Kitobni o'qish: «Сердце Алана», sahifa 3

Глава 4. Эмма

Мир жителя системы Эльсенуэ, г. Беловью, дом Грейс.

Передо мной лежит огромная сумка, а вокруг – горы из вещей. Очевидно, что Грейс вытащила с полок все, что смогла, а я не хочу задумываться, поэтому ничего не трогаю.

Тетя все равно переложит все по-своему.

Но на самом деле я не могу сосредоточиться и постоянно смотрю в окно, ведь до дрожи боюсь наступления вечера и внутренне отмеряю каждый час.

Нет. Меня не терзает отъезд из дома и все, что случилось утром. Во мне живет одна лишь мысль, что мой ангел помог мне и больше не придет, поэтому, чтобы отвлечься, я в десятый раз осматриваю комнату: переставляю вещи на полках, заглядываю в тумбочки, приподнимаю матрас. И, только убедившись, что книга исчезла, обессиленно сажусь на край кровати, всматриваясь в каждый уголок.

Уже полдень, и по полу рассыпаются солнечные зайчики, раскрашивая стены в золотистый цвет, а я думаю о том, что впервые вижу их, но при этом совсем не радуюсь. Меня терзает чувство, будто я впустила солнце в свой мир, и он лишился тайн и важных мелочей. Теперь он, как большое яркое пятно – понятен, прост, но не имеет смысла без него.

“Как же я хочу вернуть это утро, чтобы вместо колледжа отправиться в больницу вместе с Грейс! Я готова снова стать невидимой для мира и этого зеркала, лишь бы он остался со мной!” – шепчу я, погружаясь в забвение.

Боль потери и страх из-за моей догадки так поглощают меня, что я подхожу к зеркалу и хочу перевернуть его, чтобы больше не видеть глаз, лишивших меня сердца! Однако отражение в нем внезапно меняется. Стены начинают дрожать, будто вот-вот сложатся, как карточный домик, часы поворачивают вспять, а свет пробегает по комнате и замирает в оконной раме, как бывает только утром.

Mree – Face my fears

Чтобы понять, насколько все реально, я с удивлением оглядываюсь и понимаю, что вокруг ничего не изменилось. Грейс все так же шуршит коробками в кладовке, а часы показывают полдень, но в зеркале на них ровно семь! Затем в нем появляется тетя и подводит меня к столику, а после выбегает из спальни, будто забыла что-то.

Я же не жду ее, беру расческу и на ощупь провожу по волосам, как и сейчас, только в моих руках пусто.

Может ли отражение показывать то, чего нет? И если да, то как это возможно?

Пока я рассматриваю себя, за спиной появляется мужской силуэт. Он быстро приближается и становится отчетливей, а следом комнату окутывает знакомый аромат и заставляет меня дрожать от волнения.

Это он! Мой ангел рядом!

Его серые глаза скользят по волосам и теряются в области плеча. Сейчас мы так близко к друг другу, что я, как наяву, чувствую его дыхание на шее и мягкие подушечки губ, которые легко касаются моей макушки. Кажется, еще немного и он сделает шаг, чтобы выйти ко мне. Еще чуть-чуть и я увижу его рядом, но из кладовки резко вбегает Грейс и разрушает мое видение очередным недовольством.

“Что ты там делаешь?” – ворчит она, заметив, что я слишком увлеклась своим отражением.

Я же не слышу ее вопрос, потому что продолжаю размышлять и вдруг понимаю, что узнаю момент, увиденный в зеркале!

“Все это было этим утром! Выходит, он был рядом и молчал! Но почему?” – думаю я и с усилием щипаю себя за руку, тихо обвиняя Грейс: “Если бы ты знала, что прямо сейчас произошло самое важное знакомство, то оставила меня в покое, а не бегала в поисках чего-то забытого и очень важного только для себя!”.

От этих мыслей я едва не вскрикиваю на нее, находясь на пороге беспамятства, но, к счастью, вовремя понимаю, что не имею права, ведь Грейс столько для меня сделала и была рядом, когда я оказалась одна. Только она и никто больше!

Следом наступает осознание, что я ничего не могу изменить, и лишь оно заставляет меня успокоиться и, наконец, сделать вид, что я занята сборами. Только это выходит очень неуклюже, поэтому тетя снова вспыхивает, когда я бездумно подаю ей кошелек, оставленный у зеркала.

“Лучше не складывать деньги со всеми вещами! Мало ли, потеряются, и ты вообще останешься без них! Положи их в маленькую сумку, что я тебе купила. Она всегда будет у тебя на виду”, – требует Грейс, но, поняв, что я не вижу ничего вокруг, бормочет: – “Я сама…”.

Тетя быстро находит сумку и убирает кошелек, а я снова возвращаюсь к кровати, как вдруг происходит еще одна необъяснимая вещь: ее образ раздваивается, и один из них продолжает сборы, а другой – обнимает меня и, кажется, прекрасно понимает мои чувства.

– Все будет хорошо, – говорит она, поглаживая меня по голове, и от ее прикосновений мне становится так тепло и уютно, будто я вернулась в настоящий дом. За те два года, что я знаю тетю, мы никогда не были так близки, но мне впервые хочется прижаться к ней и не отпускать.

– Ты уверена? – спрашиваю я.

Она кивает и улыбается мне, как это делает мать, успокаивая своего ребенка, а затем ее двойник, вернее, настоящая Грейс, разрушает тишину странным вопросом:

– Ты так долго смотрела на себя в зеркало. Неужели хочешь стать блондинкой?

Ее фраза звучит так неожиданно, что я теряюсь, не переставая удивляться происходящему сегодня.

– Почему ты так решила? – допытываюсь я.

– Так всегда, дорогая. Мы смотрим в зеркало и думаем, что бы в себе изменить. И почему-то сразу на ум приходит перекраситься в блондинку.

Должно быть, она шутит, ведь у нее тоже светлые волосы! Только на лице тети нет ни намека на улыбку. Напротив, она со всей серьезностью убеждает меня в том, что я задумалась именно об этом.

– Мои подруги, прирожденные шатенки, перед колледжем разом решили стать блондинками, и когда я приехала туда вслед за ними, то столкнулась с целой армией своих клонов. Лучше бы вставили себе мозги! Конечно, я понимаю, зачем они поехали туда, и это слабо сочетается с учебой…

Грейс внимательно смотрит на мою реакцию, а я не могу выдать ничего, кроме недоумения:

– Тетя, я еду в колледж именно за этим.

– А не козлом, что разобьет тебе сердце. Запомни это!

– Тетя…– вздыхаю я и отхожу подальше от зеркала.

– Я хочу предупредить тебя, вот и все, – не унимается она. – Им всем нужно лишь одно – твоя красота и тело, а еще сговорчивость! Остальное их не волнует. Эти мужланы станут обесценивать твою свободу и личный выбор, и вскоре ты сама не поймешь, чего хочешь на самом деле! Пожалуйста, будь благоразумна. Не забывай, что ты достойна только лучшего парня.

– И как же его отличить? – с досадой спрашиваю я.

– Его будут волновать твое будущее и настоящее, разумеется. Он не позволит желаниям своего члена стать важнее тебя, и никогда не покинет. Ни под каким благородным предлогом! Помни об этом! Тетя – опытная женщина. Меня не проведешь.

А что, если у него есть на это причины? Конечно, для Грейс нет никаких оправданий, и она без соли съест любого, кто посмеет так поступить со мной или с ней.

Только почему в ее словах так много горечи?

– Значит, когда-то ты попалась на эту удочку? Поэтому так ненавидишь мужчин? – рискую предположить я, наперед зная ее реакцию.

В ответ Грейс картинно щурится, будто я сказала чепуху, но мне очевидно, что ее душу бередит большая рана, которую она тщательно пытается скрыть.

– Я всегда учусь на чужих ошибках и не позволяю пудрить мне мозги, – заявляет она, поправляя прическу.

– Но ты и не испытала того, что испытали другие, – спорю я. – Да, возможно, их отношения не были гладкими, но они были счастливы и будут вспоминать об этом всю жизнь.

– Или воспитывать детей, что никогда не увидят своих отцов, – устав от полемики, громко отвечает тетя и переходит к главному совету: – Дорогая, я не против любви! Но она приходит один раз за жизнь. Я лишь хочу, чтобы ты нашла такую любовь и не разменивалась на отношения ради воспоминаний.

Грейс рассуждает, как всегда, логично, и где-то я даже согласна с ней.

Чтобы не чувствовать разочарования, мы жертвуем эмоциями и остаемся один на один с собой. И все же, меня не покидает ощущение, что все сказанное относится именно ко мне и к мужчине, что все это время скрывался за невидимой стеной.

Я снова думаю о нем! Хватит! Каждая мысль причиняет немыслимую боль. Нужно отвлечься. Просто заполнить день чем-то, только бы не вспоминать о ночи! А дальше – будь, что будет.

– Знаешь, давай устроим девичник с сопливыми фильмами и разговорами до ночи. У нас никогда на это не было времени и сил, – внезапно предлагаю я.

Тетя с улыбкой смотрит на меня, словно не верит в то, что слышит, но быстро понимает, что сейчас нам обеим нужно расслабиться, и соглашается:

– Но не позже одиннадцати! Тебе нужно выспаться.

Ничего не хочу слышать о сне! Я готова не спать до утра, только бы отложить почти неизбежное прощание! Почему-то я так уверена в нем, будто это уже свершившийся факт.

– Отлично, тогда я закажу пиццу, а ты поищи фильм. Справишься? – спрашиваю я, но понимаю, что сама никогда не делала ни того ни другого, ведь всеми бытовыми вопросами всегда занималась Грейс.

– Еще бы, я большая любительница слезливых мелодрам, ты не знала? – монотонно отвечает тетя.

Маска жизнерадостности – самая опасная из всех. Грейс переживает за меня, а я отчаянно пытаюсь отвлечься, и мы обе существуем где-то очень далеко от этой комнаты. Поэтому совместный вечер может стать для нас задачей не из легких. К тому же, за все два года я не помню, чтобы тетя хоть немного развлекалась, так что, вполне возможно, она не сможет назвать и пары подходящих кинолент.

И все же Грейс не может играть долго и предлагает поменяться:

– А знаешь, давай наоборот! Выбери фильм, а я закажу пиццу. Что-то спокойное и жизнеутверждающее, пожалуйста.

– Конечно, – мило отвечаю я, удивляясь, что такая женщина, как Грейс, вообще знает о существовании слова «спокойствие».

Тетя выходит из комнаты, а я беру старенький ноутбук, который она все время оставляет на столе, чтобы включать свои любимые песни и аудиокниги, и открываю стартовую строку браузера.

Оказывается, я умею пользоваться компьютером, только не могу вспомнить ни одного подходящего фильма, будто никогда не смотрела их раньше, и решаю положиться на рейтинг. Судя по описанию, вот этот неплох, но я не успеваю толком вникнуть в суть, потому что Грейс уже входит в спальню с большой тарелкой горячей пиццы.

– Прошло только пять минут! – удивляюсь я, рассматривая сочные куски, покрытые еще горячим сыром.

– Для преодоления ста метров это даже много, дорогая, – без тени сомнения отвечает тетя и ставит пиццу рядом со мной.

Доставка не могла приехать так быстро! Конечно, я не знаю города, но вспоминаю дорогу до дома и прекрасно помню, что в районе нескольких километров отсюда нет ни одного ресторана или кафе. Только кукольные домики, вроде нашего.

– Ты выбрала мой любимый фильм? Как ты узнала? – вдруг вскрикивает Грейс.

Кто бы мог подумать, что банальная мелодрама в фаворитах у такой серьезной женщины!

– Честно говоря, случайно выбрала в поиске, – оправдываюсь я.

– Ты должна посмотреть его. Это настоящий учебник мудрости!

– “Бриджит Джонс”? – с сомнением переспрашиваю я. – Я прочитала описание…

– Оставь занудные лекции для колледжа. Житейские мудрости можно черпать и из любовных комедий, – заключает тетя и ждет, когда я сяду на пол рядом с ней, чтобы начать киносеанс.

Спустя минут тридцать бесконечного цитирования и комментариев от тети, я понимаю, что переоценила свои возможности, ведь смотреть с ней фильм совершенно невозможно. К тому же я слишком поздно осознала, что чужие любовные эмоции очень раздражают, когда собственные разрывают меня на части! Так что, выдержав для приличия еще пять минут, я, наконец, делаю вид, что сплю, чтобы избавить себя от этой пытки.

На удивление, Грейс почти сразу останавливает фильм и выходит так тихо, что я не сразу понимаю, как остаюсь в комнате одна. А следом в меня впивается совесть и кричит, что в последний день вместе мне следовало быть терпимее к ней.

“Так нельзя! Я должна извиниться за неудавшийся вечер! Наверняка тетя расстроилась и сейчас, как всегда, сидит у окна в своем любимом кресле” – корю я себя.

В надежде застать Грейс в гостиной, я быстро спускаюсь, но не нахожу ее ни в зале, ни в комнате на первом этаже. Стопка медицинских справочников с закладками в разделах о болезнях глаз все так же лежит на месте и, похоже, тетя даже не прикасалась к ней.

Но, выходит, что это правда! Я была больна, потом незнакомец вылечил меня, а Грейс притворяется, что не замечает очевидного? Так или иначе, вокруг меня что-то происходит, и я никак не могу найти этому внятного объяснения.

Как назло, бесконечные мысли навевают сон. Я постоянно зеваю и быстро иду на кухню, чтобы приготовить крепкий кофе, потому что обещала себе продержаться хотя бы эту ночь. Но внезапно входная дверь сама по себе распахивается, и этот резкий звук заставляет меня вздрогнуть.

По ногам пробегает холодок и, растворяясь по дому запахом реки, зовет меня наружу. Я не хочу гулять, поэтому решительно иду к выходу и дергаю за ручку, чтобы закрыть дверь, но она вновь распахивается, и открывает мне по-настоящему сказочный вид.

Вся наша белоснежная терраса усыпана маленькими огоньками! Они спускаются с неба и блестят на крыше, словно звезды. Вместо дороги мимо течет широкая река, и ее тихие волны омывают деревянные ступени, а вдалеке виднеется узкая полоска леса. И я точно понимаю, что не смогу уйти отсюда! Беру плед, что лежит на полке возле входа, и вместе с кружкой выхожу. А когда переступаю порог, дом исчезает, и от него остается лишь одна стена.

Прохладный ветер мурашками спускается по шее и холодит пальцы рук. Я сажусь в кресло и, сделав глоток, ставлю кружку на стол, затем плотнее укрываюсь пледом. Однако меня согревает не он, а единственная мысль, что мой ангел тоже видит это небо, и только поэтому мы вместе.

А может, он уже где-то рядом со мной?

Глава 5. Алан

Мир жителя системы Эльсенуэ, дом Алана.

Свежий воздух хорошо проветривает голову, а еще превращает мерзкие мысли в фарш. Как только я избавляюсь от всего дерьма, что вылил на Шекса, внутри не остается ничего, кроме Эммы. Я знал, что так и будет, и отчаянно пытаюсь отвлечься, так что скидываю шмотки и прыгаю в ледяной бассейн, но, похоже, только кипячу воду, а не охлаждаюсь.

“Шекс прав, я должен выдержать всю ночь и не сорваться. Хотя о чем я? Блокировка все равно не даст мне прийти в ее сон, и я не настолько спятил, чтобы нагрянуть на порог”, – думаю я, повиснув на бортике. – “Эмма точно будет ждать меня сегодня. Я долго храбрился, но сейчас, один на один с собой, понял: быть наркозависимым проще, чем слезть с любовной иглы. Она настоящая заноза в мозгу”.

Чтобы дать себе еще один шанс забыться, я ныряю под воду и открываю глаза. Только вместо спокойствия на ум приходит очередная аналогия. Сейчас я, как рыба в банке, пытаюсь найти выход там, где его нет. Вернее, есть, но для этого нужно покинуть бассейн. И я намереваюсь сделать то же самое, только я сейчас не о плавании.

К черту все! Придется придумать что-то еще!

Мне нужно одеться, поэтому я провожу рукой поверх груди, и вот я стою в тех самых трениках и футболке, которые так ненавижу. Не люблю казаться проще, но сейчас не тот момент. Хотя я уверен, что старуха предпочла бы увидеть меня в кандалах и тюремной робе. И лучше всего в каменных застенках.

Мне не знакома физическая усталость, но я еле дохожу до дивана и падаю, будто у меня нет сил. А дальше начинаю уговаривать себя успокоиться и просто пережить эту чертову ночь, потому что завтра будет намного проще.

Наверное…

Да, кого я обманываю! Единственное, что меня способно сдержать сейчас – это книга с очередной историей! Только она больше не затаскивает меня в них, а валяется без дела, как бестолковая вещь!

На удивление, стоило мне подумать о ней, как этот сборник ужасов сразу же возникает рядом и угрожающе шелестит страницами. С их поверхности поднимается какая-то пыль, превращается в туман и быстро заполняет всю комнату, так что я почти ничего не вижу. Зато чувствую, как вода течет по полу и поднимается до колен. А когда достигает груди и все стихает, сквозь туман начинает проявляться небо, покрытое фиолетовым закатом.

Вчера мы были здесь во сне! И я уверен, что там, на берегу, за этой дымкой меня точно что-то ждет. Может, пустыня или ледяные горы, я бы даже согласился на площадь с плахой, только бы не встретиться с Эммой! Это будет слишком жестоко!

Чтобы быстрее понять план Айны, которая, очевидно, и притащила меня сюда, я направляюсь к берегу и медленно умираю, потому что вдалеке вижу до боли знакомую белоснежную террасу. Только она стоит сама по себе и опирается на единственную стенку от дома. В центре нее – открытая дверь, из которой выглядывает Эмма и, взяв плед и кружку, садится в кресло.

Так и знал! Старуха не отстанет от меня и будет вечно подливать масло в свой костер инквизиции! Но зачем? Зачем она это делает? Я ведь сказал, что больше не вернусь туда!

Тем временем, Эмма укрывается и поднимает голову к звездам, а я, похоже, рехнулся, потому что начинаю слышу ее мысли. От них голова идет кругом и больно щемит в груди, а пульс совершает кульбит и заставляет прислушиваться к каждому слову.

“Может, он видит то же небо…” – проносится в голове, и я мысленно отвечаю: “Ты права, над нами одно и то же небо, только мы больше не вместе…И никогда не будем. Не проси меня об этом!”.

Отвернувшись, я начинаю плыть к другому берегу и делаю это так быстро, будто за мной гонится десяток акул. А когда выхожу, сталкиваюсь с прозрачной стеной, которая не дает мне уйти дальше.

“Изобретательно, ничего не скажешь! Ты упорно держишь меня взаперти! Плевать! Когда-нибудь я все равно выйду отсюда, нужно только подождать! День, два, три…неважно!” – рычу я и ложусь на маленький клочок травы рядом с водой.

Только светлые не собираются сдаваться и превращают это место в филиал рая на земле. Как по волшебству, луна становится больше, и, вслед за звездами приближается к реке. Ее лучи тонут в волнах, ширятся, превращаются в дорогу и расстилаются до другого берега. Но меня не взять такими фокусами!

“Я все решил и не стану отступать! Уже поздно! Слишком поздно что-то менять!” – кричу я, бросив камень в импровизированную дорогу, чтобы старуха поняла мое намерение.

Но вместо того, чтоб прекратить, Айна решает появиться рядом с привычным укором в голосе:

– Так и будешь лежать здесь или у тебя хватает смелости, только чтобы расправиться с растением?

Смотрю на нее и все больше ненавижу! Она, как всегда, явилась в свете, чтобы выглядеть сущим ангелом. Длинное платье, белые волосы, прожигающий взгляд и, конечно, ореол. Все это рассчитано только на один эффект – показать, насколько она лучше меня, хотя, по сути, является только моей частью!

– Зачем ты притащила меня сюда? Ты же не хочешь, чтоб мы были вместе! И ты заблокировала мои силы!

Она смотрит на террасу и спокойно отвечает:

– Ты потратил очень много энергии на ее исцеление. Это вынужденная мера…Особенно после того, что ты сделал!

– Убирайся! – огрызаюсь я, схватив очередной камень.

– Я думала, у тебя хватит духу поговорить с Эммой в последний раз. Ты был с ней два года, а теперь забьешься в угол, как нашкодивший кот? – издевается она.

– Я сделал то, что посчитал правильным. Она должна забыть обо мне как можно скорее.

– А ты, сможешь забыть?

Терпеть не могу, когда она без спроса врывается ко мне в голову, поэтому вскакиваю и начинаю вопить: “Проваливай! Мне не нужны твои мудрые советы!”.

– Как знаешь. Только где реальная книга, Алан? – вдруг хитро спрашивает Айна, и я понимаю, что этот вопрос звучит не просто так.

А вскоре я укрепляюсь в своем хреновом предчувствии, потому что в голове возникает видение из этого утра. Только оно не мое и не Эммы, а парня в кепке, которого я встретил в парке у больницы.

Теперь я вижу все его глазами. Вот он идет к лавке и бросает поддельную книгу рядом, так, чтоб я не увидел этого. А настоящая…находится в моем кармане…или нет?

Черт! Ее что, подменили?

– Это не она? – спрашиваю с дрожью в голосе и молюсь, чтобы мои догадки не подтвердились, а старуха качает головой, и этим ответом убивает часть сердца. – И где она?

– У Эммы.

– У Эммы? Черт! Зачем ты отдала ее? Она же погибнет! – хриплю я от сильного крика. – Забери ее! Немедленно!

– Ты многого не понимаешь. Книга поможет ей спасти тебя, потому что ты сам не сможешь этого сделать.

Я много раз говорил ей об этом и повторяю еще:

– Мне не нужно спасение! Я просто хочу исчезнуть! Навсегда! На веки вечные! Так что убирайся! И прекрати вмешиваться в мою жизнь!

Айна не отвечает мне и быстро исчезает, а я остаюсь с единственной мыслью о том, что должен забрать книгу сам. Старуха точно добивалась этого, а у меня, как всегда, нет выбора. Только сейчас сделать это гораздо сложнее, ведь я не согласился сразу, так что лунная дорожка растворяется в воде и открывает мне единственный путь – добраться до берега вплавь.

В этом вся суть светлых: дать выбор и отнять за плохое поведение!

Не теряя времени, я снова захожу в реку и стремительно плыву к другому берегу. Не знаю, что ждет меня там, и не понимаю, как буду смотреть в глаза Эмме, что говорить и прочее…Но я должен что-то придумать и не влипнуть при этом. Правда, это довольно быстро перестает быть выполнимой задачей, потому что при виде пристального взгляда любимых зеленых глаз я понимаю: мне конец!

Эта встреча – мой личный ад и рай одновременно!

Заметив, как я приближаюсь к ней, Эмма разворачивает плед и говорит с такой нежностью, что я плавлюсь от каждого ее слова:

– Это ты…Ты был со мной рядом столько времени, и теперь я тоже вижу тебя. Я так много хотела тебе сказать…

– Алан, – продолжаю я.

Она несколько раз повторяет мое имя и встает, а затем подходит ко мне и обнимает так искренне и крепко, что я с трудом сдерживаю порыв поцеловать ее. Вместо этого я провожу губами по ее лбу и, как могу, прячусь за маской спокойствия.

“Садись рядом, побудь со мной до утра”, – просит любимая, утягивая меня к креслу.

Как я могу сопротивляться? Я всегда принадлежал лишь ей одной и сделаю все, чего она захочет. Знаю, что шел сюда не за этим, но Эмма парализует мою волю и напрочь отключает мозг. Так что я не замечаю, как оказываюсь в том самом кресле из ротанга, окутанный чарами и теплым мягким одеялом.

Это кажется глупостью, но, похоже, такие мелочи отправляют в нокаут сильнее удара боксера. Раньше я не понимал, что именно из них и состоит наша жизнь, и точно посмеялся бы над этим. А сейчас содрогаюсь от ее близости и впервые ясно чувствую значение слова “трогательный”.

Это так просто и сложно одновременно, но…дело не только в Эмме! Сейчас каждая чертова деталь бьет прямо в мое сердце, и мне не больно, мне тепло.

Заметив, как предательски дрожат мои пальцы от волнения, любимая улыбается и подносит кружку кофе к моему лицу. Я же никогда не увлекался этим напитком, и все же, щурясь от приторного запаха, делаю глоток. А затем еще три, ведь рядом с ней я выдержу все что угодно! Правда, мне не становится легче, и из-за дрожи несколько капель остаются на моих губах и подбородке. Но Эмма не теряется, а ловит их, прислонившись ко мне так близко, насколько я никогда к ней не был.

Наконец, я чувствую ее теплые губы. Их вкус затмит даже десяток ложек сахара! А ее вазгляд больше не пугает меня, наоборот, я хочу, чтобы она смотрела только на меня и больше ни на кого на свете!

“Хочешь детский фокус?”, – предлагаю я и, дождавшись ее согласия, продолжаю: – “Выбери звезду, а я достану ее для тебя. Только не ту, что сама падает с неба. Она должна быть особенной, как ты”.

Эмме будет сложно сделать выбор, ведь звезды осыпают все вокруг и сияют одна ярче другой. Но честно, я бы лет сто смотрел на это, и сейчас улыбаюсь, как кретин.

“Видишь ту звезду, ее зовут Эмма…”, – выдумываю я и показываю на пустой участок неба, а она так забавно подыгрывает мне, пытаясь разглядеть там хотя бы маленькую точку.

В ответ я искренне смеюсь, но не над ней, а над самим собой, ведь все это у меня впервые. Даже в детстве я не могу припомнить подобных наивных встреч и разговоров! Потому еще минуту стараюсь взять от них все ощущения, какие только возможно, а дальше – тянусь к небу и, незаметно создав в ладони сияющий золотистый шар, делаю вид, что достал ту самую звезду.

Конечно, это иллюзия, но пусть Эмма думает, что рядом со мной возможно все, ведь это отчасти правда. Просто я слишком долго тратил свои силы впустую.

Через секунду огонек уже трещит в ее руке, а улыбка восторга не сходит с лица. Я же смотрю на нее и чувствую, как моя любовь растет в геометрической прогрессии, сильно пульсируя в груди. И кажется, еще чуть-чуть, сам стану такой же звездой в ее ладонях, лишь бы Эмма всегда была рядом.

Тем временем, ночь начинает уступать права рассвету. Звездное небо исчезает и возвращает своду ярко синий цвет. К тому моменту я окончательно убеждаюсь, что не смогу просто так уйти, и собираюсь честно сказать об этом, как вдруг на столике появляется та самая книга и возвращает меня в страшную реальность.

От неожиданности я вскакиваю и пытаюсь забрать ее, но мои ладони проходят сквозь обложку и никак не могут зацепить пропажу.

– Что ты делаешь? – с испугом спрашивает Эмма.

– Как она попала к тебе? – кричу я.

– Я нашла ее, – неуверенно отвечает она и продолжает: – Вернее, мне ее подбросили.

– Не открывай ее! Слышишь? В ней много зла и боли!

– Тогда зачем она тебе? – протягивает Эмма и начинает исчезать вслед за видением, оставив мне лишь тягостное чувство одиночества.

Через секунду я снова стою на лужайке перед домом и стараюсь навсегда запомнить те самые зеленые глаза и улыбку, но следом меня накрывает волна самобичевания, и я не могу контролировать ее.

“Какой же я придурок!” – разбивая руки о стену дома, ору я. Но все без толку, потому что раны быстро затягиваются и напоминают о моем проклятии. – “Сейчас я даже не могу уничтожить себя, не могу появиться там и защитить Эмму! Я вообще ничего не могу!”.

Ворвавшись в дом, я начинаю звать Шекса, но быстро понимаю, что он еще не вернулся. Так что решаю действовать сам: беру ключи, вызываю тачку и, как герой занюханного фильма про гонщиков, лечу обратно в Беловью, продолжая отправлять старухе тысячи проклятий:

“Ты думаешь, твои ценные уроки – благо для всех? Иди к черту! Только посмей подвергнуть Эмму опасности! Я не уйду, но переверну все миры здесь, пока не останется ничего, кроме пепла! И для тебя это долбанный цугцванг, без вариантов!”.