Kitobni o'qish: «Улица Колдуний»

Shrift:

Глава 1
По дороге

Влажный нос Вантуза пощекотал мне правое ухо. Морж, которого мы считаем своей собакой, как обычно, разлёгся на заднем сиденье грузовичка, оставив и мне небольшое местечко. Наш Вантуз величиной примерно с трёх сенбернаров… Но думаю, он чуть меньше, чем пятнадцать кокеров… Но никак не меньше двухсот сорока семи чихуахуа… Возможно, даже двухсот сорока семи с половиной. Я отвернулась от него и уткнулась носом в стекло, чувствуя, как от тёплого собачьего дыхания у меня шевелятся волосы на затылке. Его сопение с присвистом и хрипом напоминает урчание очень старого мотора. Путешествия рядом с Вантузом мне всегда кажутся немного длинными. Интересно почему? Но он всё равно моя самая любимая собака!

Грузовичок плавно катит по направлению к нашему новому дому. Мама за рулём. Она едет до того медленно, что мне кажется, нас обгонит даже черепаха, которая и на свидания-то всегда опаздывает. Папа борется со сном, но без большого успеха. Он то клюет носом, то мотает головой из стороны в сторону.

– Папа, ты спишь?

– Ммм… Нет, я думаю…

– Мы скоро приедем?

– Может быть… Потерпи ещё немного, Жасинта.

Да, меня зовут Жасинта. Мне десять лет. Вполне возможно, вы уже знаете, что мне нравится рассказывать разные истории из своей жизни. И вполне возможно, мы уже знакомы, потому что вы прочитали о моих приключениях в «Городе скелетов» ¹. И знаете, что я рассказала чистую правду. Несколько месяцев тому назад мы переселились в совершенно удивительный город, там я пошла в школу и училась вместе с настоящими скелетами. Но больше не скажу ни слова. А если вам интересно, прочитайте ту мою книжку ². Увидите, история классная, не хуже двух тысяч шоколадных эклеров!

Так вот, обо мне. Дело в том, что я живу не совсем обычной жизнью. У меня потрясающие родители, и у обоих творческие профессии! Мой папа Юлиус – художник, он создаёт картины, театральные костюмы, шляпы и декорации из птичьих перьев. Всё такое необыкновенно пёстрое и прекрасное. Моя мама Мирабель – танцовщица фламенко. Для уроженки Квебека занятие неожиданное, но ведь танцы не знают границ, верно? Красавица-канадка может танцевать фламенко не хуже испанок. А моя мама настоящий талант! Так вот, из-за профессий моих родителей, их контрактов и турне мы очень часто переезжаем, и сейчас серым декабрьским днём мы тоже в дороге, направляемся в маленький городок департамента Солонь под названием: Жизе-ле-Вьолет!

Первый раз слышите? Я тоже…

Сейчас воспользуюсь нашей небольшой санитарной остановкой и узнаю немного больше о том, куда же мы едем. Но сначала постараюсь осторожно выбраться из машины, не потревожив Вантуза, потому что мой пёс никуда не собирается вылезать. Сегодня вторник, а все свои дела он делает по четвергам. Один раз в неделю. Необычно, правда? Мы с мамой и папой и не пытаемся понять, как такое может быть. Смирились. Вот такой наш лохматый член семьи.

Я с трудом разгибаюсь, всё тело затекло. Потягиваюсь. Пью водичку. Получаю ванильное печенье и грызу.

– Мам, а ты знаешь, что из себя представляет этот самый Жизе-ле-Вьолет?

– Как тебе сказать… Я видела фотографии. Прехорошенький тихий городок…

– Не сомневаюсь. Боюсь, даже слишком тихий, – говорит папа.

– И я боюсь, что даже слишком…

– Не волнуйся, Жасинта, доченька, – сразу стала успокаивать меня мама. – Ты пойдёшь в школу, у тебя появятся новые друзья. Ну, в путь! Табарнак! Нам осталось не больше десятка километров.

Вы успели заметить мамины квебекские словечки? Меня они всегда очень веселят.

Я снова пристроилась рядом с лохматой горой, которая даже не шевельнулась, и мы поехали. Я сидела и думала о маминых словах. Она права. После новогодних каникул я познакомлюсь с ребятами в новом классе. Очень надеюсь, что подружусь с кем-нибудь из этого городка. В общем, у меня есть время. Контракт у мамы пока на три месяца, но может продлиться на полгода. Интересно, начальную школу я закончу в Жизе-ле-Вьолет? Лично я сомневаюсь.

Обсужу всё с Жорисом. Мы с ним подружились, когда я училась в школе в Арденнах. И стали не разлей вода. Он долго был моим единственным другом. В основном мы с ним переписываемся, а когда получается, то и видимся. Жорис немного смахивает на тролля, у него большие круглые очки и волосы торчком: можно подумать, что он расчёсывает их вилкой. Как только мы устроимся на новом месте, я сразу напишу ему о своих впечатлениях.

Мимо поплыли разные пейзажи, но я заметила, что дома попадаются всё реже. Вокруг, насколько хватает взгляда, поля и леса с голыми деревьями. Не могу сказать, что равнина под серым небом – весёлое зрелище. Думаю, что зима в Солони мне покажется очень долгой…

Но какие-то надежды всё же теплятся. Я сказала вам, что мы поселимся в Жизе-ле-Вьолет, но не назвала точного адреса.

Мама с папой сняли маленький домик с терраской и чудным садиком. Дом находится в двух шагах от главной площади, а улица называется:

Согласитесь, что это неспроста. Конечно, мне грустно расставаться с Городом скелетов и моими приятелями-скелетиками и не очень радует опять быть новенькой в классе, но скажу по секрету, название улицы очень сильно будоражит мое воображение.

Вообще-то я ужасно любопытная и обещаю – я непременно дознаюсь, почему её так назвали!..

Глава 2
Жизе-ле-Вьолет

Мы подъехали к Жизе-ле-Вьолет, когда уже почти стемнело, но я всё-таки сумела разглядеть стадион, концертный зал и кладбище. А в самом центре увидела трактор. Он тарахтел, и за ним по асфальту тянулся грязный след. Редкие прохожие торопились, зябко втянув голову в плечи, – значит, на улице очень холодно. Мы проехали площадь, довольно большую, квадратную, освещённую старинными фонарями на столбах. И остановились у маленького домика с зелёными ставнями.

– Кто везёт, тому везёт! – воскликнула мама. – Не жалею, что мы сюда приехали.

– А мы приехали? – наконец-то проснулся папа.

– Да! Номера нет, но дом точь-в-точь как на фото! Ошибки быть не может!

Мы вышли из грузовичка, ухитрились вытащить Вантуза и стали оглядывать наше новое жилище. Дом каменный, есть второй этаж. Краска на двери облупилась, и дверь вообще немного странная. Из трубы идёт дым.

– Я затопила камин, чтобы вы не умерли от холода, когда приедете.

Мы вздрогнули от неожиданности. Обернулись и оказались лицом к лицу с пожилой дамой. Мы не слышали, как она к нам подошла. Низенькая, полная, в чёрном платке. Лицо морщинистое, точь-в-точь печёное яблоко… А что, если… она колдунья?!..

– Очень любезно с вашей стороны, мадам, – сразу же отозвался папа. – Думаю, в доме жарко не было.

– Что не было, то не было. Не июль, – пробасила дама.

Странно было слышать, что печёное яблоко гудит, как ветер в трубе. Низким басом оперного певца.

– Вы мадам Хромуш, наша хозяйка? – уточнила мама.

– Да, это я. А вы семейство Матаго-Пантут?

– Да. Я Мирабель. Это мой муж Юлиус, наша дочь Жасинта и Вантуз.

– Я не пускаю к себе в дом медведей.

– Это собака, мадам Хромуш. Да, большая, но всё же собака.

– Странное животное.

И не прибавив ни слова, она открыла дверь на больших-пребольших петлях – масла на них уходит не меньше тонны! – и пригласила нас следовать за собой. Мы вошли в большую комнату, и сразу почувствовали себя в её тёплых объятиях. Но кроме тепла, эта комната ничем меня не порадовала – свет тусклый, мебель тёмная и обои тоже тёмные и старые. Я думаю, ещё времён Столетней войны.

– Чудесная комната! – воскликнула мама.

– Да… очень уютная, – поддержал папа маму.

– Сразу видно, Матаго-Пантуты не мастера кривить душой, – прогудела хозяйка. – Конечно, надо было бы освежить домишко, но муж умер, и я с тех пор ничего тут не трогала.

Неловкое молчание повисло в воздухе. Хорошо, что мадам Хромуш не позволила ему зависнуть навсегда.

– Я живу рядом. Понадобится что-то, подойдёте и постучите. Но поосторожнее с моим котом, он с особенностями.

Она положила ключи на стол и не спеша вышла из комнаты. Мама сразу же распахнула окна.

– Табарнак! Здесь пахнет старыми носками канадца-лесоруба!

И мы начали переносить вещи в дом. Вантуз устроился возле камина, и сразу стало ясно, где стелить его коврик. Я поднялась на второй этаж, чтобы осмотреть свою комнату. Справилась в пять минут – она крошечная. И ледяная. Хозяйке в голову не пришло оставить здесь обогреватель, и я очутилась в холодильнике. Наверняка у меня под подушкой лежит хозяйкина мороженая рыба.

Мама поспешила включить все обогреватели, и понемногу дома стало теплее. Теперь можно приступить к ужину. В семье Матаго-Пантут такая традиция: новую жизнь в новом доме мы начинаем с картошки фри с мясным соусом, посыпанной сыром. Можно сказать, у нас такой ритуал. Кто не знает: это канадское блюдо. Думаю, оно вообще единственное национальное блюдо в Канаде. Только не говорите этого при моей маме, она очень чувствительна к вопросам канадской кулинарии. Я не спорю, еда хорошая, но в путеводителе Жасинты против неё стоит одна звёздочка. Потому что ей никогда не сравниться с эклерами. Но после долгой дороги и переезда требуется ужин посытнее, чтобы восстановить силы.

– Странно выглядит эта мадам Хромуш, – сказала я, жуя жареную картошку.

– Есть такое… – согласился папа. – Наверняка приехала в город из деревни.

– И её мебель тоже. Но мне кажется, она похожа на колдунью.

– Чем же, моя Жасинта? – спросила мама.

– Лицом, басом, тем, как говорит. И котом, она же сказала, что кот у неё особенный… И живёт на улице Колдуний. Или нет?

– Не выдумывай, дочка, – вмешался папа. – Наша хозяйка просто пожилая женщина, вдова, живёт замкнуто. Не думаю, что она часто выходит из дома, с кем-то общается.

Папины рассуждения не очень-то меня разубедили, но у меня ещё будет время обо всём подумать.

– А твоя школа прямо здесь, в городке? – спросила я маму.

– Нет, в пяти километрах отсюда, в замке.

– Настоящем?!

– Да. Очень известная школа танцев, с именем, и существует уже очень давно. Находится в старинном замке, окружённом красивым парком.

– Школа известна не только у нас во Франции, – добавил папа.

– И когда начинаются занятия?

– Сразу после Нового года, так же, как у тебя. У нас обеих начнётся учёба, моя совсем уже большая доченька. А завтра я встречаюсь с директором школы, знакомлюсь и осматриваю классы. Хочешь поехать со мной?

– Конечно! Кто не хочет побывать в замке?

Мы наелись до отвала, убрали со стола и постелили себе постели в уже хорошо согретых комнатах.

Наша первая ночь в Жизе-ле-Вьолет! Я расставляла книги, раскладывала одежду и всё думала о мадам Хромуш. А что, если она колдунья? Мама с папой сомневаются. А тогда где же живут волшебницы? В замке? В школе танцев в пяти километрах от города?

Мне предстояло найти ответы. И не позже, чем завтра…

Глава 3
Школа танцев

За завтраком я съела целую гору оладушков с кленовым сиропом (его присылают нам прямо из деревни Пять роз-Три-реки, где выросла моя мама), а потом быстренько оделась, чтобы ехать в школу танцев. Мама уже была готова. Папа распаковывал коробки, а Вантуз дремал, положив морду на каминную решётку.

Выйдя за дверь, я внимательно оглядела улицу Колдуний при свете дня. Сквозь туман я всё же рассмотрела, что дома на ней примерно такие же, как наш, и рядом с нами светятся окна трёх магазинчиков – булочной, молочной и цветочного.

Загляну во все три после обеда. А пока – в замок! Грузовичок завёлся с пол-оборота, и мы отправились в путь со скоростью беспечно гуляющей улитки.

– Мам, а у замка есть название?

– Есть, он называется Листожор.

– Да ты что? Почему у него такое плохое название?

– Не плохое, а необычное.

– Нет, плохое. Листожоры – препротивные гусеницы, они листья объедают.

– Я знаю.

– А может, дальше за ним деревня Жуконавозы и Муравьиная крепость?

Мы с мамой засмеялись. И нам сразу стало теплее морозным утром в Солони.

Ещё несколько минут, и вот мы подъезжаем к кружевным кованым воротам. Они открыты настежь.

На каменном столбе розовая табличка в форме балетной пачки, и на ней надпись золотыми буквами «Листожор». Сомнений нет, мы попали туда, куда надо. Въехали и оказались в парке: очень ухоженном и очень красивом. Перед домом большая лужайка с раскидистым деревом.

– Табарнак! Это же ливанский кедр! – воскликнула мама. – И судя по величине, очень старый.

Ничего не скажешь, классное дерево – толстое-претолстое, зелёное, с большими узловатыми лапами-ветками. А за ним – замок. Вообще-то скорее не замок, а большой дом в три этажа, с крыльцом и множеством окошек с мелкими квадратными стёклышками. Вот уж не завидую тем, кто их моет!

Мама припарковалась на площадке, посыпанной гравием, мы поднялись на крыльцо и подошли к массивной тёмно-синей двери. Открыли её и оказались в холле, просторном, как теннисный корт.

– Чем могу помочь? – послышался голос.

К нам подошла низенькая толстенькая женщина. Честное слово, ростом ниже меня, зато очень сильно накрашенная. Сразу видно, что косметики для себя она не жалеет.

– Добрый день, мадам. Я Мирабель Матаго-Пантут, новая преподавательница фламенко, – представилась мама. – У меня сегодня встреча с директором.

– Да, да, я в курсе! Милости просим в Листожор. Меня зовут Эглантина, я администратор нашей замечательной школы. Как раз я с вами и беседовала. Полагаю, что очаровательная мадемуазель ваша дочь?

– Меня зовут Жасинта.

– Приятно познакомиться, Жасинта. Но не будем заставлять нашего директора ждать. Идите за мной.

Эглантина заспешила к величественной лестнице, а мы – за ней следом. Она шла меленькими шажками, дробно стуча каблуками, и казалось, что курица клюет зёрнышки. У меня уже рот растянулся от смеха, но мама сделала строгое лицо, и тогда я тоже. Мы поднимались по широким деревянным ступеням, от них пахло воском, и они поскрипывали. А потом остановились перед двустворчатой лакированной дверью.

Эглантина постучала три раза, и мы услышали громкое:

– Войдите!

Администраторша просунула в дверь голову и сообщила о нашем приходе. Потом отступила в сторону и вежливо нас пропустила.

– Прошу вас, мадам Матаго-Пантут, – пригласил нас мужской голос.

Мы вошли в кабинет директора. Очень просторный. По стенам полки, заставленные книгами. В центре прямо-таки королевский письменный стол из светлого дерева, а за ним мужчина – невиданный! Старый – лет пятьдесят, не меньше, в коричневом костюме. Высокий-высокий и худой-худой. Месье Макаронина. Хотя нет. Он весь такой коричневый, что скорее похож на палочника, насекомое, которое притворяется на дереве веточкой. Да, гигантский палочник.

– Садитесь, прошу вас. И представьте мне юную особу, которая вас сопровождает.

– С удовольствием, моя дочь Жасинта. Ей десять лет.

– Рад нашему знакомству, Жасинта. Позвольте и мне представиться – Гегезипп Листожор, директор школы, носящей то же имя.

Мы с мамой переглянулись, теперь ясно, откуда взялось у замка такое странное название.

– Я хочу, чтобы вы знали, Мирабель… Ведь я могу вас так называть, не правда ли? Так вот, Мирабель, я очень счастлив тем, что вы будете преподавать в нашей школе, и знайте, со дня её основания, а основал её мой дед Алкивиад Листожор, укрепил и расширил мой отец Эварист Листожор, в ней повторяют только три слова: совершенство, совершенство и ещё раз совершенство!

Директор наклонился к нам, чтобы мы яснее расслышали эти слова, а я испугалась, что он – крак! – и сломается, как сухой прутик. Но нет, обошлось. Похоже, он довольно прочный. Но, между нами говоря, у него не только фамилия смехотворная, но и имя не лучше!

Гегезипп снова выпрямился в кожаном кресле и продолжал вещать.

– Алкивиад, мой дед, и мой отец Эварист были сосредоточены исключительно на классическом балете. Их стихией были пачки, па-де-де и пуанты ³. На протяжении многих десятилетий школа не признавала других танцевальных направлений… Назовём их… экзотическими.

– Да, я понимаю, – кивнула мама.

– Ещё бы вы не понимали. – Палочник тоже кивнул. – Но время идёт, и необходимость держаться на плаву вынуждает нас пересмотреть наши базовые ценности. И вот уже не первый год обучение танго, сальсе и фламенко включено в программу школы «Листожор».

– Табарнак! – воскликнула мама. – Какая замечательная история. Я горжусь, что участвую в вашем прекрасном проекте.

Думаю, палочнику не было известно квебекское восклицание, и он посмотрел на маму с удивлением.

– Я тоже рад, – сообщил палочник. – Ваши занятия начнутся не раньше будущей недели, а пока позвольте показать вам нашу школу и ваш будущий класс.

– С большим удовольствием, месье директор.

Палочник распрямил длинное коричневое туловище, и, широко шагая, вышел из кабинета. Чуть ли не целый час мы бродили по школе, заглядывая в каждый уголок, осмотрели раздевалки, большой зал со станком и пианино, танцевальные залы, где разучивают танго, пасодобль ⁴, румбу и, наконец, фламенко. Зал был невелик, но красиво оформлен чёрными и красными драпировками, историческими цветами этого испанского танца. Маме зал понравился, это было видно по её улыбке.

– На каникулах у нас тихо, – снова заговорил директор, – но с началом занятий все бурлит и шумит – дети всех возрастов, взрослые… Школа похожа на жужжащий улей со множеством суетливых пчёл.

Ещё через несколько минут Гегезипп Листожор тепло с нами попрощался и откланялся.

На обратной дороге мы с мамой словом не обмолвились. Думаю, она уже представляла себе, как начнёт работать в знаменитой школе.

А мне не терпелось познакомиться поближе с нашей улицей Колдуний!..

1.Во всех хороших книжных магазинах обязательно найдётся эта книжка. – Прим. авт.

2.«Город скелетов», Р. Петисинь. Сюжет книги строится вокруг необычного города, в котором вместе с людьми живут скелеты. – Прим. ред.

3.Пачка – балетная многослойная юбка, па-де-де – танец для двух танцоров, пуанты – балетные туфли с твёрдыми носками. – Прим. ред.

4.Пасодобль – испанский танец. – Прим. ред.

Bepul matn qismi tugad.