Kitobni o'qish: «Тир и Виктория», sahifa 11
Мужчина расположился под козырьком, сунул руку в походный мешок и достал оттуда свежую булку хлеба. Второй рукой он разломал ее пополам и протянул ломоть своей бродяжке. Вика взяла хлеб и откусила.
– Моя история подходит к концу? Скажи мне, мой друг.
– Мы с Шаком пришли попрощаться, королева Виктория. Мне подумалось, что почему бы нам не разделить друг с другом последнюю трапезу. Отчего не вспомнить, как всё начиналось.
Стойко державшаяся Виктория, наконец, сбросила с себя деланное гордое спокойствие, и сдерживаемые эмоции прорвались в виде тихих светлых слёз. Вспомнилось всё: страшное детство, ночь под козырьком со странным незнакомцем и вкусным хлебом, грозный жонглёр, будто пришедший из волшебной сказки, первые в жизни туфли и шляпка, фабрика Нисона. Всё только начиналось. Впереди была целая жизнь. Королевская жизнь, которая оказалась сложнее, чем могла представить совсем юная тогда девушка. Заговоры, сложные решения, грязь политических процессов, кровь подданых, пролитая в войнах, – всё это одновременно и дар и проклятие.
– Ты подарил мне удивительную судьбу, Тир Тивас. Всю жизнь я старалась забыть бедное прошлое, иногда даже боролась с тобой, вычеркивала из памяти и вымарывала из души. Я даже не пригласила тебя на первый день рождения после нашего расставания. Потом ты познакомил меня с со своим лохматым другом и спас от заговора, так и не придя ко мне лично… Я помню, как ты сказал мне: «а ты не бегай от прошлого. Будь гордой и важной вопреки нему». Но я сперва бегала, а потом перестала. Я часто вспоминала, как ты жонглировал на мой 40-летний юбилей. Выходит, простил? Прошлое было слишком травмирующим, и ты, хоть и мой лучик света, но, всё же, часть того прошлого. Понадобилось время, чтобы всё принять. Я очень сумбурно, должно быть, говорю. Но что теперь, жизнь прошла.
– Ты прекрасный человек и лучший правитель, Витти. Иначе я не пришел бы. Иногда я считал важным тебя увидеть, поздороваться. Махнуть рукой.
– Знаешь, Тир, сколько сложных судьбоносных решений приходится принимать, когда в твоих руках власть? Если бы тогда, чумазой девчонкой, я могла бы себе это представить, то на следующий же день сбежала бы из дворца. Но я каждый раз представляла, что ты отечески смотришь на меня, и под твоим взглядом я не могла поступать, руководствуясь слабостью или корыстью. Я старалась оправдать твоё доверие и твою доброту ко мне. Я не знаю, всё ли у меня получилось хорошо. Извини, если я подвела. – Виктория оторвала кусок хлеба и положила в рот, вспоминая тот самый вкус, которого не было больше никогда в её жизни. Ни один хлеб от лучших пекарен не мог сравниться с той душистой булкой под ржавым покосившимся козырьком.
– Дело сделано, Витти. Страница написана. Хороша ли она? Вполне. – Тир тоже откусил кусок булки, потом отломил ломоть и протянул адскому псу, который сверкнул огромной пастью и в миг проглотил угощение.
– Можно я тебя обниму на прощанье? И Шака.
– Зачем спрашиваешь? – Расплылся в улыбке философ от разбойников, дожёвывая кусок хлеба. – Тебе всегда можно.
Чёрный Шак просунул огромную голову в объятия и завилял дымным хвостом. Палящее солнце скрылось за тучей, и по козырьку забарабанили крупные капли дождя.
Ещё несколько минут, и история маленькой бродяжки, она же королева Виктория, закончится. Тир и Чёрный Шак уйдут своей неведомой дорогой, а Вика последним вздохом попрощается с таким странным, пролетевшим будто миг, приключением.
