Kitobni o'qish: «Гостья», sahifa 3

Глава 5
Безутешность

– Здравствуй, Странница. Проходи, располагайся.

Я переминалась на пороге кабинета Утешительницы, не решаясь войти.

Она улыбнулась – губы в уголках чуть заметно приподнялись. За месяцы наблюдений я научилась читать выражения человеческих лиц, различать подергивания и сокращения мышц. Утешительницу явно забавляет моя нерешительность, но огорчает, что я до сих пор чувствую себя скованно.

Подавив недовольный вздох, я вошла в небольшую, ярко оформленную комнату и заняла привычное место – красное кресло в дальнем углу.

Утешительница поджала губы.

Чтобы не встречаться с ней взглядом, я уставилась в раскрытое окно. По небу плыли облака, в воздухе витал слабый запах моря.

– Итак, Странница. Давненько ты меня не навещала.

Я виновато подняла глаза.

– Насчет последней встречи я предупреждала. Нужно было позаниматься с одним студентом…

– Да-да, знаю. – Утешительница вновь чуть заметно улыбнулась. – Я получила твое сообщение.

Для пожилой женщины она довольно привлекательна – по человеческим меркам. Седина ей к лицу; собранные в хвост длинные волосы не серебристо-серые, а белоснежные. Глаза необычного цвета – зеленые; таких я ни у кого не встречала.

– Простите.

– Ничего страшного. Понимаю, тебе нелегко сюда приходить. Раньше ты не нуждалась в помощи Утешителя и теперь напугана.

Я опустила взгляд на деревянный пол.

– Да, Утешительница.

– Я же просила называть меня Кэти.

– Да… Кэти.

Она рассмеялась:

– Никак не привыкнешь к человеческим именам?

– Нет. Честно говоря, это смахивает на… капитуляцию.

Я подняла глаза на Утешительницу. Та медленно кивнула:

– Что ж, вполне понятно, откуда у тебя такие мысли.

Я снова потупилась.

– Давай поговорим о чем-нибудь более приятном, – предложила Кэти. – Тебе по-прежнему нравится твое Призвание?

– Да. – Действительно, так легче. – Начался новый семестр. Я боялась, мне наскучит повторять одно и то же, однако с новыми слушателями старые истории не надоедают.

– Курт хорошо о тебе отзывался. Он говорит, твой предмет один из самых востребованных в университете.

Щеки загорелись от похвалы.

– Рада слышать. Как дела у вашего мужа?

– У Курта все отлично, спасибо. Наши носители в прекрасной форме для их возраста. Думаю, у нас впереди еще много лет.

Интересно, останется ли она в этом мире, возьмет ли другого носителя, когда придет время, или предпочтет покинуть Землю? Однако подобные вопросы могут повернуть разговор в менее приятную сторону.

– Мне нравится преподавать, – сказала я. – В мире Водорослей у меня было похожее Призвание. Заниматься знакомым делом всегда проще. Я очень благодарна Курту, что предложил мне работу.

– Это им с тобой повезло, – тепло улыбнулась Кэти. – Знаешь, как сложно найти профессора истории, своими глазами видевшего хотя бы пару планет. А ты побывала почти на всех. Да еще и на Истоке! Любая школа на этой планете тебя с руками оторвет. Курт собирается загрузить тебя по полной программе, чтобы ты не успевала даже подумать о переводе.

–Почетного профессора, – поправила я.

Кэти улыбнулась, тяжело вздохнула. Ее улыбка погасла.

– Ты давно ко мне не заходила. Я надеялась, проблемы решились сами собой, но потом начала волноваться – вдруг ты не появляешься, потому что становится хуже.

Я молчала, разглядывая свои руки. Светло-коричневый загар не бледнел, даже если я не проводила время на солнце. Над левым запястьем – родинка. Ногти коротко подстрижены. Мне не нравятся длинные ногти, они неприятно царапают кожу. Пальцы и без того тонкие, с длинными ногтями они выглядят странно, даже для человека.

Немного выждав, Утешительница откашлялась:

– Кажется, предчувствие не обмануло.

– Кэти… – медленно, через силу произнесла я. – Почему вы сохранили человеческое имя? Чтобы… чувствовать связь с носителем? – Мне хотелось узнать и про Курта, однако это слишком личный вопрос: задать его можно лишь самому Курту. Я испугалась, что проявила бестактность, но Кэти рассмеялась.

– Конечно нет. Я не рассказывала? Хм-м, наверное, нет, ведь моя работа – не говорить, а слушать. Большинство Душ, с которыми я общаюсь, не нужно подталкивать к беседе, как тебя. Знаешь, я прибыла на Землю в числе первых поселенцев, когда аборигены о нас еще не догадывались. Мы с Куртом несколько лет притворялись людьми. Даже когда мы захватили всю округу, поблизости все равно мог оказаться человек. Вот так я и стала Кэти. Кроме того, перевод моего имени займет четырнадцать слов, и уменьшительное из него никак не сделать. – Утешительница усмехнулась. Солнечный луч попал ей в глаза; на стене заплясал серебристо-зеленый отблеск, а изумрудно-зеленая радужная оболочка засверкала всеми цветами радуги.

Неужели эта милая уютная женщина прокладывала нам путь на планету? Я взглянула на Кэти по-новому, с удивлением и уважением. Раньше я не воспринимала Утешителей всерьез, поскольку не нуждалась в их услугах. Они для тех, кто не справляется, для слабаков, поэтому я стыдилась сюда приходить. Теперь же, узнав историю Кэти, я несколько раскрепостилась. Она знала толк в силе.

– Трудно было притворяться?

– Не очень. К телу пришлось привыкать… слишком много нового. Сенсорная перегрузка. Сперва получалось только следовать привычной модели поведения.

– А Курт… вы сами решили остаться с супругом вашего носителя? Когда все закончилось?

Острый вопрос. Кэти тут же ухватилась за него. Она уселась поудобнее, подобрала под себя ноги.

– Да, я выбрала Курта, а он меня, – задумчиво произнесла она, глядя куда-то поверх моей головы. – Мы оказались на задании случайно, но проводя вместе много времени, выполняя опасную миссию, естественным образом сблизились. Будучи ректором университета, Курт много общался. Наш дом стал центром внедрения. Мы часто принимали гостей. К нам приходили люди, а уходили Души. Требовалось действовать тихо и быстро, ведь аборигены крайне склонны к насилию. Любой миг мог стать для нас последним; что ни день, то волнение и страх. Чем не причина, чтобы остаться вместе, когда необходимость в секретности отпала. Я могла бы солгать, унять твои страхи, сказав, что мы близки именно поэтому. Однако… – Утешительница покачала головой, глубже устроилась в кресле, буравя меня взглядом. – За многие тысячелетия люди так и не поняли, что такое любовь. Что в ней от тела, а что от разума? Сколько случайности, сколько предопределения? Почему идеальные пары распадаются, а противоположности притягиваются? Я тоже не знаю ответа. Любовь непостижима. Моя носительница любила носителя Курта, и их любовь не умерла, хотя разумы сменили владельцев.

Кэти пристально, обеспокоенно на меня посмотрела. Я съежилась в кресле.

– Мелани по-прежнему тоскует по Джареду, – проговорила она.

Сама того не желая, я кивнула.

– Ты по нему тоскуешь.

Я закрыла глаза.

– По-прежнему видишь сны?

– Каждую ночь.

– Расскажи о них. – Голос Утешительницы звучал мягко, обволакивающе.

– Не хочу вспоминать.

– Знаю. Но все же попытайся. Вдруг это поможет.

– Как? Как мне поможет, если я скажу, что всякий раз, закрывая глаза, вижу его лицо? Что просыпаюсь и плачу, не обнаружив его рядом? Воспоминания так сильны, что я не в силах отделить их от своих собственных!

Я замолчала и стиснула зубы.

Кэти протянула белый носовой платок. Я не шевельнулась. Она приблизилась, положила его мне на колени, села на подлокотник кресла и стала ждать.

Моего упрямства хватило на полминуты. Я сердито схватила квадратик ткани и вытерла глаза.

– Ненавижу.

– В первый год все плачут. Человеческие эмоции бьют через край. Так или иначе, все мы немного дети. Я, например, принималась рыдать при виде красивого заката или почувствовав вкус арахисового масла. – Утешительница погладила меня по голове, провела пальцами по пряди, заправленной за ухо. – Какие красивые блестящие волосы. С каждым разом они все короче. Зачем ты их подстригаешь?

Я уже не сдерживала слезы. От гордости не осталось и следа. Какой смысл утверждать, что за короткими проще ухаживать? Я пришла сюда за помощью – значит, нужно рассказать все как есть.

– Ей это не нравится. Она любит длинные.

Вопреки моим ожиданиям, Утешительница не удивилась и не испугалась. Она хорошо знает свое дело. Ее слегка неуверенный ответ задержался лишь на мгновение:

– Ты… она… она все еще здесь?..

С моих губ сорвалась страшная правда:

– Да, если того пожелает. Наша история ей неинтересна. Когда я работаю, она дремлет, но все равно присутствует. Иногда мне кажется, она не менее реальна, чем я. – К концу фразы мой голос превратился в еле слышный шепот.

– Странница! – ужаснулась Кэти. – Почему ты не сказала, что все так плохо? Давно это продолжается?

– Становится хуже. Она не слабеет – наоборот, набирает силу. Но пока не настолько безнадежно, как рассказывал Целитель, – помните, про Кевина? Контроль она не захватила. И не захватит. Я этого не допущу! – Голос сорвался на крик.

– Конечно не допустишь, – ободряющим тоном проговорила Утешительница. – Надо было раньше рассказать, что ты так… несчастна. Тебе следует обратиться к Целителю.

Вся в расстроенных чувствах, я не сразу поняла, что она имеет в виду.

– К Целителю? Хотите, чтобы я стала попрыгуньей?

– Никто тебя не осудит. Что поделать, носитель оказался дефективным.

– Дефективным? Дело не в носителе, а во мне. Я слишком слаба для этого мира! – В отчаянии я уронила голову на руки. К горлу вновь подступили слезы унижения.

Кэти приобняла меня за плечи. Я старалась совладать с эмоциями, поэтому не отстранилась, хотя была не в восторге от подобной фамильярности.

Мелани тоже не понравилось обниматься с инопланетянкой.

Естественно, она все слышала, и теперь, когда я наконец признала ее силу, едва не лопалась от гордости. Торжествовала. Когда чувства переполняют, ее труднее контролировать.

Я постаралась успокоиться. Пусть знает свое место.

Это ты не на своем месте. Мысль прозвучала тихо, но вполне явственно. Видимо, все гораздо хуже: она достаточно сильна, чтобы говорить со мной, когда пожелает. Почти так же ужасно, как в первую минуту после внедрения.

Убирайся. Теперь я здесь живу.

Ни за что.

– Странница, дорогая, ты вовсе не слабая. Мы обе это знаем.

– Хм-м…

– Послушай меня. Ты сильная, невероятно сильная. Все Души примерно одинаковые, а вот ты – исключение. Твоя храбрость поразительна. И твои прошлые жизни тому свидетельство.

Прошлые – возможно. А нынешняя? Куда подевалась моя сила?

– Люди гораздо более индивидуальны, чем мы, – продолжила Кэти. – Они разные, и некоторые очень сильны. Любого другого Мелани сокрушила бы за пару дней. По воле случая или по воле судьбы, в этом теле схлестнулись сильнейшая из Душ и сильнейшая из людей.

– Перевес пока не в нашу пользу.

– Она не побеждает, Странница. Милая женщина, которую я вижу перед собой, – это ты, а Мелани – лишь тень в дальнем углу твоего сознания.

– Она разговаривает со мной, Кэти. У нее есть собственные мысли. Она по-прежнему хранит секреты.

– Но она ведь не говорит вместо тебя, верно? Я бы на твоем месте вряд ли смогла свободно общаться.

Я не ответила. Мне было слишком плохо.

– Тебе стоит подумать о реимплантации.

– Кэти, вы только что сказали, она уничтожит любую другую Душу. Не знаю, так ли это… возможно, вы просто делаете свою работу и пытаетесь меня утешить. Но если Мелани действительно настолько сильна, нечестно передавать ее другому лишь потому, что я с ней не справилась. Кому нужен такой носитель?

– Я говорила не ради утешения.

– Тогда как же…

– Вряд ли тело сочтут пригодным для повторного использования.

– Вот как?

По спине пробежал холодок, причем ужас охватил не только меня.

Так нельзя! Я не попрыгунья! Долгие годы, пока моя предыдущая планета – мир Водорослей, как его здесь называют, – вращалась вокруг своих солнц, я ждала. И хотя проводить бесконечные дни, будучи прикованной корнями ко дну океана, оказалось тяжелее, чем я предполагала, хотя жизнь Водорослей здесь, на Земле, казалась бы вечностью, я не покинула тело до срока. Отказываться от носителя расточительно, неправильно, неблагодарно. Это насмешка над всей нашей сутью, над самим понятием «Душа». Мы делаем миры лучше, в противном случае мы их просто не заслуживаем.

Нет, мы не расточительны. Все, что нас окружает, мы улучшаем, приносим красоту и мир. А люди, грубые и дикие, постоянно убивали друг друга; убийство стало частью их жизни. За последние несколько тысячелетий они изобрели неисчислимые способы истязаний; даже сухие официальные сводки наводили ужас. Почти на каждом континенте бушевали войны – узаконенное убийство, совершенное по приказу, изощренно эффективное. Представители мирных наций отворачивались, чтобы не видеть, как их собратья умирают от голода у них на пороге. Изобильные ресурсы распределялись неравномерно. И что самое отвратительное, их потомки – новое поколение, надежда на будущее – слишком часто становились жертвами жутких преступлений. И не от рук чужаков, а от своих – родителей, воспитателей, опекунов. Из-за бесхозяйности и алчности люди подвергли опасности существование самой планеты. Сравнивая прошлое и настоящее, нельзя не признать: благодаря нам жить на Земле стало гораздо лучше.

Вы истребляете целые виды – и еще похваляетесь.

Руки сами собой сжались в кулаки.

Я могу от тебя избавиться, – напомнила я ей.

Давай. Узаконь мое убийство.

Я блефовала. Мелани тоже.

Она-то думала, что хочет умереть; ей же хватило сил броситься в шахту лифта. Но это произошло в момент страха и поражения. Размышлять о смерти, сидя в удобном кресле, – совсем другое дело. При мысли о переселении в более послушного носителя по венам заструился адреналин, вызванный ее страхом.

Хорошо бы снова оказаться одной, стать единоличной хозяйкой тела и разума. Наслаждаться новым захватывающим миром, не отвлекаясь на злобное неприкаянное существо, которому давно уже не следует обременять меня своим присутствием.

Если подойти к вопросу рационально – может, действительно отказаться от носителя?.. Где-то на задворках сознания Мелани испуганно вздрогнула.

Меня тоже передернуло. Мне, Страннице, сдаться? Сбежать? Признать поражение, начать новую жизнь в безвольном податливом теле?

Я покачала головой. Нет, ни за что.

И вообще, это мое тело. Мне нравилось каждое сокращение мышц, сгиб суставов, натяжение сухожилий. Я свыклась с отражением в зеркале. Загорелая кожа, высокие резкие скулы, шелковистые волосы цвета красного дерева, зеленовато-коричневые глаза – теперь это я.

Я хочу остаться собой. Не позволю разрушить то, что мне принадлежит.

Глава 6
Преследование

За окном начало смеркаться. День, слишком жаркий для марта, все не кончался, словно не желал дать мне свободу.

Я шмыгнула носом, скомкала мокрый платок.

– Кэти, у вас, наверное, есть другие дела. Курт будет волноваться.

– Он поймет.

– Я не могу вечно здесь сидеть. Мы ни на шаг не приблизились к ответу.

– Починками на скорую руку я не занимаюсь. Ты ведь решила не переселяться в новое тело…

– Да.

– Значит, понадобится время.

Я в отчаянии стиснула зубы.

– Будет быстрее и легче, если ты примешь помощь.

– Пропускать приемы я больше не стану, честное слово.

– Я не это имела в виду, хотя рассчитываю, что мы продолжим регулярно встречаться.

– Вы хотите сказать… помощь со стороны? – Снова пережить сегодняшнее унижение в присутствии незнакомца?.. – Вы прекрасная Утешительница, никто другой мне не нужен!

– Я говорю не о смене Утешителя. – Кэти переменила положение, потянулась. – Сколько у тебя друзей?

– Коллег по работе? Я почти каждый день общаюсь с другими преподавателями, беседую со студентами после занятий…

– А за пределами университета?

Я непонимающе уставилась на нее.

– Людям необходимо общение. Ты не привыкла к одиночеству, дорогая. Ты же делилась мыслями целой планеты…

– Светскую жизнь мы не вели, – неудачно пошутила я.

Слегка улыбнувшись, Утешительница продолжила:

– Ты так отчаянно борешься со своей проблемой, что ничего вокруг не замечаешь. Наоборот, нужно развеяться. Ты сказала, во время лекций Мелани скучает, дремлет. Возможно, если заведешь дружеские отношения, начнешь больше общаться, это ее тоже приглушит.

Я задумчиво поджала губы. Мелани, вялая после долгого дня безуспешного утешения, без восторга восприняла подобное предложение.

Кэти кивнула:

– Забудь о ней, сосредоточься на себе и своей жизни.

– Звучит разумно.

– Кроме того, у этих тел имеются и физические потребности. На других планетах такого нет. Инстинкт размножения – самое сложное, с чем нам, поселенцам первой волны, пришлось столкнуться. Поверь, люди замечают, когда ты плохо его контролируешь. – Утешительница усмехнулась и закатила глаза, будто что-то вспомнила. Не дождавшись моей реакции, со вздохом скрестила руки на груди. – Ну же, Странница. Ты наверняка понимаешь, о чем я.

– Да уж, – пробормотала я. Мелани беспокойно шевельнулась. – Я же рассказывала о снах…

– Нет, я не про воспоминания. Твое тело никогда ни на кого не реагировало – чисто на химическом уровне?

Я хорошенько поразмыслила:

– Не замечала.

– Поверь, ты бы заметила. – Кэти с улыбкой покачала головой. – Иногда бывает полезно посмотреть по сторонам.

Отвращение Мелани смешалось с моим.

Утешительница догадалась, о чем я думаю.

– Не ей решать, с кем тебе общаться, Странница. Не позволяй собой управлять.

Мои ноздри раздулись. Я выждала пару секунд, сдерживая гнев, к которому до сих пор не привыкла.

– Она мной не управляет.

Кэти с сомнением приподняла бровь. От гнева у меня сдавило горло.

– Вы недолго выбирали партнера. Может, и вами управляли?

Не обращая внимания на мою злость, Утешительница глубоко задумалась.

– Возможно, – наконец ответила она. – Трудно сказать. Ты задала верный вопрос. – Она сняла ниточку с блузки и, словно осознав, что избегает моего взгляда, решительно сложила руки, расправила плечи. – Кто знает, сколько мы получаем от носителя? Как я говорила, нужно время. Постепенно она утихнет и позволит тебе отвлечься от этого Джареда, или… Искатели свое дело знают. Его уже ищут. Вдруг что-нибудь вспомнишь, поможешь им…

Постепенно до меня дошло. Я оцепенела от ужаса, но Кэти ничего не заметила.

– Возлюбленного Мелани найдут, и вы сможете быть вместе. Если его чувства столь же сильны, новая Душа вряд ли воспротивится.

– Нет! – Не знаю, кто из нас закричал. Может, и я.

Вся дрожа, я вскочила на ноги. Слезы, только что лившиеся ручьем, высохли. Кулаки непроизвольно сжались.

– Странница?

Но я уже бежала к двери, сражаясь со словами, которые принадлежали не мне, но ощущались как мои собственные. Они не мои. Их нельзя произносить.

Его это убьет! Он перестанет быть собой! Никто другой мне не нужен! Я хочу Джареда, а не чужака в его теле! Тело само по себе ничего не значит.

Кэти что-то кричала мне вслед, звала по имени. Я бросилась на улицу.

Мой дом недалеко, но темнота сбила с толку. Только через два квартала я поняла, что бегу не в ту сторону.

Прохожие провожали меня взглядом. Я одета не для занятий спортом, к тому же не бежала трусцой, а удирала. Но никто не вмешивался; все вежливо отводили глаза – наверное, думали, что я привыкаю к носителю, поэтому веду себя как ребенок.

Я перешла на шаг и повернула на север, чтобы не возвращаться мимо офиса Кэти.

Ходьба скорее напоминала бег. Ноги торопливо стучали по тротуару, словно в ритме танцевальной мелодии. Топ-топ-топ по асфальту. Нет, это не барабанный бой, а звуки ударов. Шлеп-шлеп-шлеп. Будто кого-то бьют. По спине пробежал холодок.

Над дверью подъезда горел фонарь. Дом совсем рядом. Переходить дорогу я не стала.

Меня мутило. Я никогда не испытывала тошноты, но память подсказала подробности. Лоб покрылся холодной испариной, в ушах зазвенело. Видимо, мне предстоит испытать это на себе.

Вдоль тротуара шел газон, за фонарем – аккуратно подстриженная живая изгородь. Не тратя времени на поиски более подходящего места, я доковыляла до фонаря, схватилась за столб, чтобы не упасть. От тошноты кружилась голова.

Да, меня определенно сейчас вырвет.

– Странница, это ты? Что с тобой? Ты больна?

Голос показался смутно знакомым. Невзирая на непрошеного зрителя, я наклонилась над кустом и извергла из себя остатки трапезы.

– Кто твой Целитель? – На сгорбленную спину легла ладонь. – Вызвать «Скорую помощь»?

Я откашлялась, покачала головой. Больше тошнить не должно; желудок пуст.

– Нет, все в порядке. – Я выпрямилась, опираясь на фонарный столб, и увидела, кто застал меня в столь неприглядном положении.

Искательница из Чикаго держала в руке телефон. Я снова склонилась над листьями; только ее мне сейчас не хватало.

Пока пустой желудок тщетно сокращался, до меня дошло: она здесь не просто так.

О нет! Нет, нет, нет!

– Зачем? – просипела я, задыхаясь от паники и тошноты. – Зачем вы пришли? Что случилось? – В висках стучались неутешительные слова Утешительницы.

Я взглянула на воротник Искательницы и только через пару секунд поняла, что крепко вцепилась в него руками и трясла ее.

– Хватит! – яростно прошипела она.

– Простите, – выдохнула я, разжав руки и закрыв лицо. – Сама не знаю, что творю.

Искательница обожгла меня злобным взглядом, расправила одежду.

– Ты нездорова. Наверное, я тебя напугала.

– Просто не ожидала вас здесь увидеть, – пролепетала я. – Зачем вы приехали?

– Давай сперва сходим в Лечебницу, потом поговорим. Если это грипп, нужно лечиться. Не стоит испытывать носителя на прочность.

– У меня все нормально.

– Значит, отравилась. Нужно сообщить, где ты купила несвежие продукты.

Ее назойливость начала действовать на нервы.

– Это не отравление. Я здорова.

– Все равно, лучше показаться Целителю. Не стоит пренебрегать своим телом. Это безответственно. Особенно сейчас, когда медицина так доступна и эффективна.

Я глубоко вздохнула, подавив желание снова ее встряхнуть. Искательница ниже меня на голову. В драке я легко ее одолею.

В драке? Я развернулась и быстро зашагала к дому. Эмоции бьют через край. Надо успокоиться, пока я чего-нибудь не натворила.

– Странница! Подожди! А как же Целитель?..

– Мне не нужен Целитель, – не оборачиваясь, ответила я. – Просто я… немного в расстроенных чувствах. Все уже прошло.

Искательница не ответила. Пока я гадала, как она восприняла мой ответ, сзади послышался цокот каблуков. Оставив дверь открытой – все равно войдет! – я подошла к раковине, наполнила стакан, прополоскала рот. Искательница молча ждала. Я тяжело оперлась на столешницу, разглядывая сливное отверстие.

Ее терпение быстро иссякло.

– Странница… ты по-прежнему используешь это имя? Вдруг тебе неприятно, когда тебя так называют.

– Меня все еще зовут Странница. – Я не обернулась.

– Интересно. Я думала, ты из тех, кто сам выбирает себе имя.

– Я и выбрала.

Мне давно стало ясно, что в перебранке, подслушанной в Лечебнице, виновата Искательница. За все девять жизней я ни разу не встречала столь скандальной Души. Даже мой первый Целитель, Брод-в-глубокой-воде, добрейший и мудрейший из Душ, невольно вступил с ней в спор. Неудивительно, что я не сдержалась.

Искательница удобно устроилась на моем диване, явно не собираясь уходить. На ее губах играла самодовольная улыбка, глаза навыкате смотрели с вызовом и насмешкой. Я подавила желание прожечь ее взглядом.

– Зачем вы приехали? – отрешенно повторила я вопрос. Ей не удастся вывести меня из равновесия.

– От тебя давно не было известий, вот и решила заглянуть. Мы пока не продвинулись в твоем деле.

Руки невольно ухватились за край раковины, но голос ничем не выдал облегчения.

– Это лишнее. К тому же прошлой ночью я отправила вам сообщение.

Ее брови сошлись на переносице, придав ей возмущенный и раздраженный вид, словно в ее гневе виноват кто-то другой. Искательница вытащила карманный компьютер, несколько раз коснулась экрана.

– Я сегодня не проверяла почту, – сухо произнесла она и принялась читать мое послание.

– Отправила рано утром, еще толком не проснувшись, – пояснила я. – Наверное, что-то из этого – воспоминание, а что-то – просто сон.

Слова Мелани сами сорвались с языка, но я была полностью с ними согласна и даже добавила собственный беспечный смешок в конце. Да, так нехорошо, нечестно. Но Искательнице незачем знать, что я слабее своего носителя.

В кои-то веки Мелани не злорадствовала над моей податливостью, а испытывала благодарность, что я ее не выдала, пусть и по собственным постыдным причинам.

– Интересно, – пробормотала Искательница. – Еще один на воле. – Она покачала головой. – Мир все никак не наступит. – Похоже, эта мысль ее не особенно расстраивала, скорее радовала.

Я прикусила губу. Мелани отчаянно хотела, чтобы я отказалась от письма и заявила, что мальчик – всего лишь сновидение.

Не глупи. Она сразу догадается. То, что мы с ней оказались на одной стороне, многое говорит об отталкивающем характере Искательницы.

Ненавижу ее. Шепот Мелани зудел, словно свежий порез.

Понимаю… Не хочется признаваться, но я чувствую… примерно то же самое. Ненависть непростительна. Однако к Искательнице… очень трудно хорошо относиться. Практически невозможно.

– Значит, ты больше ничем не можешь помочь с маршрутами? – прервала Искательница мой внутренний диалог.

Тело мгновенно отреагировало на ее вызывающий тон.

– Я не утверждала, что это маршруты на карте. Вы сами так решили. Отвечая на ваш вопрос – нет, больше ничем помочь не могу.

Она укоризненно зацокала языком.

– Ты же сказала, это ориентиры.

– Я лишь предположила. Ничего конкретного выяснить не удалось.

– Почему? Еще не подавила своего человека? – Искательница громко рассмеялась… Рассмеялась – надо мной.

Я повернулась к ней спиной и постаралась взять себя в руки. Представила, что ее здесь нет. Будто я одна в пустой кухне, смотрю в окно на полоску ночного неба и три ярких звезды.

Совсем одна. Как раньше.

Перед мысленным взором вновь появились линии, которые я видела много раз – во сне, в исковерканных бессвязных воспоминаниях.

Первая: плавная кривая, резкий поворот на север, резкий поворот в обратную сторону, потом снова на север, на этот раз дольше, затем внезапный спуск на юг, постепенно переходящий в пологую кривую.

Вторая: мелкий зигзаг, четыре коротких отрезка, пятый обрывается, будто обрезан…

Третья: плавная волна, посреди которой торчит выступ, похожий на длинный тонкий палец, – к северу и обратно.

С виду полная бессмыслица. Но я знала – для Мелани это важно. Она охраняла тайну линий так же ревностно, как воспоминания о брате. До прошлой ночи я даже не догадывалась о существовании мальчика. Любопытно, что же заставило ее выдать секрет?.. Возможно, чем сильнее она становится, тем труднее скрывать информацию.

Однажды она оступится и я узнаю смысл странных линий. Они явно что-то означают, куда-то ведут…

Не успел отзвучать смех Искательницы, а я вдруг поняла, почему эти воспоминания так важны.

Разумеется, они ведут к Джареду. К ним обоим – Джареду и Джейми. Куда же еще? Разве есть другое место, куда Мелани хочет вернуться? Нет, не вернуться – попасть; ни один из них раньше не следовал этим ориентирам. Для нее линии оставались такой же загадкой, как и для меня, пока не…

Стена не успела опуститься: Мелани отвлеклась на Искательницу. Только когда она забилась в моей голове, я услышала приближение незваной гостьи.

– Я ожидала большего, – вздохнула та. – У тебя такой многообещающий послужной список…

– Жаль, вы сами не взялись за это задание. Уж вам-то ничего не стоит справиться с мятежным носителем, – сказала я, не оборачиваясь. Мой голос оставался ровным.

Искательница хмыкнула:

– В первые волны колонизации даже без мятежных носителей забот хватает.

– Да. Я и сама участвовала в нескольких заселениях.

Она презрительно фыркнула:

– Водорослей так трудно приручить? Пришлось за ними побегать?

– На Южном полюсе сложностей не возникло, – спокойно проговорила я. – А вот Северный – другое дело. Из-за грубой ошибки мы потеряли целый лес. – В моих словах зазвучала печаль. Тысячи разумных существ не приняли нас и предпочли закрыть глаза навеки. Они прятали листья от солнечного света и умирали от голода.

Молодцы, – прошептала Мелани. В ее мыслях не было яда, лишь одобрение, словно она отдавала честь павшим.

Такая утрата! Я позволила себе вновь пережить боль умирающего разума, агонию гибнущего леса, обрушившуюся на нас с сестрами.

Как ни крути – всюду смерть.

Искательница заговорила, и я постаралась сосредоточиться на одной беседе.

– Да. – В ее голос звучало смущение. – Неудачно получилось.

– Силу нужно применять с осторожностью.

Все знали, что в массовом самоубийстве виноваты Искатели: они слишком рьяно начали заселение, не подготовившись к полноценной ассимиляции. Водоросли не могли убежать, зато могли избежать. Когда стало ясно, на что способны – и охотно идут – аборигены, было слишком поздно. К прибытию очередной партии замороженных Душ северный лес полностью вымер.

Я повернулась к Искательнице, желая понять, какое впечатление произвели мои слова. Она стояла неподвижно, устремив взгляд на белую стену.

–Простите, больше ничем не могу помочь,– твердо проговорила я, давая понять, что разговор окончен. Мне хочется побыть одной. Нам, – ехидно поправила Мелани. Я вздохнула. Опять она развернулась в полную силу. – Жаль, что вы зря проделали столь долгий путь.

– Работа такая, – пожала плечами Искательница. – Ты – мое единственное задание. Буду держаться поблизости, пока не найду остальных. Надеюсь, мне повезет.