Беда в том, что он робок. Нет, не трус, физически он смел, но робок в мыслях.
Это было, как на сказочном распутье: прямо пойдешь - голову сложишь, налево пойдешь - коня потеряешь, направо - тоже какая-то гибель. Впрочем, в некоторых сказках: направо пойдешь - клад найдешь. Глебов относился к особой породе богатырей: готов был топтаться на распутье до последней возможности, до той конечной секундочки, когда падают замертво от изнеможения. Богатырь-выжидатель, богатырь - тянульщик резины. Из тех, кто сам ни на что не решается, а предоставляет решать коню.
Мне абсолютно все равно, где я живу, в большом
дворце или в деревянной избе, если живу по своему внутреннему распорядку...
Очень любит помогaть бескорыстно. Пожaлуй, точнее тaк: любит помогaть тaким обрaзом, чтобы, не дaй бог, не вышло никaкой корысти. Но a в этом-то и былa корысть: делaя добрые делa, все время сознaвaть себя хорошим человеком.
Все, друзья мои, благородно, прекрасно, любите красоту, взыскуйте града, а только вот -- с любовью к ближнему как? Бабушку свою старенькую, которая в деревне горбатится, не забыли? Жену в тяжкую минуту не бросите или, наоборот, мужа? А то ведь старичок с бородой, который на черной доске в столовой висит, над сервантом, одно велит: добро делайте. Ну, и как с ним, с добром? Нельзя ей было с работы уходить. Потому что если нет людей вокруг -- и добро делать некому. Впрочем, и зло тоже. Все равно нельзя.
Двадцать лет, шутка ли! За двадцать лет редеют леса, оскудевает почва. Самый лучший дом требует ремонта. Турбины выходят из строя. А каких гигантских успехов достигает наука за двадцать лет, страшно подумать! Происходят перевороты во всех областях научных знаний. Перестраиваются города. Октябрьская площадь, рядом с которой мы жили когда-то, совершенно изменила облик. Не говоря уж о том, что возникли новые африканские государства. Двадцать лет! Срок, не оставляющий надежд.
Ну, конечно, на великий пост посылали с оказией. А летом лотка два непременно везут - его лотками продавали в магазине Зайцева. Лотки такие небольшие, вроде неглубоких ящичков, лежало там в два слоя, разных цветов: лимонный, малиновый, яблочный, сливовый, каких только угодно. И посередке между
сахаром цибик чаю...
Иногда и молчание собственное казнит.
Он был совершенно никакой, Вадим Батон. Но это, как я понял в последствии, редкий дар: быть никаким. Люди, умеющие быт гениальнейшим образом никакими,продвигаются далеко. Вся суть в том, что те, кто имеет с ними дело, довоображают и дорисовывают на никаком фоне всё, что им подсказывают их желания и их страхи. Никакие всегда везунчики.
Нынешние Раскольниковы не убивают старух процентщиц топором, но терзаются перед той же чертой: переступить?