Яра
Глафира! – муж окликает красивую голубоглазую девочку лет десяти. – Не стоит тебе здесь находиться…
Девчонка фыркает, обиженно отворачивается, смахивая копну светлых волос за спину, убегает прочь.
Широко распахнутыми глазами смотрю на мужчину в плавках и женщину в дерзком розовом бикини, лежащих на шезлонге возле бассейна. Свет играет в каплях воды на их загорелых телах.
Смотрю видео и осознаю, что не вижу поблизости мужа Аглаи Ильиной – Марка. Жуткий ревнивец, обычно не оставляет жену ни на минуту с посторонними мужиками!
Может, на работе?
Тогда что делает в доме клиентки мой супруг Савелий Александрович Шульгин?!
Тридцатилетний мужчина – сильный, властный, импозантный. Сейчас он в самом расцвете сил, лет и карьеры адвоката. В его клиентах числятся все богатые люди нашего города. Перед ним трепещут, потому что у него всё схвачено во всех судах и инстанциях, к тому же он – мега мозг, выворачивающий любую незавидную ситуацию, в которой находится клиент, в его же пользу с отъемом у ответчика восьмизначных сумм.
И даже я трепещу пред ним, несмотря на то, что меня он боготворит. Что-то в его внешности, поведении заставляет меня уважать Саву, создавая из него кумира.
К сожалению, то, что вижу сейчас, не вписывается в мир, в котором я жила до сих пор…
Муж игриво проводит рукой по стройной спине клиентки, опускается ниже, шлепает ее по упругой пятой точке. Блондинка довольно хихикает. Тянет неестественно пухлые губы к нему.
Что это?..
В шоке залипаю на кадрах, невольно шумно выдыхаю. К горлу подступает ком, сердце бешено колотится. Закрываю рот руками, чтобы не вскрикнуть.
Муж поворачивает голову, кого-то видит.
– Твою мать! Выключи камеру. И вали отсюда! Я кому сказал! – Сава переходит на нецензурную брань…
Соломон – младший партнер моего мужа и отца выключает телефон, с которого показывал мне хоум видео из дома Аглаи Ильиной.
– Ярослава, как ты? – мужчина гладит меня по руке.
Я в прострации, в ступоре.
Что позволяет себе мой муж? Он с другой женщиной. Как это понимать? Савелий обычно такой сдержанный и тут такое!
Запер меня дома, а сам чем занимается?!
– Ярослава, я бы не отказался от кофе! – темноволосый мужчина мягко пощипывает кожу моей руки, пытаясь привести в чувства.
– Что?.. – пытаюсь понять, где я, что должна сделать, но не могу. Перед глазами мельтешат кадры. Шульгин лениво поднимается с шезлонга. Мощный, мускулистый, красивый как дьявол. Темно-русые мокрые волосы аккуратно зачесаны назад, серо-голубые глаза смотрят с прищуром на блондинку с аппетитными формами.
Я так и знала! Ему нравятся светленькие. Намекала ему об этом, спрашивала, может мне перекраситься? А он говорил, что я всё себе придумала…
Аглая материализуется рядом с моим мужем, целует его в плечо, оставляя следы красной помады.
Как мерзко!
Почему Сава не отстранился от нее? Он же у меня такой брезгливый, терпеть не может, когда посторонние трогают даже его вещи. И меня просит не прикасаться к ним.
А уж тех, кто пытается дотронуться до его тела априори ненавидит!
– Ярослава! Ты меня слышишь? – жестко чеканит Сол. – Кофе!
В нашем двухэтажном особняке нет прислуги.
Муж богатый, и совсем не жадный. Но прислуги нет. Сава не хочет, чтобы чужие люди сновали в его доме, трогали личные вещи, перекладывали их с места на место.
У нас умный дом, оснащенный всеми видами техники и роботами для уборки, поэтому мне не приходится утруждать себя изматывающим физическим трудом.
А то, что я делаю своими руками – готовлю еду, глажу рубашки любимому – доставляет удовольствие. Мне двадцать три, я домохозяйка… с юридическим образованием, и такая работа не то, что не обременяет, она радует меня.
Один раз в месяц приезжают странные мужчины в темно-серых костюмах и проводят в доме генеральную уборку. Эти мистеры больше похожи на киллеров, а не на представителей клининга, но я не задаю мужу вопросов. У нас не принято спрашивать о странностях. Так повелось с первого дня моего замужества.
– Ярослава, оглохла? – Сол тычет меня в бок.
Да я оглохла. Оглушена тем, что увидела на видео. Муж мне изменяет с эффектной блондинкой, чужой женой.
Яра
– Сол, какого чёрта ты явился ко мне?
– Мне тебя жалко. Живешь в неведении по поводу благоверного! – бросает мне он.
С удивлением смотрю на партнера Савы. Молодой красивый мужчина – Соломон Вайсман, темноволосый, кареглазый сидит напротив меня вальяжно сложив ногу на ногу.
«Ему меня жалко»? С чего бы он задумался о моем благополучии. У него есть невеста, девушка из приличной семьи, зачем ему вообще думать обо мне? Напрягает.
– Не надо меня жалеть! – припечатываю я.
– Твой муж не только тебе изменяет, он еще и лжет, – выдает Вайсман, пристально глядя мне в глаза.
Меня знобит. Сильнее прижимаюсь спиной к теплой ткани кресла. В ушах гремит пульс. Сердце учащенно бьется. Делаю глубокий вдох.
– Разговаривать с тобой о моем муже без него – это уже предательство. Когда Шульгин узнает об этом разговоре, он уничтожит тебя!
– Ты будешь конченной дурой, если расскажешь ему о нас… об этой встрече, так и не узнав правду.
– Уходи! – поднимаюсь, указываю рукой на дверь. – И больше не приходи ко мне в отсутствие Савы.
– Ох! Какая же ты красивая, когда злишься! – дерзит Сол, поднимаясь с места и подходя ко мне.
Только успеваю разглядеть мелькнувшую в темно-карих глазах решимость. В следующий момент узкие губы касаются моих губ, от неожиданности даже не успеваю среагировать на подобную наглость. Под напором сильного мужского тела лечу на диван.
– Твой муж не достоин тебя! – Сол так и остается стоять на месте, облизывая свои губы, будто все еще смакует вкус моих губ.
– Ты ведь знаешь, что везде по дому установлены видеокамеры? Сава тебя убьет!
– Теперь готова к разговору?
– Я не собираюсь обсуждать с тобой моего мужа.
– Ярчик, будь взрослой, и выслушай. Ты не нужна Саве! Он тебя лишь использует, чтобы прикарманить акции твоего отца Егора Дмитриевича.
– Сол, ты болен! – смеюсь ему прямо в лицо.
– Нет! Это твой отец болен… смертельно. Рак четвертой стадии.
Слова ударяют по нервам мощным разрядом электрошокера.
– Егор умирает… – повторяет Соломон.
– Не ожидала от тебя такой подлости! Говорить гадости о старшем партнере, да у тебя нет совести! – шиплю едва слышно.
Мой отец, муж и Сол являются тремя компаньонами, организовавшими изначально крупную юридическую фирму. А затем и другие формы бизнеса, в которые они вкладывали заработанные выигранными судами деньги. При этом двадцатипятилетний Сол вошел в триаду самых крутых адвокатов города последним, когда его дед освободил ему место.
Так что наглый парниша залетел в бомонд благодаря обширной клиентской базе, переданной ему по наследству почившим дедом – адвокатом Гришей Вайсманом. Молодой, ранний, перспективный Соломон сразу понравился моему отцу. Но, похоже, папа не так хорошо разбирается в людях.
Дважды ошибся. Сначала с Савой. Затем с Соломоном.
– Не верю! Савелий бы сказал мне, что у папы серьезные проблемы со здоровьем.
– Сказал бы, если бы не просчитывал в уме ущерб от этого поступка.
– Какой ущерб? – чуть не плача выдыхаю я, не зная уже чему верить.
– Савелий женился на тебе ровно год назад, через две недели после того, как мы узнали о диагнозе Егора.
– Как это связано? – отказываюсь обдумывать логическую цепочку, понимая к какому умозаключению подталкивает Сол.
– У Егора нет других наследников кроме тебя. Всё его имущество, как и акции юридической фирмы перейдут к тебе по наследству. Он уже составил завещание. А от тебя акции перетекут твоему муженьку. Тебе ведь они ни к чему?.. Ты же домохозяйка, не имеющая права голоса!
– Не верю! – вскрикиваю, хватаю трубку телефона.
Тяжелая рука Сола ложится на мою руку.
– Не надо ничего рассказывать ни отцу, ни Саве! Отца расстроишь, а супруг всё равно вывернется как уж, зато ты раскроешь ему свои карты.
– Я звоню не им! – отталкиваю от себя надоедливого партнера, набираю домработницу отца.
– Мара, пожалуйста, скажи правду, папа смертельно болен?
Женщина выдерживает долгую паузу, испытывая меня на прочность.
– Да, мы боремся с его недугом больше года. Но слишком поздно узнали об опухоли, на третьей стадии. Никакие деньги и доктора не смогли исправить ситуацию. Она стремительно ухудшается.
– То есть всё это время папа не мотался по командировкам и бабам, как вы мне рассказывали, а лежал в больницах?
– Да. Простите, Ярослава Егоровна, но это было желание Егора Дмитриевича, не тревожить вас, не мешать вам жить нормальной жизнью…
– Папа умирает!.. – шокировано вскрикнув, сползаю на пол, не удержавшись на ногах.
– Именно! – крупная фигура Соломона наклоняется надо мной. – Папа умирает, тебя теперь некому защищать, – в голосе мужчины чувствуется сталь. – Ныряй под моё крыло. Я тебя не обижу, – давит на меня.
Прячу лицо в ладонях, инстинктивно закрываясь от навалившейся на меня правды, как от пятитонной плиты.
Сердце грохочет как ненормальное. По кровотоку проносится холод, леденею.
– Я совсем не нужна Саве, – очнувшись, растеряно шепчу, не глядя на чужого мужчину.
– Ему не нужна, – неопределенно протягивает не очень приятный собеседник, – зато найдутся другие, кому ты будешь дорога…
– Мне никто не нужен, – выпаливаю быстро, пока Сол не начал предлагать кандидатуры.
– Ты сейчас так говоришь, а пройдет пара месяцев без Савы и отца, заголосишь по-другому. Ясенька, ты – красивый, редкий, комнатный цветочек, за которым бережно ухаживали с его рождения. Сначала мама, когда ее не стало – папа, когда он уйдет, то эти функции плавно перетекут к твоему мужчине.
– Не смей так говорить про папу! Он борется с болезнью, еще не умер, а ты его уже хоронишь.
– Яся, не обманывай себя, у него четвертая стадия! В мае была ремиссия. Сейчас июль, и он сдал окончательно и бесповоротно. Мы говорили с его лечащим врачом, Егору осталось от силы пару месяцев.
– Ненавижу тебя!!! – сжимаю кулаки.
– Мужа своего ненавидь! Я лишь раскрыл тебе глаза на жизнь, – стальным голосом произносит Сол.
Правда оглушает, вырывает сердце из грудной клетки. Я всегда верила мужу и вот сейчас узнаю, что он не достоин моего доверия. Всё что он делает и говорит направлено против меня и моих интересов. Шульгин желает меня обобрать. Я для него – вещь. Ужасно.
– После смерти твоего отца тебе придется… – слышу сквозь вату неприятный голос Соломона.
Пожалуйста… Пожалуйста… Пусть он заткнется.
– Я дома, – слышу до боли знакомый голос мужа.
Раньше я вскидывалась, бежала к дверям встречать своего любимого. А сейчас встала как вкопанная, со страхом ожидая его появления в гостиной.
– Добрый вечер, – Савелий входит в комнату, машинально сканирует обстановку. – О чем говорили?
– Ни о чем. Я ждал тебя, – Сол улыбается партнеру по-дружески.
Несмотря на то, что ярость добралась до эмоционального пика, я заставила себя остыть. За год жизни с Савелием научилась от него показному спокойствию.
Разглядываю мужа, он действительно хорош собой. Будто сошел с обложки журнала. Красивый, горделивый, мужественный и величественный. В одном флаконе – мачо и муж. На высокой рельефной фигуре белый костюм смотрится феерично, а черная шелковая рубашка с двумя расстегнутыми небрежно пуговицами и белые ботинки придают лоска и шика владельцу. Немного длинноватые темно-русые волосы уложены назад. Парфюм Савелия вмиг распространяется по гостиной и захватывает меня в плен, приводя в больший ступор.
– Ярослава, можешь идти, – Савелий подходит ко мне, легким касанием губ целует в щеку. – У тебя, наверное, есть неотложные дела?..
Издевается.
Какие могут быть у меня дела?
Год назад я закончила юридический институт на отлично. Вышла замуж за партнера отца, в которого была безответно влюблена лет с шестнадцати. Но супруг вместо того, чтобы работать плечо к плечу, закрыл дома с формулировкой «хорошие – любящие жены должны быть домашними, в этом их предназначение». Предназначение стать любимой домашней зверушкой? – крутится на языке.
Раньше думала, что Сава – ревнивец, желающий спрятать красивую жену от горячих мужских взглядов, но теперь понимаю, он ограждал меня от себя, бизнеса, людей. Изолировал от настоящей жизни.
Я согласилась, потому что любила до безумия.
Промолчала, когда муж запретил мне беременеть и рожать в ближайшие годы. Сава заставил пить противозачаточные таблетки, объяснив это скупой фразой: – Пока не до детей!..
– У меня много неотложных дел, – не противоречу Саве, выхожу из комнаты. Пройдя два шага, неожиданно для себя возвращаюсь к арке, ведущей в гостиную, и впервые в жизни подслушиваю мужской разговор.
– Что здесь было? – Сава бесцеремонно наезжает на друга.
– Я рассказал Ясе о состоянии здоровья ее отца, – спокойно сообщает Сол.
– Зачем? Кто тебя просил?..
– Твоя жена имеет право знать, к чему готовиться, она его единственная дочь.
Напрягаюсь, вслушиваясь в тихий голос мужа, и со всего размаха ударяюсь носом в стену.
Черт!
– Что-то хотела? – в дверях появляется недовольный Савелий, смотрит на меня строго.
Мотаю головой и стремительно убегаю к себе.
Савелий
Возвращаюсь домой с работы, разговаривая по телефону.
– Егор, я не буду вкладываться в этот чертов бизнес Марка. Аглая водит нас за нос, хочет использовать. Не доверяю я Ильиным!
– Сава, ты меня расстраиваешь, – отвечает старший партнер сиплым слабым голосом. – Процент с доходов в этом онлайн казино очень заманчивый. Перспективно создать собственную сеть таких же казино. Войдем в долю к Марку, посмотрим, что к чему, через полгодика осуществим задуманное, – Егор прокашливается.
«Через полгодика», – проговариваю про себя, – тебя не будет, а мне и твоей дочери разгребать то, что ты успел наворотить за всю жизнь. И даже сейчас никак не уймешься!
– Егор Дмитриевич, я понял, не буду отказывать. Вложусь, – отвечаю покорно, как приучил старший партнер за эти годы. Я как вышколенная преданная собака служу ему верой и правдой. Даже сейчас, когда он сдает позиции. Он еще в своем уме, и может переписать завещание. А это не входит в мои далеко идущие планы.
– Здорово. Ярославе Егоровне передавай привет от отца, – партнер отключается.
Бросив трубку на сидение, я уставился в макушку водителя Алексея, везущего меня домой.
Тяжело вздыхаю.
Я снова не смог отказать Егору, как и год назад, когда он сообщил о смертельной болезни и заставил жениться на его дочере Ярославе.
Не то чтобы я ее не любил. Нет. Здесь другое… поэтому старался не замечать ее влюбленные взгляды все семь лет, что находился в партнерстве с ее отцом.
– Яся тебя любит, боготворит, ты станешь ей замечательным мужем, – сказал мне тогда Егор, похлопав меня по плечу.
Он даже не спрашивал, хочу ли я. Женил насильно. Просто приказал, как привык это делать по рабочим вопросам. И всё! Баста. Я не смог отвертеться.
Включаю видео с домашних камер, просматриваю дом, как я делаю это обычно, беспокоясь о сохранности Яси.
Иногда мне кажется, что я взял на себя непосильную ношу – охранять хрустальную вазу в самолете, попавшем в турбулентность. Хочется уже к черту разбить эту вазу и освободиться. К сожалению, Ярослава не ваза, а живая молодая женщина с характером… и огромным приданным, о котором она даже не знает.
Обвожу камеры и замечаю, что нет вещания из гостиной. Совсем нет. Черный квадрат Малевича! Мать его!
Набираю эсэмэс оператору связи:
«Договор 424 МВ, нет ни картинки, ни звука с камеры 8 из гостиной».
Сердце бешено колотится.
Черт! Неужели произошло что-то нехорошее?
Не может быть, – пытаюсь успокоить себя.
Получается плохо. В коленках простреливает дрожью от страха за жену. Все мысли разом выбивает из головы, кроме одной. Она идет неоновой строкой «С Ясей всё в порядке!»
Зараза! – бью в спинку переднего пассажирского сидения.
– Что-то не так? – спрашивает Алексей, сохраняя невозмутимое спокойствие.
– Смотри на дорогу, – рявкаю.
Господи… не верю, что случилось самое страшное.
– Приехали! – выдыхает Алексей, когда ворота умного дома медленно разъезжаются в стороны.
– Выйду здесь! – выбираюсь из машины, стремительно шагаю к дому. Дверь открывается, едва заглядываю в глазок супер умной камеры.
Но я всё равно звоню уже в открытую дверь.
У нас так заведено. Ясеньке нравится бежать к дверям, а меня это умиляет и поднимает настроение и… эрекцию.
– Что за черт? – меня никто не встречает, а из гостиной раздается голос Вайсмана.
Не снимая ботинок, размашистым шагом направляюсь в комнату.
Ярослава в шелковом синем платье в мелкий цветочек застыла как изваяние в центре. Густые темные волосы обрамляют ее милое личико, падая каскадом на спину и аккуратную грудь. Огромные зеленые глаза на молочном лице с фарфоровой кожей глядят неотрывно на меня.
– Что здесь происходит? – выдыхаю спокойным голосом, сумев взять себя в руки в долю секунды.
Не хочу говорить при жене, целую, отправляю к себе, ну или куда-нибудь, подальше от серьезного мужского разговора.
– Я рассказал ей про болезнь отца, – сообщает младший партнер.
– Рехнулся?! Нельзя было!
– Боишься, что твой секрет раскроется раньше времени?
Шорох за стеной, иду на звук. Вижу Ясю, прильнувшую к стенке щекой.
– Иди к себе! – добавляю в голос немного нежности.
Убегает. А я стою и смотрю ей в след. Безумно ее жалко – ни с отцом не повезло, ни с мужем. Она как маленький щенок, которого пригрел неправильный хозяин…
Савелий
То, что Сол полез в мой дом без меня и затеял интимный разговор с моей женой, сильно напрягает.
Чего он пытался добиться? Нежели хотел посеять раздор между мной и Ясей? Настроение он ей точно подпортил надолго. А настроение жены меня касается напрямую, от него зависит моя комфортная жизнь. Да и в целом, не люблю, когда она страдает, тем более по вине посторонних. Это моя прерогатива делать жену жертвой последствий поступков, совершаемых мною.
Хочу защитить ее от такого как я, но это невозможно… для этого надо расстаться с Ясей.
В целом наша жизнь запрограммирована и регламентирована.
Конечно, в ее жизни есть запреты – не выходить без меня из дома, не работать, не носить коротких платьев, шортов, не краситься вульгарно, не улыбаться чужим мужчинам. Даже моим друзьям. Особенно моим друзьям.
Я ревнивец. Собственник. Хищник. Возможно, бываю чересчур жестким, потому что приходится играть в жестокие игры. И не я выбирал себе эту роль. Но голос на жену не повышаю, потому что она никогда не выводит меня из себя. Ведет себя правильно, как я ее научил.
Семь лет назад меня – приезжего из Калининграда двадцатитрехлетнего адвоката подобрал ее отец – Егор Калитников, он-то и сделал, вырастил из меня этого монстра. Послушного, выполняющего приказы цербера. Я лишь передаю его дочери то, чему обучен сам.
Всё что у меня было тогда – море амбиций, умение находить общий язык и договариваться как с ангелами в людском обличье, так и с демонами. У меня не было даже клиентской базы! Мать ее! А Егорыч в меня поверил. За что я ему безмерно благодарен.
Как только дверь за Соломоном закрывается, поднимаюсь к Ясе на второй этаж.
Нахожу ее в тренажерном зале. Сидит на велотренажере, смотрит пустым взглядом в огромное зеркало, занимающее всю стену.
Ярослава ростом метр шестьдесят пять, худенькая, тонкокостная, при этом следит за фигурой – занимается фитнесом, считает калории.
Но сейчас ее посиделки явно не про спорт… на жене шелковое дорогое платье, туфли лодочки. Обычно Ясенька встречает меня с работы при полном параде. Нам обоим нравится эта игра.
Застываю в дверях, жду, когда жена обратит на меня внимание.
– Ясенька…
– Да?.. – нежный голос тревожит мои нервы.
С отчаянием смотрит на меня, а из глаз по фарфоровой щеке стекают слезы.
Яся сейчас такая невинная и милая. Чувствую себя бесконечно виноватым.
Черт! Ненавижу, когда она плачет.
Миллион бы отдал, чтобы не было этого тяжелого разговора. Хочется прижать плотнее податливое тело жены и насладиться им, позабыв о гребаной действительности.
Понимаю, что мой сексуальный запрос не соответствует ситуации. Сдерживаю порыв.
– Прости, что не сказал про твоего отца. Но ты взрослая девочка, должна понимать, я хранил не свою тайну.
– Па-па… – жалко скулит Яся, опуская низко голову.
Блин! Я бы сделал сейчас всё, чтобы вернуть нас во вчерашний день, где не было этих несвоевременных признаний Сола про Егора.
Где-то в глубине души просыпается то чувство к жене, которое я вечно путаю с жалостью и бегу от него. Бегу. Или душу на корню.
Медленно подхожу, глажу Ясю по голове. Ее волосы на ощупь шелковые и мягкие.
Жена поднимает зеленые блестящие от слез глаза и долго смотрит на меня.
– Я должна поехать к нему.
– Милая, он сейчас не дома…
– Тем более! – громко вскрикивает Яся и тут же получает от меня недовольный взгляд.
– Главное правило адвоката, никогда не показывать свою реакцию на слова собеседника! – жестко говорю ей.
– Мне плевать на твои правила! Ты двуличный мерзавец! – Ярослава спрыгивает с сидения велотренажера и набрасывается на меня.
Грудь жены упирается в меня, и от Яры так вкусно пахнет – парфюмом и агрессией.
Мне окончательно сносит башню.
Заваливаю ее прямо на полу в тренажерном зале, припечатываю к полу, задираю платье и плотнее вжимаюсь в тело жены, жадно сжимая упругие бедра.
– Савелий, пусти! – Ярослава хватает меня за волосы, натягивает их. Сладкая боль будоражит воображение… Так сильно жена еще никогда не возбуждала меня. Ярость, перемешанная с желанием, приводят меня в неистовство.
Спустя три минуты Яся издает громкий стон, и я мычу что-то нечленораздельное, скатываясь с нее на пол.
– Это было круто! – поглаживаю благоверную по бедру.
Она же молча садится на полу, опираясь спиной о зеркало, оправляет измятое платье, застегивает пуговички на груди. Замечает, что одну я вырвал с корнем в порыве страсти, пока пытался добраться до ее красивой груди. Из глаз Яры снова катятся слезы.
– Тебе не понравилось? – удивленно спрашиваю у нее.
– Савелий, что с тобой не так? – спрашивает грустным голосом. – Изменяешь, трахаешь клиенток, теперь и меня раскладываешь на полу, как шлюху. Что дальше? – голос Ярославы тихий, но одновременно сильный.
– Что? Кого я трахаю, кроме собственной жены? – недоуменно вглядываюсь в стройную прямую спину женщины.
Ярослава поднимается на ноги, пошатываясь, бредет к панорамному окну. Вглядывается в темноту.
– Показалось, что на нас смотрят, – печально сообщает.
– Не может быть, дом под охраной! – отвечаю на автомате, тут же возвращаюсь к первой проблеме.
– Ярослава, я, кажется, задал вопрос! Кого трахаю?! Договаривай.
– Аглаю, например.
– Что? – рычу возмущенно.
– Зачем ты обнимал ее? Почему она целовала тебя так, как целуют жены или любовницы? Если жена я, тогда она – любовница?
– У Сола длинный язык! Набью ему рожу! – вспыхиваю с яростью.
Впиваюсь в хрупкую фигурку жены диким взглядом, оцениваю ее как перед броском.
Как много она успела узнать обо мне за год, что живем вместе?..
Если сказать Ясе правду об Аглае… сумеет ли сохранить мою тайну?
Что если нет?
Она всего лишь слабая женщина, подверженная эмоциям истеричка. И сегодня это доказала.
А я слишком многим рискую. На кону стоят жизни людей, которые доверились мне и ждут защиты.
– Ты пьешь противозачаточные? – спрашиваю у Яси.
– Да.
– Хорошо, потому что дети нам пока ни к чему. Надо пожить для себя, в свое удовольствие. Если не злишься на меня, тогда подойти ко мне, – заставляю жену следовать за собой.
Так меня воспитывал Егор. Всегда ждал, когда я подойду первым. Сам же подходил первым в крайних случаях, как правило, в качестве бонуса.
Жена удивленно моргает, делает неуверенный шажок, останавливается.
– Не бойся, иди ко мне, – подзываю ее.
Подходит, замирает. Смотрит неотрывно.
Яся не маленькая. Но я ростом метр девяносто три, поэтому рядом со мной смотрится миниатюрной.
– Мы справимся с этим, – хищно улыбаюсь, чем только пугаю ее.
– Как?.. – спрашивает нерешительно.
Ловлю ее за руки, прикасаюсь пальцами к бархатной коже.
– Справимся, – понижаю голос до полушепота, провожу ласково языком по женской шейке. Отстраняюсь. – Ярослава, накрывай ужин на стол. Приму душ и вернусь.
Bepul matn qismi tugad.