Kitobni o'qish: «Немецкие корни «латышских стрелков»», sahifa 3

А как обстояло дело с латышами на самом деле? Всего в мире латышей на начало Первой мировой войны насчитывалось чуть больше миллиона человек. Латыши не имели своего дворянства и были преимущественно аграрным народом, рассеянным по мелким хуторам Латвии.

Соответственно, так называемый корпус «Латышских стрелков» в русской армии на 1916 год насчитывал всего одну пехотную дивизию – 15 тыс. человек постоянного состава. Вторая пехотная дивизия только формировалась, но так и не была укомплектована личным составом, ведь латышские крестьяне не рвались в армию, которая была им безразлична. Немцев они не любили, но за время 800-летнего рабства к ним привыкли. Было ещё нескольких вспомогательных батальонов. Корпус на бумаге был сформирован только в 1915 году, когда нависла угроза сдачи немцам Прибалтики. Практически, данное военное соединение так и не смогло принять активное участие в обороне Риги и пройти полноценного боевого крещения, так как командованию русской армии стало понятно, что оно, не имея боевого опыта, не способно вести даже активные оборонительные действия. После отражения первого удара по Риге корпус был снят с петроградского направления и переведен под Бобруйск, где война уже давно приняла позиционный характер, и фронт не двигался. Что самое интересное, при защите своей родины латышские стрелки ничем себя не проявили. И вдруг (!?) в России после большевистского переворота проявили себя как исключительно боеспособные части. Парадокс, однако. Если попытаться произвести подсчет численного изначального состава корпуса, то окажется, что в нем было и оставалось чуть более 10 тысяч человек личного состава. Основная часть его солдат, как свидетельствуют источники, после выхода России из войны отправилась к союзникам, а потом строить независимую Латвию. Откуда тогда у большевиков взялось 80 тысяч человек личного состава так и осталось бы загадкой, если бы не данное исследование. Попытаемся приоткрыть тайну, откуда взялись эти «латыши».

Одному из авторов данного материала, Сергею Цветкову, поведал его дед, а тому эту историю поведал отец, который летом 1918 года возвращался из немецкого плена.

На фото: Николай Дмитриевич Цветков – дед автора на Финской войне 1939–1940 г.г.

На фото: вольноопределяющиеся русские офицеры в германском плену 1914–1918 г.г. Пятый справа во втором ряду снизу – прадед автора – Дмитрий Иванович Цветков

«Состав с русскими военнопленными подходил к станции Вязьма (уездный город в Смоленской губернии и крупный железнодорожный узел). Поезд должен был следовать до Москвы, но вдруг поезд останавливают, загоняют на резервные пути, и через полчаса мимо него пошли один за другим составы с военной техникой и личным составом. Эти составы шли беспрерывно. Мой отец подошёл к работнику станции и спросил у станционного смотрителя: А что это за воинские составы? Станционный смотритель ответил ему, что поскольку в Гжатске (ныне Гагарин) крестьянское восстание, то это якобы большевики сняли с фронта латышских стрелков для подавления. Мой отец ответил ему, что это немецкие регулярные части, так как он знает немецкий язык, а в вагонах все солдаты говорят по-немецки. Моему отцу стало ясно, что если в Гжатске восстание крестьян против совдепии, то из состава надо срочно уходить. Во-первых, он офицер, пусть из вольноопределяющихся, а во-вторых, он оказался невольным свидетелем, а от свидетелей будут избавляться. Этой же ночью он и ещё один офицер ушли. И оказались правы, на утро «латышские стрелки» вывели на перрон весь состав с вернувшимися военнопленными, отсортировали офицеров и тут же на перроне их расстреляли из пулемётов. Правда, это ненамного продлило жизнь моего отца. Зимой 1920 года он и его жена (моя мать) умерли от голода, ибо «латышские стрелки» из продотряда выгребли у них все продукты питания и забрали весь скот. Вот из этих немецких эшелонов и образовалась цифра в 80 тысяч «латышских стрелков». В реальности же на фронтах гражданской войны на стороне большевиков могло участвовать до 200 000 немцев, которые сейчас проходят в истории как «латышские стрелки». То есть той силой, которая поддерживала большевистскую власть в России, были немцы. Но нельзя же было заявить, что большевики сидели на немецких штыках. Нельзя. С точки зрения политтехнологии, лучше это дело замаскировать. Под кого? Под латышей.

Не все немецкие военнослужащие были направлены непосредственно из Германии. Многих «стрелков» навербовали в России из числа военнопленных германской и австрийской армий. А почему бы и не послужить, ведь большевики и немцы «во власти» платили золотом, да и экономическая обстановка в Германии оставляла желать лучшего, страна голодала.

Все задействованные немцами «стрелки» зарплату получали русским золотом, усиленным продовольственным пайком и вещевым довольствием. Так, небольшая часть реальных латышских стрелков (их, как и эстонцев, было не больше 600–800 человек), которые воевали рядовыми в составе немецких соединений, когда вернулись после 1920 года на родину, то почти все открыли какой-то бизнес на деньги полученные за службу большевикам. А о социализме забыли раз и навсегда. Правда, затем уже в 1941 году часть из них, тряхнув стариной, вступили в ряды Ваффен СС. Ведь для латыша быть под немецким присмотром сущий пустяк, да и ностальгия по бурной молодости брала своё.

А теперь представьте себе мирного и покладистого латыша в качестве начальника Соловецкого лагеря Особого Назначения (СЛОН), убивающего и пытающего русских офицеров, профессоров, зажиточных крестьян сотнями и тысячами. Да, в каждом народе есть свои «исключения» и неуравновешенные личности, но чтобы практически вся армия «латышских стрелков», еще вчерашних крестьян и семьянинов, встала на службу ВЧК и занялась кровавым промыслом? Это нонсенс! Ведь латышский крестьянин не мог иметь мотивов для ненависти к русским. Да, могут быть исключения, но они не могут носить массового характера. Здесь ведь надо учитывать и такой факт, что русские власти освободили латышей от немецкого рабства, которое длилось на протяжении веков. К тому же нужно было иметь и какую-никакую спецподготовку. Откуда она была у латышских пастухов?

Нужны примеры легенд «латышских стрелков»? Сколько угодно! Сплошные примеры! Масса нестыковок в биографиях «латышей». Особый интерес вызывает быстрый карьерный рост этих людей и странная специализация бывших крестьян.

На фото: Добровольцы 3-го Курземского батальона в 1915 году

Вот, например, Федор Иванович Эйхмане – «латышский стрелок», родившийся в апреле 1897 года. Этот «гениальный человек» смог получить высшее образование за 1 год! Судите сами: согласно официальной биографии, в 1909 году в Москве в возрасте 12 лет он работал рассыльным в типографии, после этого был служащим магазина «Мюр и Мерилиз» в Москве, а уже в 19 лет от роду, в 1916 году закончил Рижский политехнический институт. Даже если поверить, что рассыльный может закончить институт в 19 лет, то на очереди встает другой вопрос. Рижский политехнический институт был эвакуирован в Москву только в конце 1915 года. А в 1916 Федор Эйхмане его уже закончил, находясь в то же самое время на воинской службе в действующей армии. Другая нестыковка в его биографии: а где он получил начальное и среднее образование? В России без гимназического аттестата или аттестата об окончании реального училища в высшие учебные заведения не принимали. А Эйхмане с 12 лет находится на работе и нигде не учился. Однако в расстрельных списках Коммунарки указано, что образование у Эйхманса «низшее». На этом молниеносный карьерный рост «латышского» стрелка не заканчивается. После участия в боевых действиях на войне и ранения в 1917 году «Федор» «Иванович» демобилизуется и идет работать слесарем. В том же году вступает в Российскую социал-демократическую рабочую партию, а уже в 1918 году становится сотрудником Петроградской ЧК! Видимо, бывший слесарь и служащий магазина показал себя хорошо в данной ипостаси, и в 1924 его назначают начальником управления Соловецкого лагеря особого назначения. Будучи в данной должности, Эйхмане вытащил в 1927 году из СЛОНа заключенного Нафталия Ароновича Френкеля, ходатайствуя об его освобождении. В том же 1927 году Френкель, в прошлом студент германского техникума в Кётене, здесь уже четко прослеживается немецкий след, и член преступного сообщества уже не заключенный, а начальник производственного отдела УСЛОН ОГПУ. Одним словом, ворон ворону глаз не выклюет. Видимо, карьерный рост Эйхманса настолько заразителен, что все, кто оказывается рядом с ним, также быстро взлетают вверх по «карьерной» лестнице.