Kitobni o'qish: «О себе и не только. Сборник рассказов»

Правда – понятие, дать определение которому сложно, а подчас и невозможно. Вот с истиной попроще. Истина – абсолютное знание. Истина одна. А про правду говорят, что у каждого она своя.

Если мы попытаемся разложить слово «правда» на составляющие, у нас получится: «прав», «да». Когда произносишь два слова, невольно ставишь вопрос. Будто сомневаешься. Может, поэтому правда не абсолютна и не истинна? Может, поэтому она зависит от точки зрения конкретного человека?

Так вот все, о чем дальше пойдет речь, правда. Только у всех участников описываемых мною событий может быть другой взгляд на эту правду. Поэтому сразу оговорюсь: это моя правда. И раз уж она получается какой-то субъективной, отмечу, что все имена героев изменены, чтобы лишний раз не задеть чьи-то чувства.

Приятного чтения!

Маугли

Многое ли мы помним из своего раннего детства? Нет. Какие-то знаковые запоминающиеся события, которые врезались в память яркими эмоциями, оставившими след в нашем сознании. Не знаю почему, но мои первые воспоминания, зафиксированные где-то глубоко «на корочке», относятся примерно к первым двум-трем годам моей жизни. Многие удивляются и не верят, но это так. Одно из первых воспоминаний – как в дом привезли младшую сестру. Мне год и восемь. Белый сверток лежал в кроватке на боку, и мне все время хотелось переложить ее на спину, чтобы она смотрела на меня, а не в сторону. Рассказывают, что однажды, пытаясь ее успокоить или вылечить, я ткнула штопальной иглой в лоб сестры со словами: «Я сделала укольчик». Наверное, я испытывала к ней жалость. Этого я не помню, но хорошо помню, где стояла ее кроватка – возле окна в большой комнате. Когда родился брат, родители уже жили в отдельной спальне, поэтому эти два воспоминания не спутать.

Но самое яркое впечатление в раннем детстве на меня произвело другое событие. С рождения я испытывала огромную привязанность к бабушке и дедушке, что для многих неудивительно: кому сидеть с ребенком, когда родители работают? Большую часть времени я проводила у них. Рассказывают даже, что домой часто не хотела идти, забирали с уговорами: «Мама и папа будут скучать», а я в слезах повторяла: «Хоть разрубите меня пополам – и у бабушки с дедушкой хочу ночевать, и дома». Выбор каждый раз менялся, особенно когда дед говорил: «Оставайся со мной, Галыбого с собой спать возьмем». Галыбой – это кот. В общем, любовь и привязанность к бабушке и дедушке у меня были особенные. За ними хвостиком везде. А тут начался сенокос: ехать далеко, целый день в поле на жаре. Поначалу меня брали с собой, но потом, видно, намаялись и стали оставлять. Мать все время находилась с младшей сестрой, которая долго не вставала на ноги, и ее приходилось носить на руках, а я – сама по себе. Тут стоит сделать отступление: с самого раннего детства меня отличала большая самостоятельность и естественность восприятия окружающего мира. Первая проявлялась в том, что я без спроса и разрешения уходила из дома, и меня все время теряли, а вторая – я ненавидела одежду и предпочитала ходить без нее. Мать оденет меня в платье, а я скидываю его и убегаю, чтобы не догнали и не одели. Нередко избавлялась даже от трусов. За это мое пристрастие и, возможно, за сходство с одноименным персонажем, дядька прозвал меня Маугли. Видимо, я очень аутентично смотрелась на фоне жигулевских лесов в пригороде, где мы жили. Родственники и соседи постепенно привыкли к моим причудам, в отличие от соседских собак, которых я любила дразнить. Я очень быстро разведала, что в прогале между двумя соседними участками со злыми собаками есть узкий промежуток, благодаря которому эти собаки не могли приблизиться друг к другу. Они могли подолгу лаять между собой, но зацепить или достать – нет. Самым интересным развлечением тех лет для меня было пробежать между собаками, чтобы они меня не задели. Страсть к адреналину, видимо, у меня была уже тогда. Когда мои родители увидели это впервые, они очень сильно ругались и запретили мне такое развлечение. Сейчас, когда я представляю себя на их месте, волосы встают дыбом. Если бы мой ребенок это сделал, я бы поседела в тот же миг. Представить страшно, что было бы, если бы одна из этих зверюг меня поймала: они растерзали бы меня в клочья. Но тогда я этого не понимала, и взбучка дала мне очередной повод для получения адреналина: теперь необходимо было, чтобы мама и папа ничего не узнали. Вот она, адреналиновая наркомания! И, как вы понимаете, бегать я не перестала. А это, кстати, еще одна моя черта – определенная степень бесстрашия перед природными стихиями и ее обитателями. Единственные, кого я боюсь, это рыбы, для меня они все акулы. Ну и еще змей. Они просто противные. А остальные представители животного мира не вызывают во мне ни страха, ни отвращения. Надеюсь, у вас уже нарисовалась картинка.

Но вернусь к своему рассказу. В один из таких дней, когда дух свободы и самостоятельности манил отправиться в путешествия, а мать была занята сестрой, я незаметно ускользнула. Быстро пройдя привычную процедуру (пробежка между собак) и получив свою порцию адреналина, я пришла к бабушке, которая жила в паре домов от нас. А дом оказался закрыт. Разочарование, обида, досада – это ни о чем. Боль, предательство – вот то чувство. Я в слезы. Бабушка и дедушка уехали на сенокос без меня. Смотрю на кошку, которая грустно мяукает под дверью. Замок и ее не пускает. Мне стало жалко кошку, и, видимо, разглядев в ней себя, я начала реветь еще пуще. «Ее тоже бросили, – думала я, – два друга по несчастью». И, взяв ее на руки, я решила отправиться на сенокос сама. Путь был неблизкий. Кошка оказалась тяжелой, я бросила ее метров через десять и пошла одна. Дорогу я помнила хорошо. За дедовым домом проселочная дорога уходила глубоко в лес, а дальше поляна, поле, еще одно поле, пролесок, поле, и ты на месте. Так мне представлялось. Сколько времени займет эта дорога, я даже не думала. Как только я зашла в лес, который сразу показался мне дремучим, солнце пропало, сквозь раскидистые кроны деревьев оно просто не проходило, и я испугалась. Но боялась я не зверей, которых могла встретить, а бандитов, и (самое страшное!) цыган. Меня часто пугали ими, и, как оказалось, не случайно. Однажды цыгане меня чуть не выкрали. Видите ли, от природы я очень смуглая, в нашем роду есть капля цыганской крови, которая, кстати, проявляется не у всех, мои брат и сестра – натуральные блондины. И вот однажды, по рассказам родственников, мой отец заехал со мной на Александровское поле, где жили в то время в основном цыгане, и они попытались меня выкрасть из его машины, решив, что папа похитил цыганского ребенка.

И тут мне хочется сделать еще одно отступление. Ну как не рассказать о том, что меня до семи лет растили, как мальчишку! Почему до семи? Потому что потом родился брат, настоящий пацан. А поначалу я была «папин сын», может, потому так, по-пацански, себя и вела. И все детство я провела в отцовской машине на заднем сиденье. Каждый раз мы с ним спорили, как поедем: «накривик» или «напрямик», и веселились. Мы были лучшими друзьями, везде вместе. Помню, однажды ночью удирали от бандитов. Не знаю, кто были эти бандиты, но отец только успел крикнуть: «Ложись!» – и я брякнулась на заднее сиденье, а у машины разбилось заднее стекло, в него попала пуля. Еще тот экстрим. Представляю мать, которая каждый раз встречала нас в слезах и истериках. Как только она терпела? Не знаю. Но в машине с отцом я пережила не одно потрясение, которые хорошо помню сама, а вот про цыган только из рассказов.

Меня тогда спасли, но цыганами с тех пор так и пугали. И потому, зайдя в лес, я насторожилась. Заслышав издалека шум мотора, я спряталась в кусты, но, видимо, плохо, потому что проехавший мимо сосед, дядя Валера, меня заметил. Странно, что он не попытался меня остановить. Спокойно добравшись до дома, он даже не сразу сообщил матери о том, что меня видел, а опомнился только тогда, когда она бросилась меня искать, бегая и голося во все горло. В общем, за то время, что меня не хватились, я ушла очень далеко. Километра за три-четыре. Встретила по пути приветливых девушек, которым мое неожиданное появление в поле, так далеко от населенного пункта, показалось более чем странным. Они расспросили, куда я иду и откуда, и я все рассказала, как есть. Девушки позвали меня с собой, пообещав угостить мороженым. Тут, наверное, многим станет за меня страшно. Но не переживайте, девчонки оказались хорошими и просто вывели меня из леса по той же дороге, по которой я в него и вошла. А там уже мать навстречу выбежала, ловя нас возле бабушкиного и дедушкиного дома. Как сейчас помню: на руках у нее сестра, которая еще не могла ходить, а мне только что исполнилось три года. Мать рвет первую попавшуюся ветку, чтобы выпороть меня, но срывает какую-то сухую будылину и бьет меня ей по заднему месту, будылина тут же ломается, но мать продолжает меня ругать. Не помню, куда делись девчонки, но вместо мороженого я отхватила по полной. Самое интересное, что многие после этого перестали бы ходить в лес. Но это была бы история не обо мне. Я, чувствуя какую-то кармическую связь с природой и лесом, себе в этом отказать не могла. Правда, я очень редко ходила на эту дорогу, зато все тропинки, пролесочки и опушки в лесу за своим домом знала, как свои пять пальцев.

И к чему это я все: порой очень важно иметь эти воспоминания, они возвращают нас к истокам, к роднику, к началу, к себе естественной и не обремененной социальными установками и моралью. Потому мне искренне жаль тех людей, у которых нет этих ранних воспоминаний. Загляните в глубь своей памяти, может, вы вспомните, какими вас создала природа. Это многое прояснит, позволит обрести смысл жизни и найти себя. Только не подумайте, что я снова вернулась к нудизму))))).

«Я Маугли. Я волк! Я волк свободного племени!»

Маргарита и кот

Маргарита жила на свете 23-ий год, и за свою неполную четверть века ей довелось пережить уже один развод. Нет, не настоящий, с судом или загсом, их отношения не были узаконены. А так просто разбежались и все, ничего и никого не делили. Молодой человек бросил ее, объяснив это тем, что полюбил другую. Но как только перед нами закрываются одни двери, открываются другие. Наша героиня недолго страдала и через пару месяцев вступила в новые отношения – с диджеем из популярного в городе бара, а уже через пару недель знакомства тот предложил съехаться.

Маргарита не верила своему счастью. Молодой, красивый, популярный. Все девчонки ей завидовали. Она и сама бы себе завидовала, если бы этот шанс выпал не ей. Но она решила, что это вознаграждение за пережитую боль и страдания.

А тут сразу серьезные отношения. Слава, так звали молодого человека, снял квартиру, и они, недолго думая, съехались, оповестив родителей о серьезности своих намерений. Родители уже начали копить деньги на свадьбу, а наши молодые – ругаться. Причиной скандалов чаще всего была ночная работа Славы. Его задержки в баре раздражали нашу героиню. Каждый раз в мыслях рисовалась сама собой неприглядная картина, в которой он флиртует со всеми девицами привлекательной наружности, но фривольного поведения. Да, Маргарита была ревнива. И все бы ничего, но ее ревность часто выливалась в попытки вызвать обратную реакцию. И тогда она тоже позволяла себе непонятные задержки после работы или походы в гости с неопределенными компаниями. Слава тоже стал ревновать. А потому уже через месяц после начала совместной жизни они заговорили о разрыве отношений. Несколько раз они пытались расстаться, но неведомая сила снова влекла их в объятия друг друга, они мирились и с новыми страстями бросались в водоворот ревности и скандалов. После одного из таких скандалов Слава, чувствуя за собой вину, решил сделать возлюбленной особенный подарок.

– Я понял, почему мы ругаемся, – объяснил он. – Просто у нас нет того, кто бы нас связывал.

– Ты говоришь о ребенке? – удивившись и прикрыв рот руками от восторга, спросила Маргарита.

– Нет. Я думаю, нам рано пока думать о детях. Еще сами на ноги не встали, но мыслишь ты правильно. Нам пора начать о ком-нибудь заботиться.

Он удалился в прихожую и вернулся с небольшой коробкой.

– Что это? – спросила смущенная Маргарита.

– Вот.

Он открыл коробку и достал оттуда маленького котенка.

– О Боже! – воскликнула Маргарита и обняла крошечное сокровище. – Как это мило!

– Да, – согласился тот. – Я думаю, нам надо начать о ком-то заботиться и пусть это будет котенок.

– О Боже! – не унималась та. – А как мы его назовем?

Кота назвали Баксом в надежде, что он принесет им удачу и деньги. С деньгами у ребят, если честно, было туго. Маргарита зарабатывала копейки, будучи воспитателем в детском саду, а заработок Славы был нестабилен. Так что нередко им приходилось одалживать деньги у родителей. Так, худо-бедно, они едва сводили концы с концами. А потому мечтали, что Слава сделает карьеру и разбогатеет. У него было несколько планов по открытию бизнеса. Но все они пока оставались лишь планами, к реализации ни одного из них он так и не приступил, объясняя это тем, что надо до конца все продумать. Ну а Маргарита верила в приметы и считала, что рыжий кот – это к счастью и к деньгам.

Но кот оказался бедовым. Он все время болел. За свои неполные два года жизни он успел переболеть лишаем, отитом, воспалением почек и мочевого пузыря. Так что денег он не то что не принес, но и из семейного бюджета на свое содержание забрал немало. Расходы семьи увеличились, денег стало не хватать в большей степени и, соответственно, скандалы тоже стали происходить чаще. Слава обвинял Маргариту в том, что она мало зарабатывает, а она его в том, что тот не бывает дома.

– Если я буду все время дома, нам не на что будет лечить твоего кота, – возмущенно оправдывался он.

– И когда это он стал только моим? – возмущалась в ответ Маргарита. Эта перепалка могла длиться часами.

В итоге Слава уходил разозленный и недовольный своей разрушающейся семейной жизнью. А там, в баре, все по-другому. И девушки улыбаются, и вечное веселье. Возвращаться домой с каждым разом у него желания было все меньше и меньше. И вот он снова поставил вопрос о расставании.

– Мне кажется, мы не подходим друг другу, – заявил он.

– Ты издеваешься? Ты это понял через два года совместной жизни? Почему не раньше?

– Если ты забыла, мы и раньше ругались и расходились.

– Но раньше были другие обстоятельства. А теперь у нас есть Бакс. Куда мы его денем? Ты знаешь, что я не могу с ним вернуться к родителям, у папы аллергия.

– Мне его оставлять тоже не надо, я редко в квартире бываю, его кормить будет некому.

– И куда мы его денем?

– Отдай его кому-нибудь!

– Кому? Кому нужен взрослый и больной кот?

– Да, действительно, какой еще идиот будет тратить столько денег на лечение кота! Выброси его на улицу, и все.

– Ты серьезно? Как можно выбросить животное? Мы в ответе за тех, кого приручили.

– Что за бред? Ну хочешь, живи здесь. Будем жить как соседи.

Маргарита обрадовалась представившейся возможности остаться, перспектива вернуться к маме с папой ее не прельщала, а самостоятельно снимать квартиру на зарплату воспитателя она не могла. Так они решили попробовать жить вместе ради кота. Просто анекдот. В нормальных семьях родители, обсуждая развод, договариваются жить ради детей, а наши герои договорились жить ради кота. Если бы кот об этом знал, он, наверное, возомнил бы о себе невесть что и, нацепив корону, требовал кланяться при встрече. Хотя, может, он и без того воспринимал все именно так, ведь говорят, будто кошки думают, что люди в принципе живут ради них. В общем порешили: Слава жил в одной комнате, Маргарита – в другой. Учитывая насыщенный график работы Славы, встречались редко, но все-таки случалось, и каждый раз эти встречи были малоприятными. Слава чаще стал позволять себе возвращаться домой нетрезвым. Шумел, включал музыку, пару раз заваливался в свою комнату с друзьями.

Понятно, что как главный квартиросъемщик, он считал себя хозяином положения, а наша героиня каждый раз чувствовала себя никчемной и никому не нужной. Попытки вразумить соседа не привели ни к каким результатам, скандалы стали повторяться. Маргарита старалась найти выход из сложившейся ситуации. Поговорила с друзьями, посоветовалась и решила сменить работу. Уволилась из детского сада и устроилась на местный завод в отдел закупок менеджером по поставкам комплектующих. В курс дела вошла очень быстро и стала зарабатывать. Уже через месяц сняла себе квартиру.

Когда переезжала, первым делом перевезла кота. Новая квартира Баксу тоже пришлась по вкусу. Он ни капельки не грустил и не переживал (хотя и существует мнение, что кошки привыкают к квартире, а не к хозяевам). У Славы тоже все сложилось хорошо. В баре он познакомился с официанткой, и теперь они работают и живут вместе. Как говорится, 24 на 7 рядом, нет поводов для пустых ссор.

Что ни говори, а рыжий кот все же принес счастье. Ведь если бы не он, наша героиня так бы и торчала в детском саду на копеечной заработной плате, и переезд к родителям постоянно маячил бы у нее на горизонте. Слава бы тяготился их отношениями. Кот стал той лакмусовой бумажкой, которая проявила все их проблемы.

Бакс, кстати, с тех пор болеть перестал. Видимо, он просто выполнил свое предназначение.

О красоте

В детстве мы не задумываемся о своей внешности. Красота и эстетика – понятия детям совершенно незнакомые. Грязное платье, порванные штаны никого не смущают. Поел – вытер руки обо что придётся. Сопли текут – размазал по щекам и вперед, навстречу приключениям. Никто из детей в песочнице, подбирая себе компанию, не задумывается над тем, как выглядит он сам или другой ребенок. Но чем взрослее становится человек, тем больше требований к его внешнему виду предъявляют окружающие. «Посмотри, какой ты неряха», – эти слова взрослого сигнализируют ребенку о том, что с его внешним видом не все в порядке. Так у нас появляются первые представления о том, как мы должны выглядеть.

Не помню, когда и в каком возрасте у меня появились первые представления о красоте. Мне кажется, я очень долго об этом не задумывалась. Но как только эти представления начали формироваться, я стала понимать, что от природы некрасива. Было это в школе, где-то на стадии перехода из начальной школы в среднюю. Однажды одноклассники стали определять, кто среди мальчиков и девочек самый красивый. Естественно, я в эти списки не попала, но переживать по этому поводу не стала, дома меня и страшненькую любили. Но зато у меня появилось первое представление о том, что красиво. Красивые мальчики и девочки были лидерами класса, все старались на них равняться, носить, например, такую же, как у них, одежду. Помнится, тогда как раз в школе форму отменили. А я почему-то не хотела одеваться так же, как эти «назначенные» красавицы, и с непониманием смотрела на тех девочек, которые стремились походить на первую красавицу. Делать прическу, как у нее, одеваться, как она. Я оставалась сама собой. И даже если мы шли в магазин за вещами, чаще руководствовалась принципом: «Ура! Мне что-то купят». И мне все равно было, походили ли эти предметы гардероба на те, что покупали первым красавицам.

А потом мы стали изучать на уроках географии в школе расы. И меня, смуглую от природы и наделенную пухлыми губами, мальчишки тут же окрестили «негром». Несколько недель это прозвище от меня не отлипало. Я пыталась придумать им какие-то в ответ, но, по-моему, путного так ничего и не сочинила. Через какое-то время все сами успокоились.

В общем, так я и жила, не имея никакого адекватного представления о своей внешности, с комплексом, привитым одноклассниками. Помню даже, как плакала в очередной раз после обзываний и спрашивала Бога: «Ну почему ты меня такой уродиной сделал?»

Я решила утверждаться в коллективе иначе. В отличие от красавиц- отличниц я давала списывать. А так как училась хорошо, мои услуги были часто востребованы среди отстающей мальчишеской братии. Так получилось, что с ними мне удавалось дружить лучше, чем с девчонками. Заметив это, одноклассницы позвали меня в свой круг и даже попытались навязать свои правила – с кем дружить, а с кем нет. Но я сразу обозначила свою позицию: плевать я хотела на их мнение и желания, буду дружить, с кем захочу. Так и получилось, что к периоду пубертата я дружила со многими в классе. Общалась практически со всеми по мере надобности.

В этот период настал переломный момент в моем самовосприятии. На волне популярности телесериала «Элен и ребята» я сменила имидж. Расплела свои косы, обрезала джинсы и сделала из них шорты, а найденную в шкафу старую мамину тельняшку завязывала на животе в узел, оголив пупок. Ходить в таком виде в школу, конечно, было нельзя. Но однажды я осмелилась прогуляться до школы, чтобы узнать результаты переводных экзаменов (мы сдавали их после 9 класса). Листочки с результатами вывешивали на окно первого этажа, поэтому прийти и посмотреть можно было в любой момент. Я пришла во второй половине дня, когда учителей в школе уже не было. По пути я поймала на себе не один восхищенный взгляд. Мужчины провожали меня взглядами, а один водитель даже остановился посреди дороги и посигналил, когда я проходила мимо его машины. Именно тогда я поняла, что, видимо, выгляжу неплохо.

Возле школы я встретила пару одноклассников. Их мой внешний вид тоже поразил. Они смотрели на меня так, будто увидели привидение, только при этом обрадовались: «Ура, оно существует». В общем, в тот день моя самооценка значительно выросла. Хотя еще долго я испытывала сомнения по поводу своей внешности. Достаточно длительное время я слышала комплименты только от друзей своего отца и думала, что моя внешность нравится только взрослым мужчинам, а моих ровесников она особо не вдохновляет. Но потом в мире стали популярны не худые блондинки, а черноволосые мулатки с пухлыми губами. Мои комплексы прошли.

И сегодня я знаю, что красота – это понятие относительное. В средние века женщины сбривали брови и выщипывали волосы на лбу, чтобы он казался выше. В эпоху Возрождения были популярны пышнотелые красавицы. В Африке женщины намеренно уродовали себя шрамами, ошейниками, тоннелями в ушах и тарелочками в губах, потому что так считалось красиво. Одно время красивым принято было считать худое тело, а сейчас, видимо, на волне популярности Кардашьян, все любят большие попы. С подиумов на нас уже смотрят модели XL. То, что считается красивым сегодня, навязано нам глянцевыми журналами и модными визажистами. И эта однотипная красота стала такой распространенной, что все в ней затерялись, потеряв свою индивидуальность. Но настал момент, когда мы вдруг стали ценить необычную красоту. Модели с витилиго, крупными веснушками, лысыми головами вызывают куда больший интерес. Их знают, их замечают, их выделяют из общей массы посредственностей.

К чему это все я? Да к тому, что надо оставаться самим собой. В погоне за модой и призрачными представлениями о красоте важно не потерять себя, свои особенности, свою индивидуальность.