Kitobni o'qish: «Белая гвардия в цвете»

Shrift:

* * *

Рецензенты:

Романова Г. И. – доктор филологических наук, доцент, профессор департамента филологии Института гуманитарных наук МГПУ;

Харченко В. К. – доктор филологических наук, профессор, Почетный профессор НИУ БелГУ (г. Белгород, Россия), советник Исполнительного директора МОО «Академия наук социальных технологий и местного самоуправления».

Раздел 1. Цветовые характеристики в романе «Белая гвардия»

Символ монархии

Все члены семьи Турбиных являются приверженцами монархии, и эта позиция прямо высказывается в семейном кругу в присутствии друзей. Кроме того, монархические убеждения подкрепляются наличием в доме Турбиных цветовых маркеров, совпадающих с цветами императорского дома – белым, черным и золотым. Сочетание этих цветов появляется как в характеристике обитателей дома, так и в описании интерьера:

белые зубы пианино, рыжебородый Валентин и черные нотные закорючки;

белая рукавица, бронзовая лампа и черные часы;

белые нашивки на погонах Николки и рыжеватая голова Елены в черном просвете;

белая крахмальная скатерть, золотые чашки и черно-испуганные глаза Елены.

Цвета монархического флага концентрируются в сцене ужина, на котором пьют за здоровье императора, надеясь на восстановление самодержавия. Преобладающими цветами выступают золотой и белый, которые символизируют жизнь, славу, свет, благо, чистоту: золотой остров, золотые пушки на погонах, золотая Елена, золото рукояти, белое вино, белизна скатерти. Черный цвет, как символ тревоги, хотя и присутствует, но выражен неявно, чтобы не нарушать приподнятую атмосферу, поэтому обозначается разговорами о прибытии черных сенегальцев, упоминанием часов, а также сходными по звучанию словами в сочетаниях четыре огня и чертова кукла.

При известии Шервинского о якобы спасшемся императоре сочетание двух цветов – ассоциативно черного (После этого известия в столовой наступило гробовое молчание) и белого (Николка горестно побелел) дополняется золотым (золотые граненые стрелы, золотой серп Елены) и дважды упомянутым глаголом царствовать (царствовало молчание; царрр-ствуй на славу).

Далее сочетание черного и белого в доме (черная щель, черные полосы, черный потолок, белая стена, бледный Мышлаевский, белые руки, застелили белым) переходит в спальню Алексея (черный сон, германское (белое) вино, начало светать бледно), а сочетание черного и золотого – в спальню Елены (черная печаль и черные пятна окон, которые кажутся гробовыми, рыжеватая Елена, рыжая, золотая Елена). Все три цвета объединяются в один символ сходными размышлениями сестры и брата о Тальберге, офицере генерального штаба, бегство которого стало предвестием распада.

С развитием событий каждый из трех цветов проходит свой путь, образуя сочетания с другими красками, обособляясь от них или преобразуясь в иные оттенки.

Белый цвет

Белый цвет означает чистоту, благо, здоровье, очищение [44, с. 56] и является символом воплощенной полноты жизни [4, с. 110].

Слово белый в различных грамматических формах насчитывает в тексте романа 102 употребления. Существительные, сочетающиеся с прилагательным белый, разделяются на три основные группы: предметные, природные и относящиеся к человеку.

В первой части романа с определением белый сочетаются преимущественно предметные существительные: рукавица, гроб, скатерть, хлеб, свет, дощечка, занавеси, крест, колпаки, бок музея, палаты, султан, огни, пятно и др., всего 30 употреблений. Природные существительные с определением белый употребляются в 9 случаях (белый снег, белый декабрь, шапка белого генерала, среди бела дня и др.), а связанные с человеком – в 12 случаях (белая рука, лоб бел, белые брови, белые зубы, белая голова, белый Максим и др.).

Во второй части романа среди сочетаний с прилагательным белый также преобладают предметные существительные (хатки, пушки, вино, шапочки, марля, музей, гроб, погоны, осколки посуды, сорочка и др.) – всего 12 употреблений, одно сочетание с природным существительным (белый снег) и 2 употребления, связанные с человеком (белая Анюта, белый Фельдман).

В третьей части романа распределение существительных в сочетании с прилагательным белый следующее: 17 предметных употреблений (потолок, стеарин, циферблат, место, переулок, халат, знак, сокол и др.), 10 природных (сад, снег, Днепр, Млечный путь, декабрьский день, накипь и др.) и 7 употреблений, связанных с человеком (Турбин, кисть руки, губы, лица Ванды и Лисовича, зубы и др.).

Кроме того, корень «бел» содержат слова белеть, побелеть, обеленная, белизна, беловато, белесый, белки, бельё, белоголовая, белогвардейский, белградский, топонимы (Белый Гай, Белая Церковь, Белое море) и фамилия (Белоруков).

Наряду с прилагательным белый в романе используются наименования и признаки, ассоциирующиеся с представлением о белом цвете, а именно:

существительные: снег, сугроб, метель, лед, свет, скатерть, рубашка, сорочка, простыни, подушка, сахар, зубы, молоко, бумага, бинт, вата, марля;

прилагательные и причастия: меловая, бледный, снежный, заиндевелый, сахарный, светлый, серебряный, платиновый, напудренный, крахмальный, чистый.

Белый цвет обычно имеет позитивные коннотации, и в начале романа упоминания белого цвета, как прямые, так и ассоциативные, действительно связаны с атмосферой домашнего тепла и уюта (белизна скатерти, белое вино, белый хлеб, ослепительная поверхность печи), защищенности (дом накрыло шапкой белого генерала; засыпало сарайчики во дворе, и стала гигантская сахарная голова), с ожиданием рождественских праздников (о, елочный дед наш, сверкающий снегом и счастьем!; уже отсвет рождества чувствовался на снежных улицах).

Но в комнате Елены в связи с отъездом мужа уже появились признаки разорения: чемодан на полу и крышка его дыбом, в чемодане сорочки, белье, простыни, а на полу – попираемые Тальбергом обрывки бумаги. С развитием действия белые по цвету предметы перемещаются на улицу и соединяются с ранами и смертью (белая марля, белый гроб), а затем входят в дом Турбиных (бинт, окровавленная рубашка, белый стеарин наклонившейся свечи).

Подобным образом меняются и определения белого, связанные с человеком. В первой части в доме Турбиных определения белый, светлый и ясный создают атмосферу чистоты и света: белый и чистый лоб Мышлаевского; белые руки Елены; Мышлаевский в чистом белье, мохнат, бел; мама светлая королева; Лена ясная; проснулись с ясными головами; светловолосый Турбин и, в воспоминании Алексея, – белая рука священника.

В городе, по контрасту, видны признаки разложения (белые проститутки, хрящевато-белые тенора и до белого утра гремящая музыка), а в гимназии появляются приметы распада и разрушения: белый, скорбный и голодный Максим, сожженные юнкерами журналы и разломанный Мышлаевским белый щит.

После ранения Алексея в семье Турбиных возникает белый тревожный и белый болезненный: белая меловая Анюта, беловатое пятно на подушке (лицо Алексея), его леденеющие ноги и ледяной ножичек, сверлящий в груди.

Кроме прилагательного белый, в описаниях людей и предметов используется также близкое по значению прилагательное бледный:

бледнеющий квадрат рассветного окна; бледный электрический свет; бледное усатое лицо; круглым и бледным огнем.

Прилагательные белый и бледный в качестве признаковых слов могут соединяться в одном предложении или в одном эпизоде:

Бледного, замученного Мышлаевского тяжко рвало. Белая стенка уборной качнулась и превратилась в зеленую. Турбин лил ему в рот помутившуюся белую воду.

Их нежные дочери, петербургские бледные развратницы. В табачном дыму светились неземной красотой лица белых, истощенных, закокаиненных проституток.

Лицо ее было бледно. Здесь и слева, и справа двери были белы. Цинковые столы белели рядами.

Прилагательное бледный характеризует персонажей с бескровным, лишенным румянца лицом, как постоянным свойством, а в качестве ситуативного это слово указывает на охватившее человека сильное чувство, которое заставило его побледнеть:

Увидя Елену, Лариосик побледнел.

В следующем примере повтор усиливает признак бледности:

Генерал побледнел серенькой бледностью.

Особенно часто определение бледный и его производные отражают внезапно поразивший человека страх (Утиный нос побледнел; Плешко был бледен; капитан Плешко стал еще бледнее; бледность Плешко стала неизменной), а прилагательное белый передает крайнюю степень бледности, вызванной испугом (тот, белый, молчал и извивался в руках; юнкера совершенно побелели; Николка горестно побелел).

В сцене ограбления Лисовича автор использует различные способы обозначения белого цвета, который передает ужас, овладевший персонажами:

Василиса побледнел; ответил Василиса белыми губами; лицо Ванды в освещенной двери показалось резко напудренным; Бледный Василиса пошатнулся; лица их [Василисы и Ванды] были совершенно одинаково белые.

Эти характеристики поддерживаются восклицанием Ванды:

Боже! Что же это такое?.. Боже. Боже. Вася… Среди бела дня.

После ограбления потрясенный Василиса устроил грохот, налетев на стеклянную дверь. Звук, похожий на обвал горы, был так силен, что испуг охватил всех, кто был в это время в квартире Турбиных, включая находящегося в беспамятстве Алексея:

Анюта взвизгнула. Елена побледнела и начала клониться к стене. Грохот был так чудовищен, страшен, нелеп, что даже Мышлаевский переменился в лице. Шервинский подхватил Елену, сам бледный… Из спальни Турбина послышался стон.

В данном описании показательна частица «даже», которая демонстрирует, что Мышлаевского трудно чем-либо напугать, с ним контрастирует насмерть испуганный Лариосик.

Итак, события в городе приводят к изменению смыслового значения единиц языка, обозначающих белый цвет, и в результате белый цвет, связанный в начале романа со светлой, чистой и праздничной атмосферой, в дальнейшем ассоциируется со страхом, болезнью и смертью.

Природные явления

Такая же тенденция прослеживается в описании природных явлений, которые вызывают представление о белом цвете. Белый цвет, по словам Кандинского, действует на нашу психику, как великое безмолвие, как пауза в музыке, но это безмолвие не мертво, а полно возможностей. [20, с. 82–83]. В романе белый цвет в природе сначала имеет позитивные коннотации, напоминая о скором Рождестве, но постепенно возникает и развивается его негативное восприятие. Зимняя природа (снег, сугроб, мороз, метель, буран, вьюга) становится все более враждебной человеку, поскольку создает опасность, угрозу, требует преодоления преграды и сочетается со словами гроб, могила, завал, увязать, проваливаться, заваленный, погребенный:

зарылся в снег; нарыл себе прикладом гроб; тыкался в холодном визге метели, как слепой; погребенный под мохнатым снегом; в снегах зарытая деревня; шел, утопая в снегу; обмороженный рот, глаза в снежных космах ресниц; мороз проклятый; жгучая вьюга; давясь морозом.

Для семьи Турбиных сигналом реальной, исходящей извне опасности, стало появление в доме замерзшего в карауле Мышлаевского, вместе с которым в дом вошли холод (Дверь в переднюю впустила холод) и страх – после рассказа о погибших и обмороженных юнкерах. Свое возмущение по поводу штабных Мышлаевский выразил словами, вызывающими ассоциацию с разрушительным атмосферным явлением: матерные слова запрыгали в комнате, как град по подоконнику.

Предчувствие, что враг может разбить город, высказывает автор, и эта, уже не природная угроза, исходит с севера: давно уже начало мести с севера, и метет, и метет; на севере воет и воет вьюга. С опасными природными явлениями соединяются гнев и смерть: мужичонков гнев бежал по метели и холоду, а вместе с сухим веющим снегом по зимним украинским дорогам пошла смерть, где характеристики сухой и веющий не только определяют качества снега, но имеют переносный смысл – сухой, безжизненный и веющий гибелью снег принес смерть:

Босые ноги энтузиаста торчали из-под снега;

девичьи косы, метущие снег, огнестрельные раны, звериный вой в ночи, мороз…

Обилие снега в равной степени создает трудности и для наступающих войск (и шла и увязала в снегу истомившаяся за месяц облоги пехота петлюриной армии), и для защитников города, которые трое суток скитаются по снежным сугробам вследствие неразберихи: трое суток водили часть полковника Най-Турса по снежным сугробам и завалам под Городом. Метель затрудняет видимость и становится помехой для обороняющихся, но служит укрытием для нападающих, которые внезапно появляются из темноты, в своем движении захваченные вихрем метели:

Конная сотня, вертясь в метели, выскочила из темноты сзади на фонари и перебила всех юнкеров, четырех офицеров.

Зимние природные явления определяют поведение героев романа – Алексея и Николки Турбиных, для которых снег в одних случаях служит помехой, в других помогает уйти от опасности. Для Николки снег стал спасительным, когда падая со стены во время 13 бегства, он удачно попал в сугроб. Однако гигантские сугробы, которые запирали вход в ущелье, оказались ненадежной защитой от грабителей, похитивших спрятанное Николкой оружие. Экспедиция Николки в ущелье потребовала преодоления снежного препятствия и показана автором, как сражение: Николка <> храбро кинулся в сугроб <> Он долго месил снег, плевался и фыркал, прорвал наконец снеговую преграду и весь белый пролез в дикое ущелье. Николка вернулся в дом весь белый, напугав Анюту и Лариона, и это определение говорит не только о большом количестве снега, который Лариону пришлось сбивать со спины Николки, но и о его бледности, отражающей волнение в связи с утратой оружия.

Путь Николки к дому Най-Турса тоже показан как борение: Николка боролся часа два с бурными народными волнами. Борясь со снегом, он одолевал и одолевал террасы одну за другой, но укрытием во время кружений по городу стал крупный и мягкий снег, скрывший суету и тревогу. Всем перемещениям Николки сопутствует снежная тема (весь до шеи вымазанный снегом, гигантские сугробы, среди стен белого снега, снежные высоты, море снега), и в этой связи закономерно сравнение клочков разорванного удостоверения с разлетающимся снегом: Николка вытащил из кармана блузы пачку замасленных удостоверений и изорвал их. И они разлетелись, как снег.

Бегство Алексея Турбина сопровождают описания зимних садов, сначала это белый сказочный, многоярусный сад, а затем белый сад вдали от роковой Мало-Провальной, где под снегом увиделись купы девственной и нетронутой сирени. Эти описания отсылают к размышлениям Турбина о прежней мирной жизни, символом которой стали гимназические годы и гимназический сад.

Между братьями существует близость, которая проявляется во множестве совпадающих ситуаций и в оценке этих ситуаций, и одним из соединяющих братьев образов становится очень важная для всей семьи тема рождественских праздников. Пейзаж, который увидел Алексей Турбин в окно гимназии (А в окнах настоящая опера «Ночь под рождество», снег и огонечки, дрожат и мерцают), буквально повторяет описание того, что Николка видел раньше из окна дома: В окнах настоящая опера «Ночь под рождество» – снег и огонечки. Отзвук этой темы дважды возникает после ранения Алексея, когда белая театральная вата соотносится как с болезнью Алексея, так и с рождественским снегом (На столе возник хаос блестящих коробочек с огнями в никелированных зеркальцах и горы театральной ваты – рождественского снега), а день 22 декабря, когда Турбин начал умирать, был мутноват, бел и насквозь пронизан отблеском грядущего рождества. И наконец, после выздоровления Алексей, прижавшись к стеклу, слушал, и, как тогда, когда в окнах виднелись теплые огонечки, снег, опера, мягко слышны были дальние пушечные удары, но мысли текли под шелковой шапочкой, суровые, ясные, безрадостные. Здесь белое соединяется с черным, но уже без упоминания золотого, а вид из окна не вызывает радостных мыслей и не дает надежды, хотя и служит воспоминанием о рождественских праздниках.

Таким образом, и природные, и событийные явления, прямо или ассоциативно связанные с белым цветом, проходят путь от праздничного и радостного к враждебному, опасному и печальному.

Черный цвет

Черный цвет символизирует страдание, несчастье, зло, отсутствие удачи, колдовство, смерть [44, с. 58]; Андрей Белый определяет черный цвет в общем смысле как символ небытия, хаоса [4, с. 110]. Определение черный и его дериваты употребляются в романе в 199 случаях, что почти в два раза больше, чем количество употреблений определения белый (102).

Во всех трех частях романа доминируют сочетания прилагательного черный с предметными существительными: 43 употребления в первой части, 25 во второй части и 52 в третьей части. Сочетания, связанные с человеком, распределяются следующим образом: в первой части 20 употреблений, во второй части 10, в третьей части 33 употребления. Природные существительные в сочетании с прилагательным черный употребляются в 5 случаях в первой главе, 1 раз во второй и в 5 случаях в третьей главе.

От главы к главе меняется не только количество употреблений, но и семантика существительных, сочетающихся с прилагательным черный. Бытовые, мирные домашние предметы чаще встречаются в первой части романа (часы, подтяжки, носки, закорючки, аккорды, печка, трубы, окна), но присутствуют также во второй и третьей части (кофе, жилет, платок, клетка, дверь, подкладка, подол, папки, штатское, костюм). В описаниях города сочетания, включающие определение черный, количественно возрастают к третьей части, при этом увеличивается число слов с негативной окраской.

В первой части: громада университета, бок постамента, Владимир, наушники, погоны, машина, пулеметы.

Во второй части: шлыки, конные точки, конные ленты, штыки, шинель, реакция.

В третьей части: дуло, револьвер, браунинг, бушлаты, штык, хобот орудия.

По отношению к человеку прилагательное черный может характеризовать как отдельное лицо (глаза, усы, нога, брови, волосы, баки, взор, завиток, борода, голосок, силуэт, Лариосик), так и группу людей, и если в первой части эта группа изображается, как состоящая из отдельных лиц (сингалезы, часовые, фигурки), то начиная с второй части люди сливаются в нечто неразличимое и опредмечиваются: черным-черно разливался по соборному двору народушко; черным морем разливались по соборному двору.

Сочетания прилагательного черный с обозначением эмоций или природных явлений, как правило, окрашены негативно: черная печаль; черная ненависть; в глазах печальная чернота; взор черный; черная мгла; черное небо; черная гуща небес; черная туча; черные дали; черная мрачная высь; черная вековая тишь; черное обледенелое пространство.

Наряду с прямым наименованием цвета соответствующим прилагательным, в романе используются ассоциативные обозначения черного цвета, среди них:

существительные ночь, тьма, темнота, мрак, траур, тень, мгла, нагар, железка, провал;

определения угольный, чернильный, безлунный, железный, чугунный, гробовой, траурный, мрачный, похоронный, смуглый, ослепший, темный, бездонный, полночный.

Сам город изображается потухшим, без огней, и это ощущение неживого города подкрепляется его изображением на карте как огромного черного пятна. Общее состояние неясности, темных предчувствий и загнанности выражают сочетания: черное безотрадное окно; черные шлыки гробового цвета с позументом и гробовыми кистями; непроницаемая завеса; шляпа с черным крылом; черное потрескавшееся небо; траурные глаза; похоронный голос; черная дверь; черный подъезд; черный ход; черный подвал; черная дыра; черная лестница; черная стена; черный косяк; черная клетка; темное ущелье, черная пасть подвального хода; чернота.

Таким образом, два наиболее частотных в романе цвета – черный и белый – используются для изображения разных объектов: домашней обстановки, природных явлений и внешности персонажей, и хотя в целом преобладает черный цвет, соотношение между ними в разных частях романа меняется в зависимости от изображаемой ситуации.

Соотношение белого и черного цветов в бытовом пространстве

В начале романа при описании дома Турбиных встречается примерно одинаковое количество этих цветообозначений, как прямых, так и ассоциативных. В первых эпизодах показана мирная семейная жизнь в турбинском доме, где водка и тепло, а мрак, буран и вьюга — там, за окном, но уже ощущается тревога, которая видна в двуслойных глазах Тальберга: В верхнем слое простая человеческая радость от тепла, света и безопасности. А вот поглубже – ясная тревога, и привез ее Тальберг с собою только что.

Первый слой маркируют атрибуты, обозначающие красоту и прочность жизни:

белый продолговатый хлеб и черные стенные часы;

белое вино и черные аккорды.

Во втором слое – печаль, беспокойство и огорчения:

белый гроб матери, улетающий в черное небо бог и черный мраморный крест на могиле отца;

замерзший Мышлаевский с белыми, заиндевевшими бровями, тонкий и черный;

горестно побелевший Николка и Алексей, которому снится черный сон.

Синонимы и ассоциативные обозначения белого и черного цвета также вначале уравновешивают друг друга:

елочный дед, сверкающий снегом и счастьем и мрачный рокот церковного прощания;

ослепительная печка и темная книжная;

за окном глухо, как в вату, стреляют пушки, но скатерть, несмотря на пушки и на все это томление, тревогу и чепуху, бела и крахмальна.

После ранения Алексея в доме еще сохраняется равновесие в количестве употреблений, обозначающих белый и черный цвета. Эти цвета характеризуют и людей, и бытовые предметы, однако белый цвет как напрямую, так и ассоциативно связан с болезнью и разрушением:

искромсанная рубаха; забинтованная рука; белые осколки посуды; лицо [Турбина] бледно синеватой бледностью;

черное чужое пальто; черные чужие брюки; черная подкладка; черные папки; черное штатское; черный плат; черный шандал; черный, как уголь, Ларион; черное пространство; темненькая штора; траурный флаг.

В дальнейшем количественно преобладающим становится слово черный, отражая состояние тревоги в связи с событиями в городе:

черный костюм; черный револьвер; черный силуэт; черная шапочка; чугунная душа; почерневшее лицо; черные глаза; печальная чернота; мрачные глаза.

В употреблениях белого цвета превалирующими становятся маркеры страха: белыми губами; белые лица; бледнея; побледнела.

Итак, к концу романа изначально существовавший в пространстве дома баланс между черным и белым сдвигается в сторону черного, а обозначения белого цвета меняют свою семантику от белого, как светлого и сверкающего, к белому как болезненному и разрушительному.