Kitobni o'qish: «Стань светом в темном море. Том 1», sahifa 3

Глава 5
В ходе работы
Часть 1

Время от времени в Deep Blue раздавался низкий гул, доносившийся из бездонных морских глубин. Рыбы не разговаривают, однако Подводную станцию наполнял нескончаемый шум, а повторяющиеся толчки усиливали психическое напряжение, превращая даже дыхание в источник стресса. И все же самое большое беспокойство вызывало ощущение, что ты в ловушке.

Возможность передвигаться только в пределах Подводной станции и знание того, что выход за ее пределы означает мгновенную смерть, давили на психику. Жизнь здесь была сродни существованию в космическом корабле: снаружи нет воздуха, которым можно было бы дышать, и, оказавшись там, ты либо замерзнешь насмерть, либо взорвешься под давлением.

На глубине три тысячи метров давление составляет триста одну атмосферу, что примерно в триста раз больше, чем на суше. Это как положить на себя триста килограммов железа. Давление и воздух на станции автоматически поддерживались пригодными для жизни, однако с самого приезда я не мог отделаться от ощущения, будто нахожусь в самолете.

В этой искусственно созданной среде, рассчитанной не на жизнь, а на выживание, я остро чувствовал, что окружен стальными стенами. Как рыба, запертая в огромном аквариуме. Подводная станция содрогалась от малейшего воздействия течения, словно морские водоросли в этом же аквариуме, чем напоминала попавший в турбулентность самолет. Каждый раз, когда это происходило, я испытывал слабое головокружение.

– Какой фильм смотрели?

Негромкий голос пациентки вернул меня к реальности.

На Подводной станции находилось десять корейцев, включая меня, и Ю Гыми – одна из них. Эта девушка – морской биолог. После окончания бакалавриата она отправилась на Подводную станцию, чтобы провести исследования для получения магистерской и докторской степеней. Она и подумать не могла, что это повредит состоянию ее зубов.

Что ж, выпечка здесь и правда была вкусная.

– «Форсаж», – ответил я, проверяя ее зубы и десны.

– И как? Фильм понравился?

– Всегда весело смотреть на то, как разбиваются машины.

Заметив, что руки Ю Гыми дрожат от волнения, я поспешил успокоить ее, что только сниму камень.

Стоматологическая помощь на станции была совершенно бесплатная, поэтому каждый, у кого проблемы с зубами, мог прийти к дантисту, не беспокоясь о деньгах. Это было одним из основных преимуществ жизни под водой, но для меня как для дантиста значения не имело.

– Как ваши исследования?

– Мучаюсь с диссертацией.

На мой взгляд, Ю Гыми была самым общительным человеком на Подводной станции. В отличие от меня, интроверта, она знала почти всех обитателей Четвертой базы по именам. Она же стала моим первым пациентом и выудила из меня краткую самопрезентацию, во время которой я упомянул, что люблю боевики.

Удивительно, но в Центральном квартале имелся кинотеатр. Кроме того, всем сотрудникам выдавали планшеты, на которых можно было посмотреть большинство современных фильмов и дорам. Приятное времяпрепровождение перед сном. Я с удовольствием посмотрел несколько фильмов, которые раньше не видел, однако Подводная станция по-прежнему казалась мне увлекательнее всего остального.

– Какие-нибудь интересные истории?

– В этой дыре не происходит ничего интересного.

«Может быть, это потому, что ты сейчас поглощена своей диссертацией», – хотел было сказать я, но сдержался. Человеку, не пробывшему здесь и трех дней, казалось странным, что можно называть «дырой» Четвертую подводную базу, на которой проживало более четырехсот человек. На мой взгляд, она была большой – настолько большой, что я даже не успел заглянуть за пределы Пэкходона и Центрального квартала.

– Я здесь совсем недавно. Наверное, поэтому мне все здесь кажется невероятно интересным.

– А что интереснее всего?

Меня завораживало одно то, что под водой был построен такой огромный объект. И что люди из разных стран работали здесь посменно. Удивляли и многочисленные ограничения. И название искусственного острова.

– Искусственный остров на нулевом этаже называется Тэхандо³, верно?

– Да. Дело в том, что его назвал кореец, – с ноткой гордости ответила Ю Гыми.

Она рассказала, что было много споров о том, какое название дать искусственному острову. Каждая страна стремилась назвать его в честь себя, что вызвало много шума. Некоторые рассматривали этот вопрос как бой за право собственности, сродни присвоению прав на международные территории, такие как Луна или Арктика. Было предложено множество названий: Левиафан, Наутилус, Великий Старец, Неверленд, Атлантида, Земля Обетованная, Гренландская акула… В конце концов жителям Подводной станции пришлось принять решение путем голосования.

– В инженерной команде «Ка»⁴ есть один уникальный человек – руководитель этой команды Син Хэрян. Говорят, это он дал острову такое название.

– Значит, в те времена на Подводной станции было много корейцев? Ну, раз за этот вариант проголосовало больше всего человек.

Ю Гыми усмехнулась.

– Только команда «Ка». Тогда, как и сейчас, в ней было менее десяти человек. Говорят, Син Хэрян получил голоса как инженерных, так и горнодобывающих команд.

– Ух ты, впечатляет!

Ю Гыми, похоже, была рада встретить человека, с которым можно поговорить по-корейски. В команде «Ка» находилось больше всего корейцев – семь человек. Кан Сучжон, с которой я познакомился в первый день, была одной из них. Я также узнал еще об одном научном сотруднике по имени Ким Гаён.

Больше всего на станции было американцев, китайцев и австралийцев. Несколько корейцев работали в больнице на искусственном острове Тэхандо.

– Вы бывали на искусственном пляже Тэхандо?

– Здесь есть искусственный пляж? – спросил я, вспомнив о совете Прии Кумари посетить его наряду с другими местами.

– Там очень красиво. Многие люди ходят туда, чтобы позагорать. Я тоже часто там бываю.

– Понятно, – кивнул я.

За два дня я так и не привык к мрачному виду из окна. Вода черная, как чернила. Взгляд в окно каждый раз заставлял усомниться в том, что я нахожусь именно на подводной, а не на космической станции. Только вглядевшись в бездну, лишенную звезд, я понимал, что нахожусь на глубине в несколько километров под водой.

Ю Гыми говорила, что на Второй и Третьей подводных базах много больших окон, но на Четвертой их почти не было: построить окна, способные выдержать давление воды, – задача непростая. Раньше здесь было установлено много ламп искусственного солнечного света, но со временем все убрали. Человек, страдающий клаустрофобией, за три дня сошел бы здесь с ума.

Даже такой интроверт, как я, уже ощутил на себе последствия изоляции. Можно было только представить, насколько тяжело переживал ее такой общительный человек, как Ю Гыми.

Она протянула мне несколько шоколадных конфет и без особого энтузиазма выслушала мою лекцию об использовании зубной нити, после чего отправилась в Исследовательский комплекс, оставив меня наедине со своими мыслями.

Живя под водой, легко впасть в депрессию. Глубокое море – это кромешная тьма, в которой нет света, а рыбы – не самые лучшие собеседники. Именно поэтому центр экстренной медицинской помощи находился на искусственном острове Тэхандо, а центр психологической терапии – в морских глубинах. Единственное, что облегчало постоянную депрессию, – это еда, одна из базовых потребностей человека. Сладости можно было получить почти бесплатно. Лучше уж снять стресс несколькими шоколадками и конфетами, чем устроить пожар или напасть на коллег.

Психотерапевты не зря рекомендуют пить лимонад и есть шоколад. Сладкое делает людей счастливыми. А после того как сахар прогонит грусть, в игру вступает стоматолог. Как бы хорошо вы ни чистили зубы, лучше вообще не есть сладкое. Что касается Эллиота, то его совет получать достаточно солнечного света и заниматься спортом звучал как заезженная пластинка. Под предлогом психологической терапии у него была возможность запросить дополнительные личные вещи, и он любезно предложил помочь со всем, что мне может понадобиться.

Я чуть не спросил, нельзя ли вообще запретить сладости, но не хотел терять работу, а люди склонны отчаянно желать того, что запрещено. Поэтому я сказал, что мне нужен плюшевый мишка размером со взрослого человека.

– Обязательно мишка?

– Подойдет любая игрушка, которую можно обнять.

Эллиот принес мне плюшевую акулу и плюшевого кита, которые лежали в углу у него в кабинете, и сообщил, что сам не понял, зачем купил их в сувенирном магазине морского музея. Теперь игрушки пылились и занимали место. Игрушки были около полуметра в длину и приятные на ощупь. У акулы были белые глаза и синее тело с торчащими плавниками, кит же был ярко-оранжевого цвета – то ли из-за мутации, то ли из-за загрязнения морской среды.

Оранжевый кит понравился мне больше, поскольку китов такого цвета не найти в реальности. Эллиот с улыбкой смотрел, как я обнимаюсь с игрушечным китом, проверяя, достаточно ли он большой. Должно быть, это казалось забавным – взрослый мужчина, а попросил мягкую игрушку. Увидев легкую улыбку на лице уставшего терапевта, я тоже почувствовал себя лучше.

– У него есть имя?

Небрежно пометив что-то в планшете, Эллиот сказал:

– Почему бы вам не назвать его?

– Как насчет Синевы?

– Разве он не оранжевый?

– Ну, это точно.

Я никогда не умел подбирать имена, поэтому на мгновение задумался.

– Как насчет Заката? По-корейски это произносится как «ноыль».

Выслушав переводчика, Эллиот посмотрел на оранжевого кита, а потом перевел взгляд обратно на планшет:

– Ноль. Как мило.

Я решил не исправлять его произношение.

– Я одолжу его вам, если вы вдруг соскучитесь по солнечному свету.

Эллиот слабо улыбнулся и кивнул.

Прозвонил будильник, напомнивший мне о времени.

Поднявшись, я спросил:

– Доктор, мы закончили?

Мы с Эллиотом в основном просто болтали, поэтому я не знал, можно ли это назвать полноценной консультацией.

– Вы – самый здоровый человек на этой Подводной станции, – улыбнулся Эллиот. – Я свяжусь с вами для обязательного профилактического осмотра через три месяца.

Практикующие психотерапевты всегда выглядят уставшими и осунувшимися. Это утомительно – иметь дело с людьми. Я быстро вышел из кабинета, и тяжелая автоматическая дверь плавно закрылась за мной.

Глава 6
В ходе работы
Часть 2

Стоматологическая клиника на Подводной станции была создана потому, что многие люди испытывали проблемы с зубами. При изменении давления даже самая крошечная дырочка в зубе может стать источником мучений – как, например, бывает в самолете.

Но что делать, если зубная боль началась на глубине три километра, где давление в триста раз больше, чем на суше? Гораздо эффективнее посетить стоматологическую клинику, а не терпеть, глотая водку и обезболивающие в ожидании будущего лечения.

До того, как на Подводной станции появилась стоматологическая клиника, нужно было сначала записаться на прием в клинику на суше, потом подняться на центральном лифте до уровня моря. На искусственном острове Тэхандо стоматологии тоже не было, поэтому приходилось на вертолете или на катере отправляться на Гавайи, Соломоновы острова, остров Чеджу или даже в Японию.

Наименьшее время, необходимое для получения стоматологической помощи, составляло не менее пяти часов, и то лишь при совпадении ряда факторов: если у стоматолога есть запись, если не нужно ждать центральный лифт, который отправляется каждые десять минут, если погода благоприятна для взлета и полный бак топлива, если нашлось еще по меньшей мере двое человек, которым нужно уехать, если в вертолете чудесным образом появилось свободное место, если у путешествующего есть разрешение на въезд в страну приземления, а также возможность быстро найти такси или автомобиль, чтобы добраться до стоматолога к назначенному времени.

Конечно, во время рабочей смены сделать это было невозможно, поэтому приходилось дожидаться выходного или отпуска. Лечение зубов становилось серьезным неудобством в тех случаях, когда за одно посещение вылечить их не удавалось.

Так почему бы не открыть стоматологическое отделение в клинике на острове Тэхандо? Сотрудники Подводной станции единогласно заявили, что там недостаточно места, поэтому решено было устроить стоматологию на Подводной станции. Лишь позже выяснилось, что причиной спора о том, где разместить стоматологическое отделение, стало то обстоятельство, что все заведения на станции бесплатные. Исключение составляли только кафе, пекарни и круглосуточные магазины, однако плату они взимали минимальную: всего один цент за чашку кофе и триста вон за булочку.

Однако после разговора с персоналом больницы на острове Тэхандо я выяснил, что там бесплатным является только медицинское обслуживание. Лекарства – лишь те, которые выписывает стоматолог и психотерапевт. На вопрос «почему?» мне ответили, что остров Тэхандо не считается частью Подводной станции, поскольку находится над водой. Почти комичная отговорка – похожая на те, что можно услышать от страховщиков.

Благодаря тому, что стоматолог и психотерапевт, услуги которых непомерно дороги, принимают под водой, лечение может быть покрыто за счет финансирования Подводной станции. Учитывая, что сотрудники приехали сюда из разных стран мира, бесплатное стоматологическое лечение для некоторых из них – не что иное, как спасение. Именно поэтому было принято решение разместить стоматологическую клинику под водой. То, что на поверхности обходится дорого, на глубине становится бесплатным.

Воспользовавшись затишьем в работе, я принялся читать путеводитель по Подводной станции. Он был на английском языке, поэтому понять текст было непросто, однако я решил, что потом у меня не дойдут до него руки. Когда пациентов станет больше, мне будет уже не до чтения.

Если находящийся на Подводной станции сотрудник получает травму, его немедленно транспортируют на остров Тэхандо. Центральный лифт поднимается наверх только раз в десять минут, но если нажать на аварийную кнопку, то он отправится прямиком на нужный этаж, а потом без остановок поднимется на поверхность.

Первый этаж, также известный как базовая зона, обеспечивает прямой доступ к центру неотложной медицинской помощи. Получается гораздо быстрее, чем скорая помощь в больших городах, где нужно молиться о том, чтобы по дороге в больницу не было пробок, а в больнице – пациентов в более тяжелом состоянии. Для сравнения, до центра неотложной помощи можно добраться всего за десять минут, воспользовавшись лифтом.

На Подводной станции действуют строгие правила, главное из которых – никакого алкоголя и сигарет. Курильщики или люди с алкогольной зависимостью могут потворствовать своим слабостям на острове Тэхандо, однако алкоголь и сигареты там не продаются, и проносить их на Подводную станцию строго запрещено.

Воздух на Подводной станции – вопрос жизни и смерти. Система очистки воздуха позволяет даже лишенным жабр людям дышать под водой, однако станция не может позволить себе разместить курильщиков.

В двадцатистраничном контракте, который я подписал пять дней назад, было четко сказано, что алкоголь, сигареты и наркотики запрещены, а их хранение на станции влечет за собой увольнение. Тем не менее два дня назад ко мне на прием пришел инженер по имени Майкл. Стоило ему войти в кабинет, как я почувствовал резкий запах виски. Впрочем, полость рта не выдала никаких признаков того, что пациент пил, – видимо, он перед приемом тщательно почистил зубы и воспользовался ополаскивателем. И я ощутил запах сигарет, когда поздоровался в коридоре с научным сотрудником по имени Цзян Вэй, но опять же у меня не было никаких конкретных доказательств его курения.

Сейчас передо мной сидел пациент, которому не помогла ни чистка зубов, ни полоскание рта. Стоило ему сказать: «А-а-а-а», как до меня донесся горьковатый запах. Я не запомнил его имя, поэтому украдкой заглянул в его карту. Со Чжихёк, инженер команды «Ка». Я нацарапал в планшете букву Т, которую только сам и мог разобрать.

Прополоскать рот.

После того как пациент сплюнул кровь и слюну, я спросил:

– На территории станции есть место, где можно курить?

Со Чжихёк, державший в руках маленький стеклянный стаканчик, расширил глаза. Казалось, он колебался, не зная, как ответить, но потом выражение его лица изменилось, и он ответил вопросом на вопрос:

– Доктор, вы курите?

– Нет, – улыбнулся я.

Я не курил. Точнее говоря, бросил, потому что не мог себе этого позволить. Со Чжихёк улыбнулся мне в ответ. Оранжевый кит в его руках, казалось, тоже улыбался.

– И я нет.

– Ваши зубы говорят об обратном.

– Похоже, они лгут.

– Вы любите шоколад и конфеты, жуете преимущественно правой стороной, курите, подвержены стрессу и имеете привычку сжимать одну сторону челюсти.

– Вы ведь никому не расскажете, верно?

– Нет.

– Особенно руководителю нашей команды?

– Ваш руководитель – Син Хэрян, верно?

– Он ужасно вспыльчив. Если он узнает, что я не бросил курить, то мне не поздоровится.

Заручившись моим молчанием, Со Чжихёк охотно выложил все начистоту. На Подводной станции установлено множество камер видеонаблюдения, датчиков тепла, дыма и углекислого газа, поэтому найти место для курения практически невозможно. Однако если инженер зайдет в систему и укажет, что та или иная зона находится на ремонте, то датчики в ней будут временно отключены.

Он также добавил, что на станции немало заядлых курильщиков.

Я продолжил лечение, цинично размышляя о человеческой природе.

Внезапно у меня возник еще один вопрос:

– На острове Тэхандо и на территории станции не продаются ни сигареты, ни алкоголь, верно?

– Именно! Поэтому провезти их – большая удача. Здесь пачка сигарет стоит шестьдесят долларов.

Я недоверчиво рассмеялся, услышав цену. Это было в несколько раз дороже моей почасовой оплаты на суше.

– Неужели есть люди, которые покупают их по такой цене?

– И немало. Их покупают американцы, русские и некоторые китайцы, – сказал Со Чжихёк, почесывая щеку. – Некоторые бросают курить сразу же после приезда, но есть и те, кому сложно отказаться от сигарет полностью.

– Значит, руководитель Син не курит?

– Курит? У него не прольется ни капли крови, даже если ткнуть его ножом.

Затем Со Чжихёк рассказал о том, почему инженерные группы названы по буквам корейского алфавита и почему остров получил название Тэхандо. Судя по всему, во время голосования сотрудники каждой страны настаивали на том, чтобы в названии острова использовался их родной язык.

Голосование длилось в течение двух дней и проводилось в электронном виде, сотрудники авторизовались в программе Подводной станции, используя свой ID, и отдавали свой голос за тот или иной вариант. В первый же день руководитель группы Син Хэрян забрал голоса всех инженерных команд (от A до H) и всех горнодобывающих команд (тоже от A до H). В общей сложности он получил сто шестьдесят голосов, которые отдал за вариант «Тэхандо». В то время на станции находилось около ста девяноста человек, поэтому остров стал называться Тэхандо.

– Изначально руководитель Син хотел назвать остров Мингук⁵.

Я разразился смехом. Эта Подводная станция была построена на средства восьми развитых стран, более половины из которых очень условно придерживались республиканской системы управления.

– Мне хотелось, чтобы некоторые страны поволновались. В то время китайцы и японцы утверждали, что тхэквондо – их национальное боевое искусство. Руководитель Син настолько разозлился, что хотел назвать остров Тхэквондо⁶. Но остальные его отговорили, и тогда он остановился на Тэхандо.

Невольно улыбнувшись, я представил руководителя Сина нетерпеливым и вредным щенком мальтийской болонки, но тут же тряхнул головой, пытаясь избавиться от этого образа.

– Как ему удалось собрать столько голосов?

– Азартные игры. Если руководитель однажды предложит вам сыграть в покер, лучше откажитесь.

Азартные игры – еще одна вещь, запрещенная на Подводной станции. Интересно, хоть кто-нибудь здесь соблюдает правила?..

– Он настолько хорошо играет?

– Ему нет равных.

Что касается меня, то я плохо играл не только в покер, но и в корейскую карточную игру Go-Stop⁷. Мне не везло ни с азартными играми, ни с деньгами. Я никогда не выигрывал даже в мгновенной лотерее.

– Почему команды названы по буквам корейского алфавита?

– Руководители ставили количество голосов из своих команд. Когда ставки закончились, они предложили поставить на названия команд.

Я расхохотался во весь голос, и Со Чжихёк ко мне присоединился. Он рассказал, что все инженеры в команде «На» были японцами, в команде «Да» – русскими. Он также рассказал о национальностях инженеров из команд «Ра» и «Ма» и из команд, чье название состоит из английских числительных, но я не смог запомнить их все. Я мысленно сетовал на свою плохую память, но утешался тем, что с тех пор, как электронные устройства получили широкое распространение, память и концентрация внимания ослабла у всех, а не только у меня. Это не слишком помогло…