Kitobni o'qish: «Адвокат Эдди Флинн. Комплект из 2 книг», sahifa 18

Гарри был прав.

Тут дверь кабинета открылась, и вошла Харпер. Проигнорировав нас с Гарри, наклонилась к Кларенсу, который спрыгнул с колен Гарри и стал тереться боками о ноги Харпер. Он восторженно скулил и вилял хвостом, пока Харпер ворковала с ним, называя молодцом и умницей.

– Эй, вообще-то адвокаты защиты тоже люди, ты в курсе? – возмутился я.

– Шутишь? Даже ты в это не веришь, – отозвалась Харпер.

– София готова к завтрашнему дню? – спросил я.

Она выпрямилась.

– София пройдет проверку на полиграфе. Она спокойна – я объяснила ей кое-какие методы управления стрессом, которым научилась в Бюро.

– Как думаешь, она выдержит?

– Главное при проверке на полиграфе – это справляться со стрессом, чтобы избежать ложных срабатываний. Некоторые возбудимые от природы люди могут исказить результаты – итоговые данные не позволяют отличить нервного человека от лжеца. Посмотрим. Она готова как никогда. Завтра очень важный день. Мне только что звонили из полиции. Завтра вечером нас пустят в дом Авеллино, чтобы мы осмотрели место преступления.

– Отлично, – оживился Гарри.

– Осмотр будет совместным. Но только для адвокатов и их помощников. Никаких обсуждений дела в доме – окружной прокурор все записывает на видео.

– Он очень осторожен, – заметил я.

– А ты бы не был на его месте? Это просто чудовищное дело. Последнее, что ему нужно, – это чтобы одна из сторон нарушила обстановку на месте преступления или, что еще хуже, подбросила что-то, что может скомпрометировать другую. Адвокат Александры имеет право ознакомиться с видеозаписью нашего осмотра, и наоборот. По крайней мере, мы сможем понять, на чем они сосредоточились. Не исключено, что это позволит нам заранее подготовиться.

– Кейт Брукс наверняка считает так же, – заметил я.

– Я уже подумала об этом, – сказала Харпер. На плече у нее висел рюкзак. Она сняла его и протянула Гарри большую видеокамеру с широким объективом.

– Если нам понадобится что-то заснять незаметно для окружного прокурора, тогда мы разделимся. Гарри пускай светит эту камеру, а мы воспользуемся нашими телефонами. Оператор не сможет сопровождать сразу троих, – сказала она.

– Я люблю тебя, Харпер! – непроизвольно воскликнул я – и тут же об этом пожалел. Выглядело это как-то легкомысленно. Вообще-то я хотел сказать, что считаю ее самой умной из всех присутствующих в этой комнате. Но прозвучало это неправильно. Прозвучало так, будто подразумевало что-то совсем другое.

– Я хотел сказать, э-э…

– Так кто там у нас, говоришь, эксперт по волосам? – сменила тему Харпер, не обращая внимания на мое смущение.

– Профессор Шандлер, – подсказал Гарри.

Харпер покачала головой:

– Черт… Это реально профи. Насколько мне известно, к нему не подкопаешься, хотя я проверю еще разок.

Анализ образцов волос уже не раз становился предметом критики в апелляционных судах, и нескольких экспертов в этой области официально признали виновными в неправомерных приговорах. Поскольку их репутация пошла коту под хвост, то абсолютно все дела, над которыми они работали, стали объектом пристального внимания и подверглись пересмотру. Оставалось надеяться на то, что эксперт обвинения тоже окажется из этой компании. Харпер хорошо подготовилась – могла назвать любого спеца по волосяным волокнам на Восточном побережье, когда-либо облажавшегося на суде. Шандлер в их число не входил.

Харпер достала из сумки лэптоп и присела на диван рядом с Гарри.

– У него есть веб-сайт, – сообщила она. – С целой кучей статей о его работе. У него отличная репутация. Он один из ведущих экспертов-криминалистов по волосяным волокнам в стране. Помогал проектировать лабораторию судебной экспертизы для спектрометрического анализа в Куантико²⁴. По сути, своими руками построил лабораторию Бюро. Мы в жизни не накопаем на него никакого компромата – он настоящий специалист.

Я допил кофе, но вместо того, чтобы потянуться к кофейнику за новой порцией, взялся за бутылку скотча. Отвинтил крышечку. Начал наклонять бутылку, чтобы налить немного себе в чашку. Янтарная жидкость докатилась до горлышка, и я остановился. Клиника, в которой я в свое время лечился от алкоголизма, казалась далеким воспоминанием. Теперь я мог пить в умеренных количествах, но всегда оставалась вероятность того, что когда-нибудь я налью себе виски, да так никогда и не остановлюсь. Я встал, с улыбкой на лице опять наполнил стакан Гарри и поставил бутылку обратно на стол.

– В основе любой хорошей аферы лежит один-единственный принцип: любой не прочь на халяву срубить бабла. Хотя все это до поры до времени. Жадность фраера погубит, как гласит народная мудрость. Если Шандлер чист, похоже, нам придется его малость подпортить.

– Как? – спросил Гарри.

– Мы заставим его делать то, что у него получается лучше всего.

Она подняла на меня недоумевающий взгляд.

– Я не собираюсь влезать во что-то незаконное, если ты это имеешь в виду.

– Не переживай.

Явно встревоженная, Харпер опустила голову, и волосы упали ей на глаза. Я не хотел, чтобы ее что-то беспокоило. Даже не задумываясь, я протянул руку и осторожно убрал свисающую на ее лоб прядь волос.

Какие бы мысли или чувства ни одолевали ее, но все они вроде улетучились, когда она поймала себя на том, что смотрит на меня в ответ. Ее взгляд скользнул по полу, Харпер отступила на шаг и нервно рассмеялась.

Теперь мы оба были смущены.

Я видел, как у нее на шее пульсирует жилка. Харпер всегда носила золотое распятие, подвешенное на шее на тонкой золотой цепочке. Явно дешевой, да и само распятие было старым и слегка потускнело у основания. Я всегда думал, что это подарок от кого-то особенного. Она носила его каждый день. Я не знал, кто ей его подарил и по какому поводу. Хотя хотел знать. Я хотел знать о ней все до мельчайших подробностей. Каждую деталь.

Сдерживал меня страх. Я знал, что есть черта, которую мне нельзя переступать. Как бы сильно мне этого ни хотелось и как бы сильно я ни подозревал, что она хочет, чтобы я переступил эту черту.

– Кларенс, пойдем-ка прогуляемся, – произнес Гарри.

Пес тут же вскочил и последовал за ним к двери.

Перед уходом Гарри заметил:

– Пожалуй, тебе стоит назначить кое-кому свидание.

Я рассмеялся, опять почувствовав себя шестнадцатилетним мальчишкой. Смущение, томительное замирание в животе…

– Сначала он должен куда-нибудь меня пригласить! – крикнула Харпер ему через дверь.

Я услышал на площадке смех Гарри, сопровождаемый шарканьем лап Кларенса по деревянному полу, которое понемногу стихало по мере приближения к лестнице.

– Чисто гипотетически: если б я пригласил тебя на свидание, это было бы хорошо? – спросил я, пытаясь улыбнуться, хотя нервы превратили мой желудок в желе.

– Смотря по обстоятельствам, – ответила Харпер. – Тебе придется приложить кое-какие усилия. Вот мой папа купил цветы всего один раз в жизни – когда пригласил мою маму на их первое свидание. Он ни в коем случае не был романтиком, так что, видать, и вправду был влюблен. Моя мама часто вспоминала тот букет. И не важно, что это были дешевые розы с бензоколонки. Главное – это сама мысль.

– Посмотрим, что тут можно сделать, – заверил я.

Глава 21

Кейт

В день проверки на полиграфе Кейт сидела на стальном стуле перед кабинетом эксперта и всем сердцем желала спрятаться в какой-нибудь норе, где ее никто не смог бы найти. Левая рука у нее безудержно дрожала, поэтому она засунула ее под коленку.

– Вы вроде нервничаете сильней меня, – заметила Александра.

Клиентка Кейт сидела рядом с ней, потягивая воду из полугаллонной пластиковой бутыли. Кейт заметила, что, когда бы она ни встречалась с Александрой, у этой женщины почти всегда имелась под рукой большая бутыль воды, к которой та регулярно прикладывалась. Кейт никогда еще не встречала человека, который потреблял бы воду в таких количествах. Когда Александра в очередной раз поднесла горлышко к губам, Кейт заметила, что рука ее клиентки слегка подрагивает. Каблук Александры трижды стукнул по плиточному полу.

Блок стояла, прислонившись к противоположной стене. Холодная, невозмутимая и настороженная. Ничто не ускользало от ее внимания. Она была словно машина. Все вокруг нее было информацией, которую требовалось усвоить и при необходимости принять к сведению. Не упуская ни единой мелочи. Блок постоянно переводила взгляд с Кейт на Александру.

– Просто сохраняйте спокойствие. Говорите правду, – произнесла Блок.

Александра кивнула. Сделала еще глоток.

Кейт тоже кивнула и прикусила ноготь на правой руке.

Блок оставалась совершенно непоколебимой.

Наконец слева от Кейт открылась дверь, из-за которой вышел какой-то мужчина в лабораторном халате. Поздоровавшись, он представился лицензированным экспертом по проверкам на полиграфе по имени Картер Джонсон и пригласил их войти.

Окон в комнате не было. Один из угловых столов был подсвечен лампой, и, не считая не более чем десятифутового пространства по обе стороны от нее, комната была погружена во тьму. Рядом с лампой виднелись лэптоп и стационарный компьютер с двумя большими экранами над ним. Рядом со столом стояло кресло, развернутое спинкой к стене.

Джонсон усадил на него Александру и принялся прикреплять датчики – к большому пальцу, рукам, лбу и шее.

– Я здесь только в роли наблюдателя, – послышался чей-то голос из темноты.

Определив местонахождение его источника, Кейт увидела половину лица Уэсли Драйера, освещенную голубоватым светом экрана его мобильного телефона.

– Я не давала согласия на ваше присутствие здесь! – возмутилась она.

– А еще вы никогда не говорили, что мне не разрешается при этом присутствовать. Я уже здесь. Я не буду мешать. Буду сидеть тут, в углу. Тихо, как мышка, – ответил Драйер.

Когда глаза Кейт немного привыкли к полумраку, она различила в противоположном углу комнаты ряд стульев. Они с Блок устроились там бок о бок и стали наблюдать, как Александра готовится к предстоящей проверке. Та делала глубокие вдохи через нос, медленно выдыхая через рот. Длинные и медленные. Затем задышала быстрей и короче. И, наконец, выгнула шею и прикрыла глаза.

Александра была готова.

Эксперт, Джонсон, объяснил, что собирается задать ей несколько вопросов, чтобы получить базовую реакцию.

– Вас зовут Александра Авеллино? – спросил он.

– Да.

– У вас светлые волосы?

– Да.

– Вы живете в Нью-Йорке?

– Да.

Отвечая на вопросы, она смотрела прямо перед собой и старалась держаться как можно неподвижней. Двигались лишь ее пальцы, поглаживающие браслет из кожи и черного жемчуга с несколькими металлическими подвесками. Александра не крутила браслет на запястье, как будто ей было не по себе. Вместо этого потирала пальцами кожу, вертела жемчужины и оглаживала подвески, словно пытаясь определить их форму на ощупь.

– Хиллари Клинтон – президент Соединенных Штатов?

– Нет.

Пока продолжались эти вопросы, на двух экранах мелькали какие-то строчки, а Джонсон делал пометки в блокноте и щелкал мышью. Это была новая технология. Кейт подумала, насколько же далеко они ушли от бумаги, которая подается из гудящего аппарата, и летающей над ней иглы, выводящей тонкие волнистые линии.

– Сегодня среда?

– Нет.

– Когда вы вошли в здание, шел снег?

– Нет.

– Это вы убили Фрэнка Авеллино?

– Нет.

– Это ваша сестра убила Фрэнка Авеллино?

– Да.

– Вы солгали в своих ответах на данный момент?

– Нет.

Джонсон оглянулся через плечо и кивнул Драйеру, который вздохнул, а затем показал ему поднятый большой палец. Затем левой рукой полез вниз и достал что-то в прозрачном пластиковом пакете.

– Это тот нож, которым вы убили Фрэнка Авеллино?

Пауза. Александра уставилась на предмет перед собой, в то время как Кейт встала и разразилась тирадой в адрес Драйера – с каждым словом ее голос и негодование поднимались все выше и выше:

– Это ловушка! Тест окончен! Я согласилась позволить вашему эксперту задавать вопросы, а не показывать моей клиентке нож, которым был убит ее отец, – это совершенно возмутительно. У вас совсем нет стыда?

Драйер примирительно поднял руки. Блок подошла к Александре. Та так и не ответила на этот вопрос. Отвернулась от ножа, пряча от него глаза. Грудь у нее тяжело вздымалась. Блок сорвала с нее датчики.

– Это совершенно недопустимо. С нас хватит, и мы уходим. Моя клиентка – жертва. Как вы посмели показать ей орудие, которым был убит ее отец? Что за больное животное так поступает? – бушевала Кейт.

– Она не жертва, пока двенадцать человек в жюри не скажут, что она невиновна, мисс Брукс. Вы это знаете. Факты о том, что здесь произошло, могут быть упомянуты в ходе перекрестного допроса. Скажите своей клиентке, что я не купился на ее фальшивые слезы.

Блок повела Александру к двери. Кейт последовала за ними. В коридоре она наткнулась на спину Блок – та вдруг неподвижно застыла на месте, глядя прямо перед собой. Если б Кейт не стояла позади них, то не заметила бы, как Блок протянула руку и крепко схватила Александру за правое запястье.

Шагнув в сторону, Кейт посмотрела вперед, наконец обнаружив на другом конце коридора причину, вынудившую Блок остановиться. Навстречу им шли Эдди Флинн, Гарри Форд и Харпер со своей клиенткой Софией.

Кейт резко обернулась и увидела Драйера, выходящего из лаборатории. Пройдя вперед, он тоже остановился. Теперь им пришлось бы пройти мимо него и другой команды защиты, чтобы выйти из здания.

Кейт не хотела, чтобы для Александры этот момент наступил так скоро.

Одним из главных страхов Александры был оказаться со своей сестрой в одном помещении. Столкнуться лицом к лицу с убийцей своего отца – это одно, но тот факт, что это твоя сестра, способен лишь усилить боль.

– Александра, опустите глаза в пол и идите со мной. Не смотрите на нее. Не разговаривайте с ней, – приказала Блок.

Они двинулись дальше.

– Вы всё это заранее подстроили! – прошипела Кейт Драйеру, когда они проходили мимо него.

Тот ничего не ответил. Условия освобождения Александры под залог были такими же, как и у Софии. Ни одна из них не должна была вступать в контакт, прямой или косвенный, ни с кем из свидетелей по делу или друг с другом.

– Если вы скажете ей хоть слово, Драйер добьется вашего ареста и попросит суд отменить залог. Не разговаривайте с ней, не смотрите на нее, не поднимайте головы, – сказала Кейт Александре.

Судя по всему, Эдди Флинн втолковывал то же самое своей клиентке. Открыв первую попавшуюся дверь, он распахнул ее, и Харпер втащила туда Софию.

Они были уже всего в десяти футах. София держалась за дверной проем, а Эдди прикрывал ее от обзора из коридора. София все повторяла им: «Нет, нет, нет…» Когда они проходили мимо, Кейт заметила, как София выглядывает из-за плеча Эдди. И подумала, что никогда не забудет выражение ее лица.

Глаза у той горели огнем. Кожа вокруг них покраснела, глаза набухли от слез, ненависть и горе так и пылали в них. София больше ничего не сказала, когда они проходили мимо. Гарри Форд прижался к стене, и Кейт приветственно кивнула ему. Он кивнул в ответ, затем посмотрел на клиентку Кейт.

Александра прикрыла глаза рукой, как будто ее сестра была вспышкой на Солнце и от одного только взгляда на нее можно было ослепнуть.

Ни одна из сестер не проронила ни слова. Кейт положила руку на спину Александры, мягко побуждая ее ускорить шаг и ощутив, как та резко напряглась, словно из этого дверного проема исходило ядовитое облако.

Без происшествий разминувшись со своими оппонентами, они свернули за угол и направились к выходу. Блок придержала для них дверь, а затем повела к «Лендроверу» Александры, оставленному на стоянке. Порывшись в сумочке, та уронила ключи. Кейт подняла их, открыла машину и усадила Александру на водительское сиденье. Все еще держа дверцу открытой, она дожидалась, пока ее клиентка перестанет плакать.

– Просто не знаю, как со всем этим справлюсь, – наконец выдавила Александра.

– Мы будем рядом с вами на каждом шагу. Вы сильней, чем думаете, – заверила ее Кейт.

Александра издала нервный смешок.

– Я в полном раздрае. Я не могу находиться в одном помещении с Софией, зная, что она сделала. Просто не могу.

– Сможете. И будете находиться, – сказала Блок.

Некоторое время все молчали. Наконец Александра кивнула, высморкалась в салфетку и поблагодарила своих спутниц. Кейт пообещала чуть позже отправить по электронке видео с осмотра места преступления – вдруг Александра сможет обнаружить что-нибудь полезное. Потом захлопнула дверцу машины и проследила, как Александра уезжает.

– Драйер хотел посмотреть, как она отреагирует на нож и на присутствие своей сестры. Умно, – сказала Блок.

– Он не уверен, кто из них убил Фрэнка Авеллино. Он оценивает их. У меня такое впечатление, что Драйер намеренно выводит их из себя. Он хочет, чтобы сестры разорвали друг друга на части, чтобы потом спокойно смыть кровь с рук и осудить их обеих. Будем надеяться, что результаты теста Софии окажутся намного хуже, чем у Александры, – заключила Кейт.

⁂

Позже в тот же вечер Кейт и Блок проследили за тем, чтобы прибыть на Франклин-стрит для осмотра места преступления в строго назначенное время и чтобы Александра при этом не присутствовала. Они больше не хотели никаких контактов между Александрой и Софией.

Видеооператор из офиса окружного прокурора встретил их у входной двери, и парень в синей форме полицейского управления Нью-Йорка впустил внутрь.

Кейт надеялась, что, увидев дом изнутри, сможет выстроить дополнительную линию защиты – заметит что-то, что поможет доказать невиновность Александры. Или, скорее, вину Софии.

Когда час спустя, сделав множество фотографий и засняв собственное видео, обе покинули дом, они были разочарованы тем, что так и не нашли какого-то убойного аргумента, позволившего бы выиграть дело. Хотя обе стали лучше понимать планировку и размеры особняка, так что это не было совсем уж пустой тратой времени.

К тому времени, как Кейт вернулась домой, оператор окружного прокурора успел прислать оба видео по электронной почте. Пощелкав мышью, Кейт переправила их Александре.

Может, ее клиентка сумеет увидеть что-то, чего не заметила она сама?