«2 брата. Валентин Катаев и Евгений Петров на корабле советской истории» kitobidan iqtiboslar
Судя по его роману “Путешествие в страну коммунизма”, Петров считал кино низким жанром. Поездка в Голливуд или привела его к этой мысли, или укрепила. В будущем обществе искусство кино должно исчезнуть, считал Петров, уступив место театру, литературе и музыке.
“Между братьями – разница в 6 лет. А кажется – несколько десятилетий. Старший – корнями в имперской России. Младший – советский человек. Старший – ветеран царской армии. Младший – призывник Красной Армии, пролетарской”
Судя по словам Катаева, он отказался от свободы творчества и готов был писать, руководствуясь указаниями начальства. Чтобы выжить и преуспеть, надо соблюдать правила игры. Но воля товарища Сталина и генеральная линия партии непредсказуемы. Оказалось, у “игры” правил нет. А значит, нет гарантии успеха и даже безопасности
“Москва и Самарканд. Сходство этих двух городов совершенно неожиданно. Самаркандцы (так же, как и москвичи) не знают города, в котором живут”. “Как забыть Самарканд, твои черные вечера, твои пирамидальные тополя, немого нищего, целующего поданную медную монету”. 502 Это было начало его знаменитых впоследствии “Записных книжек”. И начало будущих романов Ильфа и Петрова.
Валентин Петрович хотя и был конформистом, но сервильностью не отличался.
офицерском френче, “весело щурил мон
Большевиком он стал по обстоятельствам жизни – или, как тогда говорили, силой вещей
Двадцатые годы – время сексуальной революции по-большевистски. “Революция лишила нас накопленной веками морали. Этим объяснялся нигилизм, а иногда и цинизм нэповских времен” 888 , – вспоминал те времена Петров
Если Ильфа больше интересовало искусство, то Петрова – политика. Он про себя отметил, что за прошедшие с его первой поездки в Италию пять лет итальянцам порядком надоел фашизм. Надоели парады, “постоянный официальный визг, свойственный военной диктатуре, все эти гимны, портреты, медали и прочая мура”. 974 Может быть, он принимал желаемое за действительное? До падения фашизма в Италии было еще далеко
Правили рукопись книжного издания “Одноэтажной Америки”, писали новые фельетоны и рассказ “Тоня”. Их последний рассказ. Совершенно новый для них. Неудачный.
