В тени раскидистых деревьев царила приятная прохлада. Редкие пятнышки света рассыпались по траве, похожие на яркие заплатки на бабушкином одеяле. Вкусно пахло свежескошенной травой с легкой горечью полыни и нотками дикого василька. Гроб висел между четырьмя мощными дубами на туго натянутых стальных цепях, выполненных из высококачественной стали. Горный хрусталь, хоть и холодил приятно кожу, на поверку оказался немного жестковат и неудобен.
От нечего делать я его слегка раскачивала, ерзая по твердой подстилке, пока вдалеке не послышался дробный конский топот и треск ломаемых ветвей. Я села, желая узнать, кто там у нас такой целеустремленный, а заодно и затекшие конечности размять. К счастью для меня, крышка от гроба стояла отдельно и не мешала маневрам.
Скачущий конь оказался стандартным – белым, а всадник – издали лица было не разглядеть – скорее всего, принц. Я быстро вернулась в исходное положение и закрыла глаза. Очень скоро топот приблизился, конь замедлил бег и остановился рядом, бряцая удилами. Мне жутко захотелось глянуть, хоть одним глазком, но я не рискнула нарушить романтичную обстановку. Испорченный настрой так трудно вернуть. Насмотрюсь еще после поцелуя.
Незнакомец подошел и склонился на до мной. Я видела смутный силуэт сквозь ресницы и с любопытством ждала продолжения. Принц медлил, я терпеливо замерла. Да еще этот дятел. Долбит и долбит. Словно других деревьев в округе нет, чтоб его. Стук сменился дребезжанием, и дятел голосом Селивана позвал меня по имени.
Неохотно я открыла глаза. Ни принца, ни коня, ни хрустального гроба. Это был просто сон, и он закончился на самом интересном месте. Я бы заскрежетала зубами от досады. Если бы могла. Дребезжали стекла шкафа, где хранилось мое отвердевшее тело. Под напором Селивана дверцы ходили ходуном. Я покинула оболочку, просочившись сквозь створки шкафа, и обратилась к бесцеремонному домовому:
– Ну, что случилось? Зачем ты меня разбудил?
Он, запыхавшись, словно пробежал два квартала, ответил:
– Там, это, Михеич на улице лежит.
– Помер? – с надеждой спросила я.
– Если бы, – замахал он руками, – в зюзю.
Этого и следовало ожидать. Михеич, наш шеф и владелец сыскного агентства под громким названием «Диоген» имел дурную привычку. После застолий со своими многочисленными друзьями он шел ночевать не домой, а в агентство, где для этих целей была оборудована специальная комната. Супруга Михеича не выносила запах перегара и легкую придурковатость пьяного мужа.
Я бесплотным призраком поплыла за Селиваном в направлении выхода. Шеф лежал на ступеньках, раскинув руки и ноги, как витрувианский человек. Свет от вывески щедро поливал поверженного в неравной битве со змием. Привычно, я забралась внутрь пьяного тела через правое ухо и осмотрелась. В этот раз душа Михеича прикорнула возле подмышки. Она свернулась калачиком и отказывалась реагировать на любые внешние раздражители. Стараясь ее не потревожить, я осторожно перехватила рычаги управления.
Я не могу вселяться в живых людей, когда вздумается. Да и свое тело не рискую оставлять надолго без присмотра. Михеич – исключение, раз в неделю напивающееся до бессознательного состояния.
Селиван предупредительно распахнул двери и отодвинул шершавый коврик в сторону. Тело шефа, снабженное солидным пузом, никак не желало принимать вертикальное положение. Хуже всего, что на улицах еще полно народа. Весеннее настроение манило людей наружу не хуже дармового угощения. Цветущая природа противопоказана только аллергикам, а для влюбленных парочек самое то.
Я на четвереньках заползла внутрь. Надеюсь, что тот шрайбикус на противоположной стороне улицы фотографировал куст сирени, который шеф лично посадил у входа во время открытия.
Новое утро началось с перетаскивания шкафа из подсобки в кабинет Михеича. Стеклянные дверцы предусмотрительно заклеили плотной бумагой, чтобы нанятые грузчики не получили культурный шок при виде моего закаменевшего облика. Тело, никак не закрепленное, свободно раскачивалось из стороны в сторону, изредка стукаясь головой о боковые стенки. Грузчики пыхтели, матерились, но старательно делали свою работу.
Я наблюдала со стороны за их усилиями, потому что обычные люди не могут видеть бестелесные души. Да и смысл сидеть в душном ящике, если можно летать, где захочется. Когда шкаф вернули на свое законное место, грузчики ушли и бумагу сняли, шеф объявил общий сбор.
Кроме помятого в тон рубашке Михеича и шкафа с моим телом, в кабинете присутствовал Антоха, который иногда становился Алексеем в периоды обострения шизофрении. Селиван, наш домовой, деликатно сидел на подоконнике в образе большого полосатого кота. Новая секретарша Дуся как раз принесла свежую прессу и чашку кофе и по взмаху руки шефа присела в одно из кресел для гостей. Михеич откашлялся, отхлебнул из ароматной чашки и открыл рот. Тут его взгляд упал на газету, Михеич побагровел, выпучил глаза и выразился не очень тактично, но от души.
– Что это? – наконец вопросил шеф, когда запасы ненормативной лексики подошли к концу. На трясущейся в его руке газете, во всю первую полосу красовалась фотография под надписью: «В поисках истины». На фото Михеич на четвереньках почти скрылся за дверью под освещенной вывеской.
– Шеф, вы заказывали рекламу в газету на прошлой неделе, – подала голос Дуся, но сразу сникла под испепеляющим взглядом.
Селиван отвернулся к окну, делая вид, что изучает муху на стекле, пряча в усах намек на улыбку.
Багровый как туча шеф смял газету и стукнул кулаком по столу. Словно повинуясь его команде, в дверь легонько постучали, и на пороге возник курьер. Он принес небольшую посылку, при виде которой Михеич слегка повеселел и расслабился. Пока шеф распечатывал упаковку, курьер со скучающим видом разглядывал обстановку. Надеюсь, после того, как он увидел содержимое шкафа, ему не придется лечиться от заикания.
В прошлой жизни, до неприятного инцидента, я была вполне обычной девушкой, вчерашней студенткой и молодым специалистом широкого профиля. Вернее, мне бы хотелось такой быть. К несчастью, моя бабушка, имела странные ветви в своем роду, о чем я узнала незадолго до смерти старушки. Мы могли получать помощь от сил природы, которая делала нас особенными. В народе нас называли ведунами и обходили стороной.
Легче всего я управлялась с воздушными стихиями и водяными духами, а так же в совершенстве владела наведенными чарами. Ведуны могут наделять вещи силой, создавая артефакты и магические предметы. Михеич собрал внушительную коллекцию подобных вещей, но почти не умеет ими пользоваться. Выполняя его задание под прикрытием наведенных чар, я попала под охранное заклинание и теперь заколдована до лучших времен.
После того, как курьер на трясущихся ногах покинул кабинет, шеф открыл сейф и достал старинный телефонный аппарат. Это был один из предметов его коллекции, который обошелся ему в кругленькую сумму. С его помощью можно общаться с призраками и духами. Главный снял трубку и набрал цифру три на диске.
– Маруся, вы меня слышите? – спросил он в пустоту, а затем посмотрел на шкаф.
Я парила за его спиной и от скуки корчила рожицы Селивану, который мог меня видеть, поэтому замешкалась с ответом. Шеф постучал по аппарату и повторил вопрос.
– Да, я здесь, – вытянулась я по струнке, хоть и не была видима.
Голос в трубке странно исказился до комариного писка, словно я надышалась гелием. Дуся хихикнула и тут же опустила взгляд в декольте. Шеф посмотрел туда же и завис.
– Она определенно приходится сестрой Анжелочке, – протяжно заметил мой Внутренний Голос.
Анжелочка была предыдущей секретаршей, пока не выскочила замуж за одноклассника шефа.
– Ага, по разуму и пластическому хирургу, – поддакнула я.
Внутренний Голос, для краткости назову его ВГ, никто не услышал, а вот моя реплика отчетливо прозвучала по всему кабинету, на этот раз сочным басом. Михеич вздрогнул и пришел в себя.
– Так, о чем это я? А, да. Вчера я встречался с армейским приятелем, и мы слегка выпили, но не суть…, – он замолк и посмотрел на смятую газету.
– Шеф, не расстраивайтесь, – поддержал его Антоха, – ну подумаешь, сфотографировали ваш зад. Но на нем, же не написано имя владельца, да кто вас узнает с такого ракурса?
Михеич взвился гордым стягом:
– Кто? А жена, а теща, которая приехала в гости на недельку в позапрошлом году?
Антоха погрустнел и заткнулся. А мы лишний раз убедились, что дипломатия не его конек.
– Ладно, в этот раз мой автопилот слегка подкачал, – шеф бросил суровый взгляд в сторону моего тела.
– Прошу прощения, – дерзко парировала я, – но ваш живот нуждается в диете.
– Это не живот, а бастион между мной и голодной смертью, – он назидательно поднял указательный палец.
Антоха хмыкнул, и я позавидовала его отваге. Но Михеич, уже остывший как пустой самовар, молча, вытащил из посылки зеленую бутылку.
Мне не нужно было видеть ее, чтобы понять, что это очередное приобретение несет в себе скрытую магию.
– Вот, – шеф гордо указал на бутылку, – это я получил от вчерашнего приятеля.
– А что взамен? – на этот раз мой голос звучал почти естественно, – Эта ценная вещь не могла вам достаться даром.
– Вы правы, – Михеич поморщился, – взамен я обещал взять на работу его сына. Мальчик очень талантлив, судя по рассказам отца, но не любит сидеть на одном месте. За прошлый год сменил четыре работы.
– А он мне нравится, – восхитился ВГ. – Думаю, вы с ним поладите.
Главный, словно услышал Голос в моей голове, продолжал:
– Шефство над ним я поручаю Марусе.
– И каким же образом? – воспротивилась я, – Приделаете к шкафу колесики или найдете способ снять заклятье?
– Пока я бессилен в этом вопросе, – шеф ободряюще улыбнулся, – но с помощью этой бутылки вам, Мария, больше не придется сидеть на одном месте.
– Вы мне предлагаете залезть в нее? Вот в это недоразумение из-под лимонада? – я обиженно надула губы.
Михеич не мог видеть всю полноту своего оскорбления, но укор в голосе явно заметил.
– Нет, не совсем. Если налить в эту бутылку любую жидкость, то человек, который выпьет ее, может покинуть свое тело как дух, а вы спокойно займете его место. Давайте потренируемся. Дуся, я сейчас налью сюда кофе, а вы сделаете глоточек.
– О, нет, – возразила я, – у меня аллергия на силикон.
– Ну, тогда поручим это Антону. Надеюсь, на шизофрению у вас аллергии нет.
Несмотря на заманчивые перспективы, экспериментировать мне совсем не хотелось, о чем я заявила во всеуслышание. Антохин вздох облегчения полностью поддержал меня в этом вопросе. Но шеф настаивал, пока его не прервал новый гость.
Шеф поднялся из кресла с распростертыми руками и фальшивой улыбкой и шагнул навстречу посетителю. Им оказался светловолосый парень, спортивный и подтянутый, что особенно было заметно на фоне помятого Михеича. Он бегло осмотрел присутствующих, не задерживаясь на Дусиных формах, что подняло его рейтинг в моем топе на пять пунктов. Затем он увидел шкаф, замер и, как ни в чем не бывало, прошел мимо.
«Смельчак», – подумала я и накинула еще несколько пунктов. Мое тело с наведенными чарами – зрелище не для слабонервных.
– Добро пожаловать, – шеф лучился оптимизмом и добродушием, – это моя команда. Антон – специалист по связям с общественностью, Дуся – личный помощник. А это Пригода Мурза Макарович – наш новый сотрудник.
Последнюю фразу шеф адресовал уже нам.
– Мурза? – переспросила Дуся, глядя с сомнением на усыпанную веснушками физиономию.
– Это каким же извергом надо быть, чтобы назвать Мурзиком собственного сына, – вставил пять копеек ВГ.
Мурза тем временем попытался погладить Селивана, но встретил достойный отпор и отдернул оцарапанную руку.
– Так чем занимается ваша контора? – гость повернулся к шефу. – Отец говорил, но я забыл. Наверно, изготавливаете чучела. Вон, в шкафу, какой образец. Можно потрогать?
С этими словами, новый сотрудник дернул дверки моего хранилища. На его счастье шеф лично запер шкаф прошлой осенью, а ключ спрятал в сейф. Я начала понимать предыдущих работодателей любопытного юного дарования. Если так пойдет и дальше, то до следующего места работы он просто не доживет.
– Нет, это не чучело, – всплеснул руками Михеич. – Это сотрудник. Просто небольшая производственная травма.
Мурза с интересом посмотрел на неподвижное лицо за стеклом и вздрогнул от предстоящих перспектив.
– Это Мария, специалист широкого профиля первой категории, ваш наставник на ближайшие три месяца стажировки, – как ни в чем не бывало, продолжал шеф.
– Сработаемся, – буркнула я, и телефонная трубка на столе фальцетом повторила за мной.
Мурза заозирался в попытке найти источник шума. На его лице оптимизм сменился явным желанием убежать. Но усилием воли парень остался на месте. Шеф откашлялся, привлекая внимание:
– Итак, наше агентство занимается поиском всего и вся, – высокопарно начал он, усаживаясь на место. – Преимущественно людей, но не только. Иногда это вещи или домашние животные. Кстати, как себя чувствует отец после вчерашнего?
– Спасибо, жить будет, – ответил Мурза и, наконец, отвернулся от шкафа.
– На днях ко мне обратился новый клиент с просьбой о помощи. Он владеет часовым магазином на Пушкина. По его словам в магазине завелся призрак, что очень мешает бизнесу, – Михеич насупился и посуровел.
– А мы тут причем? – фыркнул Антоха. – Мы же не охотники за привидениями.
– Да, – печально кивнул шеф, – это не наш профиль, но если смотреть шире, то клиент потерял покой, и мы просто обязаны его найти. К тому же, сейчас мало заказов, и если мы не хотим умереть с голоду, нам придется взяться за это дело. Добровольцы есть?
Конечно, фраза «мы не хотим умереть с голоду» не совсем достоверно отображала текущую действительность. Михеич так основательно укрепил свой бастион, что голодная смерть ему не грозила даже в следующей жизни. Меня и домового тоже можно было не брать в расчет, поскольку в пище мы не нуждались. А те, кто находился в зоне риска, постарались откреститься от проблемы.
– Ой, а у меня же чайник на плите, – всплеснула руками Дуся и выпорхнула за дверь.
– Он же электрический, – Антоха попятился к выходу. – И как она умудрилась?
Антоха связываться с общественностью не спешил. Он был невероятно ленив как кастрированный кот, и, если бы мог дотянуться, то делал бы ту же самую бесполезную работу. Однако шеф его ценил за другую личность – Алексея, который иногда появлялся весной и осенью. На это время Антоха преображался. Он менял застиранные рваные джинсы и мятую футболку на более приличную одежду, брился каждый день и работал как сумасшедший.
– Что ж, – вздохнул Михеич, – поручаю это вам, Маруся, заодно и новичка поднатаскаете.
– А может лучше Селивану? – попыталась я возразить.
Но меня никто не услышал, древний аппарат отказал в самый неподходящий момент. Более того, домовой обиделся, и теперь долго не будет со мной разговаривать.
Всю следующую неделю я усердно дрессировала Мурзу. Проблему общения мы решили довольно быстро. Мурз принес из дома слуховой аппарат, зачарованный не хуже артефакта шефа.
– От бабани остался, – пояснил новичок, показывая мне магический предмет. – Она умерла в прошлом году. У нее много чего было, но все растащили родственники на память, кроме этого и бутылки, которую мой отец подарил Илье Михеевичу. Бабаня была ведьмой, надеюсь, ты слышала о них.
Я фыркнула:
– Еще бы, я и сама такая.
– Ты? – усомнился он. – А чего тогда не расколдуешься?
– Понимаешь, – вздох получился неприлично громким, – некоторые заклятия можно отменить, только при соблюдении условий. В моем случае это поцелуй прекрасного принца.
– Чего?
– Ну, или кого-нибудь, кто меня полюбит.
Мурза покачал головой и сказал:
– У Ленина в мавзолее шансов гораздо больше. Но ты не переживай, наверняка найдется любитель острых ощущений.
– Вот уж не ожидала слов поддержки от человека с кошачьим именем, – я разозлилась. – Мурз, не груби старшим.
– Это кто тут у нас старший? – засмеялся он. – Ты младше меня на четыре года и два месяца.
– Старшим по мозгам, опыту и прочим вещам, о которых ты даже не догадываешься. Кстати, почему тебя так назвали?
– Это долгая история, – отмахнулся он, – будет время, расскажу.
Мурза замолк, и я сосредоточилась на работе.
Для исполнения задуманного шеф одолжил нам ту самую бутылку из зеленого стекла. Внутри она оказалась невероятно удобной. Пространство, преображенное магией, походило на большой загородный особняк с прилегающей лужайкой, бассейном и фонтаном. Предыдущий жилец не пожалел сил и времени на благоустройство. Жидкость, налитая в бутылку, внутри наполняла фонтан и бассейн. Из дома с большими панорамными окнами прекрасно было видно все, что происходит снаружи. Я могла бы остаться тут навечно, если бы не опасалась превратиться в блуждающего духа.
Как только Мурза делал глоток из горлышка, его душа захватывалась чарами и переносилась внутрь. Если я в это время сидела в бутылке, мой дух синхронно перетекал в тело юноши так быстро, что никто бы не заподозрил подмены.
Мы тренировались в подсобке, где обиженный Селиван старательно притворялся старой облезлой крысой. Дуся заглянула к нам, чтобы сообщить, что во второй половине дня у шефа особый гость – его теща. И Михеич просил не шуметь и не устраивать беспорядок.
Так вот зачем ему в кабинете понадобился шкаф. А я-то все голову ломала. Но если он, таким образом, пытается избавиться от старушки, то просьба не шуметь, не совсем уместна.
История с фотографией в газете имела для главного неприятные последствия. И хотя в здании кроме нашей конторы еще располагались юридическая фирма, небольшой магазинчик здорового питания и офис дипломированного психолога, супруга Михеича без труда узнала внушительный тыл мужа. Судя по несчастному виду шефа в последнее время, о посиделках с приятелями ему придется забыть. С другой стороны, поток клиентов заметно увеличился, что позволило шефу нанять еще двух временных сотрудников.
После обеда разразился скандал с битьем посуды и громкими криками из открытого окна. Прохожие на тротуаре с любопытством оглядывались и ускоряли шаги, опасаясь возможных неприятностей. Я невидимкой проскользнула в кабинет и вернулась в себя, чтобы насладиться душераздирающим зрелищем. Почти весь парадный кофейный набор для гостей, который шеф лично привез из Югославии, превратился в груду черепков. Поцарапанный дубовый паркет говорил о силе негодования пожилой женщины. Витиеватые выражения, сдобренные отборными ругательствами, слегка прояснили ситуацию. Оказывается, наш главный, уличенный в непристойном поведении, во избежание дальнейших ссор сбежал из под опеки жены в гостиницу, пока все не утрясется. Чем спровоцировал еще большее недопонимание со стороны старшего поколения.
Шеф полулежал в кресле, схватившись за сердце, и делал вид, что умирает. Теща бушевала, как майская гроза. Жирную точку в этой ситуации поставил не кто иной, как Селиван, незаметно прошмыгнувший вслед за мной. Увидев крысу в кабинете зятя, теща моментально замолкла и схватила со стола массивное пресс-папье. Михеич подскочил и швырнул стопку бумаг в мелкого грызуна. Со стороны могло показаться, что недавние оппоненты объединились против нового неприятеля. На самом деле, шеф прикрывал пути отступления отважного домового. Как бы там ни было, теща выдохлась, угомонилась и покинула поле боя.
Начальник набрал на коммутаторе Дусю и приказал немедленно записать его на прием к психологу, после чего тоже оставил кабинет. Но вскоре вернулся с пузатой бутылкой коньяка и бумажным стаканчиком в руках. Он сел за стол, мрачно осмотрел обновленный интерьер и пригорюнился. Чуть позже и Селиван, целый и невредимый, вылез из-под стола.
На следующий день после боевых действий, направленных на возвращение блудного мужа, я и Мурз приступили к выполнению задания. Часовой магазин находился от «Диогена» всего в трех кварталах, поэтому решено было отправиться пешком.
Как же давно я не бродила по улицам, да еще в таком замечательном теле. Подтянутая фигура, ни одного лишнего грамма жира – сплошные мускулы и накачанный пресс. Мурза имел ежегодный абонемент в тренажерном зале и невероятную силу воли. Я сразу прониклась уважением к стажеру, хоть и считала, что бег продлевает жизнь лишь тому, кто убегает от маньяка.
Встречные девицы на весенних улицах города хихикали мне вслед и призывно улыбались. Цветущая акация дурманила голову, а воркующие голуби на дорожках устраивали нешуточные разборки. Ярко зеленели газоны, еще не тронутые летней пылью и жарой. Фонтанчики оросительной системы мелко рассеивали в воздухе капли воды, даря прохожим карманные радуги. Порыв ветерка донес до меня их свежесть и прохладу, а на светлой футболке образовались темные пятна от попавших брызг. Я засмеялась, не в силах сдержать накатившую радость от долгожданной свободы. Мурза сидел в бутылке, которую я несла в руке, и не разделял моего восторга.
На Пушкина под изящной кованой вывеской, изображающей циферблат, располагался магазин часов, где, по словам Михеича, чудил призрак. Хозяин встретил меня настороженно, но когда узнал о цели визита, смягчился и предложил чаю. Мы спустились в прилегающий к магазину подвальчик, где владелец оборудовал часовую мастерскую. Выпили чаю с лимоном и сырными гренками. Часовщик, немного смущаясь, начал беседу на нейтральные темы. Мы обсудили погоду, неизбежное повышение цен и предстоящий чемпионат мира по футболу. Постепенно разговор свернул в нужное русло.
– Определенно, здесь творятся странные дела, – хозяин понизил голос и выдержал паузу для большего эффекта. – Например, вон из тех часов каждый день в четырнадцать двадцать три кукует кукушка.
– Может, проблема в том, что сбились настройки? – я отхлебнула чаю, вспомнила, что обитаю в мужском теле и согнула оттопыренный мизинчик.
– Нет, уважаемый, – владелец покачал головой, – проблема в том, что в них нет кукушки, и никогда не было.
– Я, кажется, знаю, кто это может быть, – внезапно пробормотал Внутренний Голос, – бедный Жорик.
Я задумалась. Прошлой осенью при ловле вандала на кладбище я познакомилась с призраком и даже просила его пожить в часовом магазине. Но только в другом, где я проработала неделю, прежде чем меня выг…, гм, попросили оставить место ввиду несоответствия занимаемой должности. Жора даже передавал мне пламенный привет через Селивана. Неужели этот дебил перепутал адрес?
– Однажды я задержался допоздна, – между тем вещал владелец, – а когда собрался уходить, не нашел входную дверь. Пришлось здесь заночевать. Ну и страху я тогда натерпелся. Всю ночь скрипели половицы. Витрины звенели, словно на них сыпались монетки, и мне пришлось даже отключить сигнализацию. Мигало освещение, в подвале ухала сова. Но самое страшное, что, когда я утром вернулся домой, жена обвинила меня в измене.
Я сочувственно поцокала языком, с сомнением глядя на лысую, как коленка, макушку часовщика. На месте его благоверной я бы так не паниковала. Плюгавый сморщенный старикан в потертом пиджаке, никак не тянул на Казанову. А его харизма так и просила кирпича.
Наконец, чашки опустели, и я приступила к осмотру помещения. Происхождение позволяло мне видеть скрытую от обычных людей суть вещей. Например, над вазой с цветами розовое облако аромата или мысли людей, подобные мошкаре на солнцепеке.
В магазине явно сквозило постороннее присутствие. Казалось, стены за спиной следят за тобой узкими щелочками злобно сощуренных глаз, а из досок на полу пробивается мелкая трава и опутывает подошвы, затрудняя шаги. Определенно, тут резвился призрак. Но меня такими фокусами не испугаешь. Я заверила хозяина в успехе и предложила ему отправиться домой пораньше в объятия ревнивой супруги.
Он с радостью закрыл магазин, вручил мне ключи и удалился. Я налила себе еще чашку теплого чая, нацепила слуховой аппарат и заняла выжидательную позицию.
И призрак появился. Чужое тело не гарантировало мне стопроцентные возможности, поэтому я, как могла, разбросала по комнатам сигнальные паутинки. Примерно к ополовиненной чашке чая дверь, ведущая в подвал, где я устроила засаду, медленно отворилась.
На лестнице послышались мерные тяжелые шаги, и на верхней ступеньке появились зеленые ботинки. Почти сразу тренькнула одна паутинка, затем вторая, третья. Ботинки запнулись, но не остановились. Призрак рассчитывал на зрение обычного человека и спокойно спускался, не подозревая о планах коварной судьбы. Для Мурзы обувь вышагивала сама по себе, но я видела дымный силуэт с печальными овалами на месте глаз. ВГ оказался прав, это был Георгий – кладбищенский знакомец.
От радости, что дело оказалось настолько простым, я подпрыгнула и бросилась навстречу Жоре:
– Сколько лет, сколько зим, – я раскинула руки и попыталась обнять старого приятеля, правда, без особого успеха.
Георгий, явно ожидающий другого эффекта, попятился, взвизгнул как пятиклассница, повстречавшая в парке эксгибициониста, и распластался по половицам.
– Не подходи, извращенец, – Жора изменил тональность и добавил громкости. Теперь его голос принадлежал чопорной старой деве и включал в себя истерические нотки.
– Машка, ты же сейчас мужик, – заржал Внутренний Голос. – Этот болван тебя не узнал.
– Точно, – я хлопнула себя ладонью по лбу и выскользнула из тела.
Лишенная управления, собственность Мурзика покачнулась и с грохотом рухнула на пол. А я с удвоенной энергией кинулась догонять сбежавшего духа. Но бедный Жорик успел спрятаться от греха подальше.
– Поздравляю, – пробурчал ВГ, – хотя, чего это я. Нету пока твоего праздника в календаре.
– Какого?– не поняла я.
– Дня идиота, – Голос тяжело вздохнул. – И где нам теперь его искать?
– Идиота? – на всякий случай уточнила я.
– Нет, – ВГ не на шутку рассердился, – тебя мы поищем в следующий раз. Где нам искать Жору?
Я вернулась в подвал и забралась в брошенное тело.
– Слышь, ты, травма, – слуховой аппарат за левым ухом добросовестно передал мне послание покинутого ученика, – еще раз так сделаешь, и я тебе еще одну производственную обеспечу.
Потирая ушибленную нижнюю чакру, и ворча под нос непереводимую игру слов, я внимательно исследовала магазин. Часы исправно тикали, мимо витрины сновали прохожие, иногда останавливаясь и разглядывая товар. Несколько подростков ткнулись в запертую дверь и побежали дальше, шумные и нетерпеливые. В отличие от них моего терпения хватило бы на целую команду любителей зимней рыбалки, которых каждую весну уносит на льдине в открытое море.
Ближе к вечеру мы с Мурзой поменялись местами. Я предложила ему пойти домой, но он отказался. А тут и Георгий осмелел настолько, что принялся стучать по стенам, посылая нам неведомые сигналы. А ВГ, который откуда-то знает азбуку Морзе, сказал, что это он не сигналы посылает, а нас, хотя не уточнил – куда. Когда я сказала об этом вслух, Мурз возмутился и пригрозил переломать призраку ноги. К счастью, все закончилось хорошо, без кровопролития и отрывания конечностей.
После того, как Георгий в очередной раз выразил восторг по поводу неожиданной встречи, мы устроили небольшой совет прямо на ступеньках, ведущих в подвал. Мурза ушел домой, а я осталась с призраком наедине. Жора признался, что в это место попал случайно, но ему здесь очень нравится.
– Жора, ты же понимаешь, что не можешь тут обитать, – я не стала ходить вокруг да около. – Живые не должны сталкиваться с ушедшими. Твое место на кладбище, пока тебя не позовут дальше. Кстати, почему ты задержался? У тебя остались неоконченные дела?
– Я не знаю, – вздохнул призрак, – я очнулся на кладбище, но даже имени своего не помню, как и жизни до смерти.
– То есть, ты не Жора? – я опешила. – А на памятнике что написано?
– Да ты на памятник не смотри, – отмахнулся он, – могилка не моя. Я там подселенец.
– Кто? – удивились мы с ВГ.
– Подселенец, – повторил Георгий. – Никогда о таких не слышала? Я умер недавно, а могила старая, в самом начале кладбища, где одни богатеи лежат. Кстати, мой сосед, еврей еще тот, требует арендную плату. Ну, я и кручусь, как могу.
Призрак еще раз вздохнул и придвинулся поближе.
– Но, самое главное, мне кажется, что я знаю это место, – Жорик понизил голос и наклонился ко мне. – Я точно здесь был при жизни. Поэтому, извини, подруга, но я отсюда никуда не уйду, пока все не вспомню.
Вот так-так, мое легкое дельце рискует превратиться в невыполнимую задачу. Я осмотрелась по сторонам в поисках убедительных аргументов, но ничего не нашла. Подвальчик в сгущающихся сумерках выглядел несколько зловеще. На полках вокруг горы часовых механизмов, неисправных будильников, очевидно попавших под горячую руку, кучи запчастей и другой непонятной ерунды. На стене напротив маленького оконца, где мелькают ноги прохожих, единственные работающие часы. Скоро совсем стемнеет, и некому будет зажечь свет. Я заторопилась в агентство, чтобы до полуночи вернуться в тело, а Жора вызвался меня проводить до конца улицы.
– А что ты имел в виду под арендной платой? – спросила я у спутника.
Мы медленно проплывали над тротуаром, наслаждаясь вечерней прохладой и ароматом цветущей сирени. Прогуливающиеся парочки, проходя сквозь нас, вздрагивали и ускоряли шаг.
– После смерти мы питаемся эмоциями живых. Это всем известный факт, как и то, что самый вкусный – страх, гораздо вкуснее любви или радости. Это валюта загробного мира, детка.
Призрак остановился:
– Все, дальше я не пойду.
– Ладно, – я кивнула, – если помогу тебе, оставишь это место?
– Скорее всего. Как только у меня будет могилка и скорбящие родственники, я не стану больше пугать живых.
С этими словами блуждающий дух скрылся в зарослях акации возле пивного ларька, откуда немедленно выскочила взъерошенная кошка. Я поспешила уйти.
Bepul matn qismi tugad.