Духовная жизнь – прежде всего жизнь. Ее не изучают и не познают, ею живут.
И думать, и жить надо по-человечески.
Личность же немыслима без свободы и ответственности, а они, в свою очередь – без внутреннего одиночества, целостности, чувства собственной реальности,
Слово «самопреодоление» может звучать очень неприятно, потому что нередко означает не преодоление себя, а преодоление чего-то собственными силами. Речь идет о нашей собственной победе. Над чем же? Над чем угодно, только не над нами. По-настоящему преодолевают себя не своей силой, а содействием Святого Духа. Победить себя – значит отречься от себя. Но сначала надо стать самим собой. Нельзя отдать то, чего не имеешь. Точнее говоря, надо, овладев собой, отказаться от своей воли и вверить ее Христу, чтобы Он победил там, где мы бессильны. Мы не овладеем собой, пока хоть немного не поверим в себя и не будем уповать на победу. Если мы не познаем ее вкуса, наша надежда умрет, не дав плода. Надо знать победу и любить ее больше, чем поражение.
Мертон настаивал на том, что человеку для обретения полноты бытия надо уметь быть наедине с самим собой.
Когда мы знаем, как велика любовь Христова, мы не боимся приходить к Нему во всей своей нищете, слабости, духовной скудости и немощи. Когда мы понимаем истинную природу Его любви, мыпредпочитаем быть нищими и беспомощными и не стыдимся своего бедственного положения. Страдание идет нам на пользу, если мы не ищем ничего, кроме милости. Беспомощность доставляет нам радость, если мы действительно верим, что сила Божия в немощи совершается 12 .
молчании Божием мы побеждаем магию, разоблачаем то, чего нет; сознаем, что Тот, КТО ЕСТЬ, ближе к нам, чем это «не есть», норовящее встать между Ним и нами.
молчанию Бога, Его «Я». Благодать Христова приобщает меня к «привитому слову» ( insitum verbum 24 ), живущему во мне Христу. Vivit in me Christus 25 . Это приобщение влюбви дает знание, дает опыт – сокровенный, непостижимый, но несказанно достоверный.
Отречение от тварного начинается с того, что мы пытаемся разглядеть, каково оно само посебе, иотходим в сторону. Только отстранившись от твар-ного, обретя перспективу, мы дойдем до реального, действительного, истинного в нем. Нельзя разглядеть то, что сжимаешь в объятиях. Отпустив тварное на свободу, мы по-настоящему его
Общество, в сущности, жизнеспособно лишь до тех пор, пока не посягает на одиночество своих членов.