принимаешь аванс, которого не хватает даже на сигареты и кофе, а вместо сна идёшь составлять список из тысячи и одного синонима, чтобы не повторяться.

«Вплетать, Ребекка, умело вплетать словесные бриллианты в ткань рассказа, чтобы заворожить читателя!»

Мадам носит шляпку с вуалью и красит губы тёмно-красной помадой. Всё, что видит Ребекка, разговаривая с ней, – это чёрные мушки и красиво очерченный рот.

«И поторопитесь, Ребекка! Хватит дурака валять!» – Мадам опускает вуаль до самого подбородка и выходит из комнаты.

От возмущения Ребекка хватает воздух открытым ртом – это она-то валяет дурака? Ну, знаете ли!!!

Глава 2

Пока хозяйка пансиона, пани Ванда, дородная немолодая женщина, одетая в длинное тёмно-коричневое полушерстяное платье и белый накрахмаленный фартук, пыхтя возилась с замком, пытаясь открыть гостевую комнату, стоящая за ней девушка, держащая в руках старый чемодан с разноцветными наклейками, вертела головой, осматриваясь в плохо освещённом коридоре. Электрическая лампочка слабого накала, укреплённая над лестницей, и вторая на потолке, не лучше – обе едва испускали тусклый свет, бросающий дрожащие отблески на стены, покрашенные до середины густой маслянистой краской непонятного цвета.

– Панна, не посчитайте за труд, щёлкните выключателем на той стене! – пани Ванда стёрла тылом ладони обильно выступивший на лбу пот. – Да поставьте же, наконец, свой чемодан! Не украдут, не бойтесь!

Чемодан громыхнул о пол, вызвав в коридоре гулкое эхо.

– У вас там кирпичи, что ли? – хозяйка подозрительно посмотрела на девушку.

– Пишущая машинка, – смиренно ответила та. – Где вы говорите выключатель, пани?

– Да за вашей спиной!

С техникой Ребекка была настороже. Эти электрические проводки, кнопочки, реле, розетки и тому подобные штучки вызывали в её голове хаос. Если бы было можно, вместо электричества она бы пользовалась свечами. Куда как удобнее! Чиркнул спичкой – зажёг свечку, дунул на пламя – погасил.

– Ну что вы возитесь, панна? – недовольно заворчала пани Ванда, видя, что девушка безрезультатно шарит рукой по стене в поисках выключателя. – Вон же он там, в пазу!

Ребекка торопливо щёлкнула кнопкой, и над дверью загорелась третья лампочка с ярким, режущим глаза светом. Тут же из полу-тьмы проявились высоко развешанные по всему периметру коридора картины. Написанные в стиле примитивизма, они изображали идиллические деревенские пейзажи с изумрудной травой, кобальтовым небом, высоченными, раскачивающимися на ветру деревьями, белыми коровами с печальными глазами, пасторальными пастушкАми, играющими на рожках, и грудастыми пастУшками, стоящими в завлекательных позах.

Уловив взгляд Ребекки, хозяйка сказала, кивнув на картины:

– Постоялец один увлекался. Всё рисовал да по стенкам развешивалпока места не осталось. А потом съехал внезапно.

– Что же он не забрал картины-то? – удивилась девушка.

– Говорю же – съехал! Вечером ещё коров малевал, а с утра его и след простыл.

– Чудак-человек!

– Чудак, – подтвердила пани Ванда. – А по мне – пусть висят. Может когда и назад пожалует, чудак этот, как вы говорите. Заберёт их тогда.

– Это я так брякнула, не подумав, – поправилась Ребекка. – У каждого свои интересы. Один человек картины для души рисует, я вот книги пишу…

– Так вы та самая писательница, что звонила мне третьего дня? – догадалась пани Ванда. – Не обижайтесь, панна, запамятовала! Пансион заполнен под завязку, а гости всё едут и едут. В этом году что-то небывалое, уже и флигель подготовили, чтобы было, куда селить.

Она наконец-то провернула ключ в замке, толкнула дверь, поддав её коленкой, и та распахнулась со скрипом.

– Ну, вот и ваши апартаменты, панна…

– Ребекка, – подсказала девушка, подхватывая свой чемодан и входя в просторную и солнечную комнату.

Контраст с тёмным коридором был здесь очевиден.

– Сторона юго-восточная,  – говорила между тем хозяйка, стоя в дверном проёме и обмахиваясь двумя руками. – Солнце с утра и до обеда ваше! А если не поленитесь рано вставать, то и восход тоже ваш! Туалетная комната у вас своя, душ – на этаже. Шкаф одёжный, стол письменный большой, как просили.

Ребекка еле успевала усваивать информацию.

– А что же у вас вещей так мало, панна? – спохватилась вдруг пани Ванда. – Неужели с одним чемоданом приехали?

– Ох, саквояж с одеждой в машине остался, в такси. Да водитель, скорей всего, уж уехал, – забеспокоилась девушка.

– Это пан-то Ковальский уехал! – усмехнулась хозяйка и сделала успокаивающий жест рукой. – Он пока пинту пива не выпьет и нашу фирменную свиную рульку не отведает, в обратный путь не тронется. Шутка ли – серпантин! На голодный желудок и стошнить может, да и голова , не дай Бог, закружится. Тут надобно основательно подкрепиться, а уж потом и за руль садиться!

– Точно! Дорога к вам нелёгкая, – согласилась Ребекка.

– Я кликну сейчас помощника, он в один миг вещички наверх и доставит.

Женщина прошла к лестнице, склонилась вниз и, приставив руки ко рту, несколько раз трубным голосом крикнула:

– Яцек! Яцек!

Немного подождав ответа, которого так и не последовало, она развернулась к Ребекке:

– Где-то носит его, непоседу. Вы отдыхайте, с дороги-то! А вещички я пришлю, не извольте беспокоиться.

Глава 3

Линда Мейер сидела перед туалетным столиком и, скривив губы, смотрелась в зеркало, изучая своё отражение. Она плохо спала прошлой ночью и теперь была не в духе. Лицо её выглядело уставшим, веки набрякли, под глазами образовались тёмные круги и (о, ужас!) на лбу явно просматривались новые морщины. Плохой сон отражался на её внешности всё чаще. Похоже, возраст (а ей недавно исполнилось тридцать восемь) тоже начинал давать себя знать! Кутаясь в банный халат, девушка раздумывала, стоит ли сначала накрутить волосы на папильотки или лучше не мучиться, а просто принять ванну. Её пережжённые перекисью кудряшки были в основательном беспорядке и оживали, начиная блестеть как надо, лишь после одного волшебного шампуня. Но он, как назло, закончился пару недель назад. Линда вздохнула и скорчила мину зеркалу, оставшись недовольной увиденным. «Просто приму ванну с солью», – решила она наконец, отправляясь набирать воду.

От природы Линда обладала невыразительной внешностью. Её круглое лицо с белесыми бровями и короткими бесцветными ресницами было словно вылеплено из глины, которую так и забыли раскрасить. Нос-уточка и низкий лоб никак не добавляли ей шарма. И даже пухлые губы и широко посаженные глаза небесно-голубого цвета не исправляли ситуацию. С юности Линда была очень чувствительна к вниманию противоположного пола и страдала от его недостатка. В восемнадцатилетнем возрасте она решилась на изменения своей внешности, полагая, что это поможет ей в жизни, в том числе, в отношениях с молодыми людьми.

В салоне красоты, куда обратилась девушка, за неё взялись всерьёз и для начала превратили в платиновую блондинку. Затем, безжалостно выщипав низко растущие на лбу волосы, зрительно изменили форму лица, сделав его треугольным. Дальше – больше: окрасили в тёмный цвет брови и придали им модную форму «домика». Визажист дал Линде пару уроков макияжа, научив пользоваться пудрой и румянами, а также подводить глаза « стрелками» , как это делали голливудские красотки того времени, чтобы взгляд стал загадочным и сексуальным. В заключение он посоветовал девушке сделать акцент на губах и использовать для этого кроваво-красную губную помаду. На эту метаморфозу Линда потратила все свои скромные сбережения и осталась довольна полученным результатом.

Глава 4

Александр Георгиевич не любил март с его рыхлыми, полными талой воды сугробами, анемичного цвета небом, венозной сеткой темнеющего на горизонте леса, апатичными рассветами и хронической усталостью, подминающей его под себя. Он мог бы перечислить ещё с десяток причин своей нелюбви к первому весеннему месяцу, но все они, в конечном итоге, сводились бы к одному – отсутствию энергетической подпитки его души и тела. Словно керосинка, коптящая без подвода воздуха, он вязнул и задыхался в мартовском лабиринте.

На попечении Александра Георгиевича находились жена Василина и дочка Светлана. Они обе из-за своего душевного состояния нуждались в его постоянном внимании. Как правило, в марте у жены начиналось весеннее обострение хронического невроза, что автоматически отражалось на дочери и забирало все силы у Александра Георгиевича. Светлана, которой недавно исполнилось двадцать два года, до сих пор оставалась слишком зависимой от матери и чувствовала свою вину в её болезни.

Когда-то пятилетней девочкой она на глазах у матери упала в горную реку, и её понесло по течению. Она то полностью скрывалась под водой, то выныривала на поверхность и скоро оказалась довольно далеко, но, по счастью, зацепилась полой куртки за корягу, что спасло ей жизнь. Александр Георгиевич, перебиравшийся в это время по камням на другую сторону реки и не видевший произошедшей драмы, услышав истошный крик жены, молниеносно среагировал на опасную ситуацию и прыгнул за дочерью в воду .

Река поднесла мужчину к испуганной дочке, где ему удалось, крепко обхватив ту в свои объятия, зацепиться за корягу и каким-то чудом дождаться спасателей. Их вытащили целыми и невредимыми. Светлана громко всхлипывала пока её осматривал подоспевший медик, но к вечеру уже спокойно играла со своими куклами и на следующий день не помнила о происшествии. Но с женой оказалось сложнее. Василина вскакивала по ночам и с криком бежала к комнату спящей дочурки, пугая её истеричными рыданиями.

С тех пор Александр Георгиевич водил жену по врачам пока, наконец, не дошёл до знаменитого московского профессора-психиатра, занимающегося пограничными расстройствами. Тому удавалось на время стабилизировать состояние Василины, но периоды улучшений неизменно сменялись обострениями. Однажды после очередного обострения профессор намекнул, что неплохо бы свозить семью на воды, например, в Баден-Баден. Там, мол, климат, природа, бальнеотерапия и первоклассные немецкие врачи. Или, ещё лучше в Австрию. Там, говорят, развит психоанализ, который намного эффективней медикаментов. И вообще, тот самый знаменитый Фрейд – он ведь австриец!

Александр Георгиевич, всегда вносивший советы профессора в особую записную книжку, добавил туда в этот раз слово «психоанализ» и новые географические названия.

Шли 70-е годы двадцатого века, и представить семью советского инженера, выезжающего в Европу на воды или «психоанализ», можно было с большим трудом. Но, по совпадению, именно в это время благодаря сделке века «трубы в обмен на газ» многие высококлассные советские специалисты, в том числе наш герой, стали выездным. Начиналось строительстве газопровода «СССР – Западная Европа», который тянулся через Чехию в ФРГ.

Глава 5

Комната Ребекке понравилась. Из небольшого окна открывался вид на расположенные вдалеке заснеженные горы. К окну был приставлен массивный письменный стол дубового дерева, на котором красовались старинные часы цвета старого серебра – здесь ей предстояло работать. Ребекка сразу присела в обитое мягким дерматином кресло и пару раз крутнулась. Хорошо!

Металлическая кровать с замысловато разложенными на вышитом покрывале подушками мал-мала-меньше и вместительный платяной шкаф с зеркальной дверцей располагались по одной стене, низенький столик с двумя стульями – по другой. В придачу, у неё была крохотная, но своя собственная туалетная комната! И это всё вместе с питанием ей удалось снять на три месяца практически даром – по цене, которую она ежемесячно отдавала миссис Флеминг за ту убогую лачугу в Вене . Необыкновенное везение! Что ещё можно было желать?

Ребекка распаковала чемодан, вытащила из него пишущую машинку и сразу взгромоздила её на стол. Красота! Сколько лет она пахала на других, а теперь настал её час. Здесь ей точно никто не будет мешать. В этих горах, в тиши, а главное, вдали от Мадам с её вечными приказами и наставлениями, от которых невозможно увильнуть или отказаться, Ребекка будет распоряжаться временем по своему усмотрению! Её наполеоновские планы – написать три романа за предстоящие три месяца, очевидно, неосуществимы. Но их большую часть положить на бумагу – это у неё несомненно получится! Не теряя больше ни минуты, она вставила чистый лист в машинку, поправила каретку и застучала по клавишам, углубившись в работу.

Громкий стук в дверь, которая в туже секунду распахнулась, оторвал её от текста. На пороге стоял мальчишка лет десяти, держащий в руках её дорожный саквояж.

– Добрый день, панна Ребекка. Пани Ванда прислали-с, – без предисловий объявил он. – Заносить?

Ребекка подскочила:

– Давай помогу! Тяжело ведь?

Мальчишка состроил забавную рожицу.

– Смешная вы, панна! Здесь, поди и пол-пуда не наберётся! И потяжелее таскали, не померли! – он ухмыльнулся и, зайдя в комнату, аккуратно поставил саквояж на пол. –  Извольте получить!

– Спасибо. Вот возьми за это, – Ребекка протянула мальчишке монетку.

– Дзякуе бардзо, панна! – мальчишка улыбнулся во весь рот, пряча монетку в кармане коротких брюк. – Коли чего будет надо, покличьте меня.

– Как же тебя зовут? – поинтересовалась девушка.

– А все Яцеком кличут, – ответил тот.

– Ну, добро, Яцек!

– Добже, панна!

Мальчик исчез также неожиданно, как появился.

Она стала разбирать сумку, вытаскивая и развешивая одежду в шкаф. Вещей было немного: пара-тройка свитеров и блузок, брюки и джинсы, спортивный костюм и халат, два платья. Всё было ношенное, но ещё в сносном состоянии. Лишь это лиловое платье и туфли-лодочки в тон к нему она купила на прошлой неделе после того, как заказчица расплатилась с ней за роман.

Девушка вспоминала ту сцену со смешанным чувством. Мадам явилась, привнеся с собой шлейф пряных арабских духов. Она показалась Ребекке экзальтированной более обычного, что объяснилось банкетом по поводу выхода в свет «её» нового романа. Мадам говорила, что всё прошло «на ура» и даже более! Роман вызвал небывалый читательский интерес, так что даже одна известная киностудия сразу начала с ней переговоры о его экранизации. Насладившись произведённым впечатлением, заказчица вытащила из муфты конверт с причитающейся Ребекке суммой и небрежно бросила его на письменный стол.

– Отдыхайте пока, детка! Я загляну к вам на днях. Похоже, у меня зреет очень интересная идея для нашей следующей совместной работы, – Мадам лихо присвистнула и победно, жестом певички-кабаре, вскинула вверх руку, одетую в чёрную атласную перчатку.

Ребекка заглянула в конверт и неуверенно пролепетала:

– Это весь гонорар, Мадам? За месяцы работы без сна и отдыха?

– Ха, милочка! Что за вопросы вы задаёте? Неужели вы сомневаетесь в моей добропорядочности?

– Нет, что вы, нисколько! Просто я полагала, что моя работа стоит больше тех денег, что я вижу в конверте…Особенно, учитывая успех книги, о котором вы рассказываете…Вы так не думаете?

– Не забывайте о расходах, милая! И об имидже, который я должна поддерживать, чтобы продавать наш товар! – похоже, Мадам не на шутку рассердилась.

Она даже притопнула ножкой, одетой в дорогущий ботинок из телячьей кожи. Ребекка сразу съёжилась, не зная, что возразить. А Мадам несло дальше. Она разразилась тирадой на пол-часа, из которой выходило, что написать роман каждый дурак сумеет, а вот продать его на издательском рынке – это искусство, и что в их тандеме каждый делает свою работу и потому получает свою долю.

– А знаете, вы начинаете мне нравиться, Бекка! – на высокой ноте закончила дамочка свою пламенную речь и вдруг как-то вся скисла.

Молчала и девушка, понимая, что в словах заказчицы есть толика правды. Зависимость, подумала она в тот момент, это страшная вещь! Нужно вырываться из этого плена!

Мадам же, порывшись в своей сумочке, неожиданно вытащила несколько купюр большого достоинства и положила их перед Ребеккой на стол:

– Вот, купите себе приличное платье, Бекка! Я видела в «Ringstraßen Galerien» одно лиловое – абсолютно подходящее вам.

Она назвала дорогущую марку, которую носили только люди с большими деньгами, и, не прощаясь, вышла из комнаты.

Глава 6

После похода к визажисту Линда Мейер стала получать массу комплиментов от знакомых и незнакомых людей. Все они, как один, утверждали, что она – вылитая Мэрилин Монро. Эта знаменитая киноактриса, икона американской поп-культуры, совсем недавно при загадочных обстоятельствах ушедшая из жизни, служила вдохновением для миллионов людей. О ней писались книги, выходили телепрограммы, ей посвящались песни. Ширились и фан-клубы актрисы, а также становились популярны конкурсы её двойников. Линда, будучи смекалистой девушкой, поняла, что сможет выгодно использовать шумиху вокруг имени этой голливудской дивы. Она сделала хирургическую операцию по удалению двух рёбер, чтобы придать своей пышной фигуре форму часов, которой обладала Мэрилин, после чего, фактически, превратилась в двойника последней.

Вскоре у Линды завёлся личный коуч, который целенаправленно помогал ей стать внутренне похожей на своего кумира. Помимо нужной литературы, в том числе мемуаров известных личностей, имевших тесный контакт с актрисой при её жизни, он снабжал Линду фильмами, по которым она могла учиться манере её разговора, походке, жестам и заразительному смеху.

По его совету девушка занялась вокалом и также брала уроки танцев, чтобы исполнять музыкальные номера из фильмов Монро. Наряду с этим, она регулярно принимала участие в конкурсах двойников актрисы, проходивших в разных штатах, и однажды все-таки выиграла главный приз. После этого ею заинтересовались серьёзные люди из одной крупной круизной компании, сделавшие ей интересное предложение. Вместе с джаз-банд она в образе Мэрилин Монро должна была веселить богатую публику на круизных лайнерах, совершающих переходы в Карибском бассейне. Это была удача! Линда подписала контракт и срочно обновила свой гардероб, добавив в него знаменитое розовое платье из фильма «Джентльмены предпочитают блондинок» и золотое коктейльное на бретельках с драпировкой в пол. В таких сценических образах Линда просто взрывали публику, особенно стареющих мужчин, доводя тех порой до экстаза.

Год мелькал за годом, и Линда-Мэрилин не заметила, как минуло тринадцать лет. Однажды после очередного выступления, спускаясь по лесенке со сцены , девушка потеряла равновесие и подвернула ногу. Боль при этом была такой сильной, что Линда на мгновенье потеряла сознание и упала вниз. Когда она очнулась, вокруг суетились люди, пытаясь помочь ей встать. С их помощью она кое-как доковыляла до медпункта, где судовой врач приложил к распухшей лодыжке лёд, посчитав, это растяжением связок. Но на следующий день нога распухла ещё больше и ступать на неё стало совсем невозможно. Линду отвезли в портовый госпиталь, где на рентгене обнаружился перелом. Ей наложили гипс, посоветовав покой, холод и высокое положение ноги, а на корабле девушке стали срочно искать замену. Линда пробовала убедить круизное начальство, что сможет выступать в инвалидной коляске. Говорила, что это придаст её шоу пикантный характер. Босс посмеялся над «удачной шуткой» и в ответ предложил хорошую денежную компенсацию за разрыв контракта. Это было то самое предложение, от которого не стоило отказываться.

С круглой суммой на банковском счёте Линда прилетела в штат своей мечты –Калифорнию – и поселилась в Лонг Биче, где сняла небольшой домик вблизи от моря. Не зная чем заняться в свободное время, которого у неё обнаружилось очень много, девушка засела за написание мемуаров о своей, как она считала, весьма удачной карьере с черновым названием «Моя Мэрилин». По задумке это должно было быть лёгким развлекательным чтивом, основанным на курьёзных случаях, коих было не счесть в её биографии. Имея на руках множество качественных фотографий, выполненных для концертных афиш профессиональными фотографами, Линда надеялась использовать их для иллюстраций в будущей книге и тем самым повысить к ней читательский интерес.

После многих лет работы в суетном шоу-бизнесе спокойная жизнь в Лонг Биче понравилась ей, и девушка загорелась идеей покупки своегожилья в этом уютном морском городке. Наняв агента по недвижимости, Линда вскоре переехала в собственный дом в районе middle class, продолжая вести там размеренную жизнь. На время она отказалась от образа Мэрилин, сменив цвет волос на пепельный, почти не использовала макияж, а выходя на улицу, скрывала лицо под крупными очками с зеркальными стёклами. Свою выдающуюся фигуру она, конечно, никуда не могла спрятать, но стала носить удобную одежду свободного кроя, убрав сценические костюмы в шкаф. Линде полюбились неспешные завтраком на террасе и вечерние прогулки до темноты вдоль кромки моря.

Глава 7

Ребекка опять застучала по клавишам машинки. От сознания того, что она печатает СВОЙ собственный роман, работа двигалась споро. В голове была ясность, а в блокноте чернел составленный ею план, которого она строго решила придерживаться. Молодая писательница увлеклась поворотом сюжета, обыгрывая его в деталях, когда в дверь кто-то негромко постучал.

– Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт! – она с досадой стукнула по столу и, рывком подскочив со стула, пошла открывать.

– Ах! – невольно вырвалось у неё изо рта, когда она увидела Мэрилин Монро во плоти и крови, стоящую в коридоре перед её дверью. – Этого не может быть!

– Конечно нет, душечка, – засмеялась фальшивая Мэрилин, показывая безупречные фарфоровые зубы и кокетливо кутаясь в меховую накидку. – Это не я, это моё «альтер эго»!

– Но какое сходство! Как вам это удалось? – поинтересовалась Ребекка.

– Годы тренировок, милочка, – всё также кокетничая, ответила Линда. – Кстати, на самом деле я – Линда Мейер, американская гражданка, танцовщица, певица и с недавних пор, писательница, – она протянула руку, одетую в тонкую гипюровую перчатку.

Ребекка неловко пожала её, коротко представившись:

– Ребекка Блюм, просто писательница.

– Какая прелесть! – Линда-Мэрилин подпрыгнула и захлопала в ладоши, как ребёнок. – Вы – тоже писательница! И что же вы пишете?

– Роман.

– Невероятно!

– Ну, что же мы стоим на пороге, – спохватилась Ребекка. – Вы, вероятно, по делу? Проходите в комнату! – пригласила она.

– С удовольствием зайду, – Мэрилин элегантно подхватила подол своего вечернего платья. – Я, знаете-ли, ваша соседка по этажу, занимаю три дальние комнаты. Вот и зашла по-соседски познакомиться! У нас в Америке так принято, уж не обессудьте.

– Как это мило, – вставила Ребекка.

– Ах, «Underwood»! – опять захлопала в ладоши Мэрилин, переступив через порог и увидев печатную машинку с кипой бумаг на письменном столе. – Вы что же только приехали и сразу за работу?

– Ну да, – Ребекка пожала плечами, как бы говоря, «а что здесь такого?»

– Нет-нет-нет, так не пойдёт! – с жаром воскликнула её энергичная соседка. – Позвольте мне сегодня немножко покомандовать на правах старожила? Приглашаю вас спуститься на ужин в наш маленький уютный ресторанчик «От пани Ванды»! Отличная возможность познакомиться с постояльцами этого пансиона.

«Только не это», – с досадой подумала Ребекка, привыкшая к аскетической жизни и умевшая в прямом смысле слова питаться святым духом. Куда как лучше было бы провести вечер за машинкой, но с другой стороны, отказываться было неприлично, и в знак согласия она кивнула, спросив про dress-code.

– Давайте вместе посмотрим, что у вас есть, – Мэрилин заговорщицки подмигнула, кивнув на платяной шкаф.

Ребекка стало неловко от сознания того, что увидит в шкафу её шикарная соседка, но та повела себя так корректно, что неловкость исчезла сама собой.

Девушки вместе остановились на новом лиловом платье, которое полностью преобразило Ребекку, когда та в него нарядилась.

Глава 8

Фазиль занимал две комнаты на верхнем этаже пансионата, как раз напротив комнат Линды. Его дед был иммигрантом из Алжира, который открыл ювелирную лавку в одном из не очень богатых районов Марселя. Бизнес стал семейным, и Фазиль в своё время был бы не против пойти по стопам отца и деда. В колледже он учился успешно, и там ему советовали продолжать обучение в лицее.

В последнем классе шестнадцатилетний Фазиль влюбился в молодую учительницу истории и географии, только начинавшую свою карьеру. Мадам Пети была невысокой хрупкой блондинкой с мягким голосом и изящными манерами. Мечтая привлечь её внимание, Фазиль пускался на разные глупые выходки. Как-то во время урока он опрокинул на себя пузырёк с чернилами, чем вызвал хохот и издёвки своих одноклассников, вступив затем с обидчиками в драку. В другой раз, когда он сбросил горшок с цветущими кактусами с подоконника, в классе случился переполох, и урок Юдит (так звали учительницу) был сорван. Та вызвала его на беседу, во время которой Фазиль признался, что сходит по ней с ума. Мадам Пети выслушала его признание довольно спокойно и призвала подростка к благоразумию. Она говорила, что счастлива замужем, у неё двое прекрасных малышей и любящий муж и что Фазиль, молодой и впечатлительный мальчик, когда придёт время обязательно встретит свою любовь. А сейчас это всё, мол, гормоны.

После этой беседы Фазиль перестал глупить и ушёл с головой в учёбу, но втайне страдал. Юдит приходила во снах, где они занимались любовью. Он мечтал, что однажды это случится на самом деле, но его реальная жизнь была до зевоты скучной. Внутри у парня бурлило, но открыть свою душу ему было некому. На уроках Юдит влюблённый Фазиль утыкался взглядом в парту и еле высиживал положенное время, чтобы ненароком не выдать своих чувств. Казалось, он смирился с тем, что его любовь так и останется безответной, и время поможет вытравить из души образ бессердечной учительницы.

А между тем подходило время окончания колледжа. Наступил день вручения дипломов. После торжественной части заиграл приглашённый оркестр, и между публикой, утомлённой официозом, засновали официанты, разносящие лёгкие напитки и закуски. Неожиданно кто-то тронул Фазиля за плечо и прошептал в самое ухо: «Студия 3/11, через десять минут». Он оглянулся – это была Юдит, делающая ему знак. Молодой человек не поверил себе, подумав, что ослышался или что ему показалось, но когда он поднялся в свой класс, его возлюбленная была уже там. Внизу продолжался праздник, звучала музыка, и вряд ли кто-либо обратил внимание на их исчезновение.

Закрыв дверь на ключ, Юдит начала раздеваться, сказав ему, чтобы он следовал её примеру. В полу-тьме обозначилось её голое тело с тёмным треугольником в самом заветном месте. Фазиль обнял девушку, и, чувствуя невыразимое желание обладать ею, вошёл в это самое место. Было удивительно, что не имея никакого сексуального опыта, молодой человек действовал так искусно! Юдит стонала от наслаждения, и Фазиль, всё более разгорячаясь от её стонов, продлял и продлял акт любви. Наконец не выдержав напряжения, его семя прорвалось в лоно обожаемой им женщины, от счастливых криков которой лопались барабанные перепонки. Фазиль тяжело дышал, поглаживая гладкую кожу Юдит. Она же благодарно целовала его ставшие сухими губы.

Ещё пятнадцать минут назад он был девственник и вот теперь – мужчина! Молодой человек был горд собой и почувствовал, что вновь готов к бою! Юдит села на стол, за которым вела уроки, и Фазиль, широко раздвинув её ноги, вновь вошёл в неё. Девушка извивалась, как змея, теряя сознание от блаженства, да и крики Фазиля, которые он мужественно старался сдерживать, говорили о его счастье. Любовники совсем потеряли голову, и после небольшой передышки снова предались любовным утехам.