«Остров накануне» kitobidan iqtiboslar, sahifa 3
Умный в этом мире должен побивать неправоту не только ударами шпаги, но и усилиями речи.
The wise man must attack falsehood not only with his sword but also with his tongue.
Оставалось уповать на небеса, таков был вывод аббата: «Господа, политическая мудрость в том, чтоб использовать людские ресурсы, как будто нет в запасе божеских, и в то же время божеские, как будто людские исчерпались».
Это была улыбка одобрения, скажем даже восхищения, но мало что так естественно для человека, как обольститься, будто тебя любят.
Он помнил фразу знакомого философа, что Богу известен мир лучше, чем нам: Он сам его построил. Сообразоваться, хотя бы отдаленно, с премудростию Божьей значит вообразить себе мир как план большого помещения и пробовать строить его.
Друзья бередили в нем волю совершенствовать знания.
Обе стороны пока что не страгивались с мест, поскольку первому шагнувшему причитался шах и мат.
«Но я ее люблю, люблю, понимаете?»
«Я – нет. Потому вы и обратились ко мне. Сочиняя, вы не должны думать о ней. Думайте, ну к примеру, о господине Туара…»
«Как вы можете…»
«Не вскидывайтесь. В конце концов, он интересный мужчина. Пишите же. Сударыня».
Далее. Заведите себе любовь. Она поможет лучше, чем кофий. Огорчаясь из – за живого существа, забудете горечь по мертвому».
«Я еще не любил женщину», – порозовев, признался Роберт.
«Не обязательно женщину. Это может быть мужчина».
«Сударь!» – завопил Роберт.
«Вот видно, что вас воспитывали в деревне».
Вне себя от смущения, Роберт начал прощаться, сославшись на глазное нездоровье. И положил конец свиданию.
Мне очень неловко, но виноват Роберт, который в письмах Владычице утверждает разное, то есть не передает достоверный порядок того, что происходило с ним, а старается сделать из письма новеллу, вернее первобытный вариант не то письма, не то новеллы, и ставит в ряд сюжетные ходы, не зная, который выбрать, расставляет шахматы, не решив, какой ход совершить.
Проспал он не менее суток, следует думать; ибо когда он открыл глаза, была ночь, но он как будто заново родился. Значит, это была опять ночь, а не еще ночь.
Но он подумал, что не опять, а еще, потому что за день кто – нибудь да натолкнулся бы на него.
