Домой возврата нет

Иногда складывается ощущение, что каждая книга, каждое произведение XX века как невидимая ниточка, как незаметная тропинка ведет, приближает к чему-то самому главному.… Это что-то… Рубикон человечества. То к чему все шло, и то от чего все начиналось. К чему пришли люди и откуда теперь начинают путь. Томас Вулф умер в 1938 г. Он не мог знать о том, что через год начнется II мировая. Он не мог предугадать тот ужас, который охватит весь мир. Этот его роман издан посмертно, в 1940 году. Но он пишет так, словно подводит читателя прямо к этому Рубикону.… Словно рассказывает предысторию. Вулф пишет автобиографичный роман, он рассказывает о самом себе, рассказывает, что чувствует, чем терзается, что ищет и что находит. С трудом верится, что этот роман его последнее произведение, наиболее зрелое. Та патетика, эпичность, глобальность романа присуще больше первым произведениям обычного писателя. Когда писатель пишет первый роман, он словно хочет выговориться, быть услышанным, выплеснуть все что накопилось у него. И «Домой возврата нет» производит именно такое ощущение.

Что можно сказать о книге "Домой возврата нет"? Книга очень густая, вязнешь в ней. Как бы не увлекало от этого скорость не изменится.

Как всегда, в своем стиле, я не прочитала первую часть этой дилогии, понадеявшись на то, что автобиографичность романов писателя сыграет мне на руку и эта книга будет связана с прочитанной "Взгляни на дом свой, ангел". Так и оказалось, хотя эта книга, конечно, намного прочувствованнее, она более зрелая и осознанная. В ней Томас Вулф все также поддается обаянию мелких деталей, может в течение многих страниц описывать какой-нибудь, на первый взгляд, пустячок, но повествование более слаженно, не так далеко растекается мыслями по древу, хотя и объединяет в себе многие размышления писателя на разные темы, начиная от того, что такое Америка и какое у нее будущее, до проблем всего человечества.

Как я уже сказала, роман очень автобиографичен, хотя Вулф сам от лица протагониста заявляет, что эта биографичность не является фотографической. Он берет за основу опыт, миллионы встреченных лиц, к которым жадно прислушивался и в чьи лица так долго вглядывался, чтобы однажды запечатлеть их на тех тоннах исписанных страниц. Они служат его миссии.

Если "Взгляни на дом свой, ангел" запомнился как приближенный к потоку сознания текст, то "Домой возврата нет" сочетает в себе множество разных подходов к подаче текста. Вулф приближается и отдаляется от создаваемого полотна, превращая свое героя, Джорджа Уэббера, в мелкую букашку, но потом бросаясь в самую глубину его ощущений, как, например, на вечеринке, где он понял о том, что ему нужно расстаться с возлюбленной или когда размышлял про славу. Иногда геро становится нерешительным мальчишкой, но порой он решителен и зрел. Под конец произведение обращается в манифест, когда Джордж пишет письмо своему издателю, объясняя причины разрыва и ухода к другому редактору. Он пародирует Синклера, заставляет грустить и усмехаться, задумываться и вглядываться, предчувствуя беду.

И невозможно не сопоставлять прочитанные мною два романа Вулфа. И если с Юджином я резонировала, то Джордж Уэббер с его рассуждениями с трудом до меня мог достучаться. И его рассуждения об Америке, о писательстве, пожалуй, знаковы для литературы, но на личном читательском опыте для меня имеют меньшую ценность, чем его первый роман-взросление.

Самые пронзительные части романа - там, где он описывает Германию на пороге войны, которая из очага философии и высокого превратилась в хорошо организованную машину, движущую страхом. Эпизод заканчивается арестом еврея, который пытался сбежать, но попался на границе. И другие яркие моменты - это объяснение собственно названия: того, почему нам нет возврата домой, возврата в детство, в моменты, когда мы были счастливы. Мы оглянулись на дом и поняли, что туда уже никогда не вернемся. Отсюда есть путь только вперед.

Даже боги не знают, сколь долго эта книга блуждала с полки на полку, пока наконец-то не спикировала в мои руки. Всё ожидание, всё предвкушение оправдались более чем полностью.

С самого начала было любопытное чувство, что по настроению Вулф очень напоминает Стейнбека — что, разумеется, не упрёк что одному, что другому. Вулф больше по городской среде и в чём-то большему масштабу, но общий, так сказать, вайб ощущается. Цените Стейнбека — попробуйте.

По канонам литературы, если в книге появляется Имярек, то автор должен по крайней мере хоть как-то обозначить дальнейшую судьбу этого самого Имярека. Вроде как нельзя пять глав рассказывать о ком-то, а потом выбросить за борт. На самом-то деле льзя. Вулф очень ловко показал, как появляются и исчезают люди в нашей жизни. Вот была некая женщина важной, значимой частью, а после она исчезает из поля зрения — и уже не известно, как она, что с ней. Нельзяграмм тогда ещё не придумали, а если бы и придумали — зачем смахивать пыль с того, чему место в кладовке где-то между банкой из-под «Нескафе» с шурупами и дырявым вязаным носком?

Центральный персонаж, конечно же, всё-таки есть; это писатель Джордж Уэббер. Писатель начинающий, и весьма интересно вот что: его первая книга посвящена жизни в маленьком городе (если точнее, захолустном городишке) со всеми его жителями. Книга основана на реальных событиях и реальных людях с некоторыми изменения в сторону художественного вымысла. Поскольку зачастую книги подобного толка неприглядны, односельчане на Джорджа ополчились. Этот момент автобиографичен; с самим Томасом Вулфом так и произошло. По сути, он переосмысляет и детально рассматривает этот опыт через своего персонажа, расширяет пережитое до масштабов страны, которая всё ещё ощущается домом, но места в ней словно уже нет. Сюда же относится та ступень развития общества, когда мерилом являются деньги и возможность/вероятность продаться, вопрос лишь в цене. Будто поступать из соображений собственной совести и собственных представлений о правильном и неправильном — дикость.

И если, случалось, одному из этих трезвых практических дельцов пытались доказать, что такой-то поступил так или иначе не из чистейшего эгоизма и своекорыстных расчетов, а по иным причинам, что он предпочел страдать сам, лишь бы уберечь от страданий тех, кого любит, или оказался человеком верным и преданным, и его нельзя ни купить, ни продать просто потому, что он честен и верен по природе своей, — проницательный делец вежливо, но насмешливо улыбался и пожимал плечами.

В этом плане Вулф максимально классический писатель первой половины 20 века. События происходят после Первой Мировой и накануне Второй (на момент написания она ещё не случилась, но тем не менее). Особенность произведений того периода — тотальная растерянность, потерянность, безнадежность. Человек уничтожает другого человека, технический и научный прогресс обернулись во зло. Вулф буквально в 1939-1940 году успевает обдумать набирающие обороты нацизм и режим Гитлера, но едва ли и он представлял, до каких масштабов это дойдёт. Пробирает до костей, когда думаешь об этом.

Книга полна размышлений и эволюции взглядов через всё того же Джорджа. Опять же, Вулф пытается понять, как люди живут в этом мире, как (не) справляются с ним, где выход, есть ли он? Как то, что могло произойти в юности (должна сказать, меня нелегко шокировать, но здесь затряслись руки), влияет на дальнейшую жизнь? Конечно, к определённому итогу он приходит — разбирает, какой путь находят одни, какой — другие. К чему склоняется он сам — узнаете, если дочитаете*.

*я не маркетолог, я переводчица**, мне позволительно такое неизящное завлекалово.

**перевод Н. Галь и Р. Облонской изумителен, это я вам как переводчица и ворчливая читательница говорю.

«Домой возврата нет» — та книга, после которой лично я испытываю мощный отходняк, когда пьешь кофе как лунатик, бродишь как лунатик, остановившимся взглядом пялишься на скачущих по забору воробьев и думаешь, как жить.

Такое бывает не так уж часто. Тем и ценнее.

И все же он бессмертен, ибо добро и зло, сотворенные им, остаются жить после него. Зачем же тогда человеку становиться союзником смерти и в жадности и слепоте своей жиреть на крови брата своего?

Как же сложно писать о подобных книгах. Слишком исповедален стиль автора, по-настоящему искренне Вулф пытается открыть читателям писательскую душу. А так как книга вышла посмертно, она выглядит завещанием.

Канва романа проста и незатейлива – начинающий писатель Джордж Уэббер после написания первой книги, а затем её опубликования в муках создаёт второй роман. Всё содержание произведения подчинено этой главной теме. Думаю, что для любого творческого человека близки и понятны терзания и мытарства главного героя. И жизнь молодого автора, с одной стороны подчинена стремлению реализовать себя, создать достойное произведение, доказать не случайность успеха первой книги, добиться славы. Но с другой стороны, события происходят на фоне главного биржевого краха в США ХХ века в октябре 1929 года, то есть Томас Вулф максимально использует текст, чтобы показать острый кризис в американском обществе, своеобразный слом эпох, когда решались вопросы жизни и смерти для большинства граждан страны. Не было людей в то время, кого бы не затронул этот коллапс экономики США. Поэтому роман показывает переломный момент жизни начинающего писателя на фоне гиперкризиса общества. А завершающими главами книги становятся события на фоне приближающейся мировой катастрофы – в Германии 1936 года проходят Олимпийские игры. Джордж Уэббер полгода находится в обществе нарождающегося гитлеровского фашизма.

Несмотря на строгий сюжет, последовательное действие романа, всё-таки произведение дробится на эпизоды. Очень многие страницы выглядят, как отвлечение на подробный рассказ не о главном герое, молодом писателе Джордже Уэббере, а о людях, его окружающих. Конечно, основное действие связано с ГГ, но порой в тексте автор оставляет его на долгие, долгие страницы, чтобы поведать нам об его любимой женщине Эстер, талантливой художнице театральных постановок, её муже мистере Джеке, преуспевающем воротиле с Уолл-стрит, редакторе Лисхоле Эдвардсе, несомненно любимом образе автора, и многих других персонажах от официанта до крупных издателей. Книга населена многочисленными действующими лицами, очень живыми и разнообразными.

О каждом из персонажей можно долго говорить, но особо хотелось бы остановиться именно на Лисхоле Эдвардсе, первом редакторе, который поверил в талант Уэббера, выпустил его дебютную книгу. Очень подробно Вулф останавливается на образе Лиса, детально описывает эту выдающуюся личность, своеобразную и странную, особенную и неповторимую. Конечно, этот характер заслуживает и отдельного внимания, и пристального изучения (кажется мне, что подобный типаж я встречаю впервые). Забавно, что сам Джордж определяет Лиса как Проповедника – Экклизиаста. «... десять лет смотрел он, как работает Лис Эдвардс, и прекрасно знал, что для этого нужно: живое негаснущее пламя среди мрака, спокойное, неустанное и непрестанное напряжение, упрямая воля — довести до конца то, ради чего горит это пламя и что сознает дух; и какая это невысказанная мука, бьешься изо всех сил, чтобы достичь цели, как-то одолеть всеобщее противодействие, слепое и тупое воинствующее невежество, враждебность, предрассудки, нетерпимость… а против тебя все дураки, какие только есть на свете: и выжившие из ума дряхлые старцы, и жеманные, сюсюкающие дамочки, и ханжи, лицемеры, филистеры, и злобные тупые завистники, и — что хуже всего — просто-напросто обыкновеннейшие дураки, непроходимо, безнадежно безмозглые и тупые по самой природе своей!»

Вся книга получилась многогранной, насыщенной большим количеством философских рассуждений. И это произведение, созданное почти сто лет назад, безусловно, относится к классическим.

Часто ли мы задумываемся о том, как воспринимают реальные прототипы изображение их в литературном произведении. Томас Вулф показывает это блестяще. Несомненно, автору в его настоящей жизни досталось по полной программе. Это заметно по всему тексту. Уверен, что описанная реакция общества на первую книгу Джорджа Уэббера включает в себя автобиографический опыт самого Вулфа. Выдержать подобный прессинг, стремление обвинить писателя во всех смертных грехах, оболгать его, назвать – «неамериканцем», даже угрожать убийством… Можно долго перечислять те морально-психологические методы воздействия, которым подвергся молодой сочинитель. У меня только возникает вопрос – этот человек должен быть из металла, чтобы снести все упрёки, оскорбления, попытки поквитаться?!..

Чрезвычайно полезной оказалась поддержка нашего героя маститым писателем Мак-Харгом, знаменитым американским романистом, который разглядел в первой книге мощный потенциал и неординарное дарование Уэббера. Подобная помощь оказалась неоценимой. Как и мудрые советы опытного гуру – «…Вам наговорят с три короба всякого вздора… Найдётся вдоволь молодых умников, которые станут вас учить, как надо писать, и станут толковать – мол, вы делаете совсем не то, что надо. Станут объяснять вам, что у вас нет своего стиля, нет чувства формы… Наматывайте всё на ус, всё, что только сумеете. Постарайтесь извлечь из всего этого как можно больше толку, но, если вы понимаете, что это неверно, отмахнитесь». Замечательные слова, вложенные автором в уста Мак-Харга о том, что писатель сам всегда понимает, что верно, а что неверно. Понимает куда больше, чем когда-нибудь доведётся понять его критикам. Настоящий писатель видит, когда попадают в чувствительную точку, так как сам знает, где его слабости, а где на самом деле вздор и пустяки. И доверять надо в первую очередь самому себе, а не прислушиваться «к словам всяких умников». Вся поддержка признанного обществом Мак-Харга столь необходима Уэбберу, чтобы найти мужество идти своим путём, создавать новые книги, не оглядываясь на критику и не поступаясь своими принципами. Простые советы, но очень верные – «Ошибайтесь, рискуйте, не бойтесь показаться глупцом, но идите вперёд. Не застывайте на месте».

Очень мощный и капитальный труд, заслуживающий пристального внимания и повторного прочтения. Да, «домой возврата нет», но… На мой взгляд, сила любого человека в его корнях, знании прошлого, верности родному дому, даже в воспоминаниях. «…Ибо отныне путь этот навсегда закрыт для него – путь без возврата. Он уже «не там». А оказавшись не там, он стал различать иной путь, тот, что отныне лежит перед ним. Теперь он понял: домой возврата нет - никогда. Назад дороги нет». Соглашусь, что наступает период, когда необходимо оторваться от своих корней, чтобы двигаться дальше. Вот только, нельзя оторваться от них в метафизическом смысле.