Kitobni o'qish: «Вареньщица», sahifa 2
Морозная сонливость разом слетела с глаз тетушки, когда они остановились на гладком стволе инструмента, и сердце невольно дрогнуло.
– А ну-ка, еще раз давай, – подначивали меж тем парня другие торговки.
Тот с готовностью приложил свирель к губам. И вместе со звуками из другого конца внезапно посыпались цветы – тонкие, прозрачные, магические. Десятки маков, пионов, фиалок расцвели на морозе, опустились легкими перьями, коснулись снега и растаяли на нем без следа.
Люди замерли в восхищении, пока молодец не выдохся, потом снова шумно и разом принялись обсуждать диковинку.
– Твоя? – деланно-небрежно осведомилась тетка Мара.
– Не, нашел под прилавком. Все гадаем, кто обронил. Вряд ли наши такой магии обучены. Я хоть и могу молоко от скисания зачаровать, но что б такое…!
Магия в самом деле была тонкая, красивая. Она зачаровала от скисания всю толпу – обитатели рынка позабыли свои лавки, ежечасные заботы – и от мала до велика требовали снова и снова усыпать седую площадь волшебством забытого лета.
Хотя находка и принадлежала парню, от великого к себе внимания он сомлел и щедро позволил другим поиграть на чудо-свирели.
Кто “музыку умел”, у тех бутоны цвели крупнее и ярче. Плясовые мелодии родили полевые ромашки и клевер. Девушки, смеясь, затеяли танцы, подставляли руки под цветки, успевали даже подбросить их над собой, пока те не истлели.
Сердце тетки Мары снова подпрыгнуло, когда она дождалась своей очереди. “Кедровая” – отметил наметанный глаз помимо воли.
Ох, давно не касались ее руки маленьких отверстий! А ведь по праву считалась мастерицей играть. Потому и печь толком не научилась – больше музыка на уме была, а женихи и без того стройным сосновым лесом в очереди стояли за девушкой с легким нравом и быстрыми как дождь пальцами. Да только замужество было недолгим, уж сколько лет она вдова бездетная, для всех привычно – тетка Мара, вареньщица в сером платке… Кто помнит, что ей едва за тридцать?
