Kitobni o'qish: «Мрачная новобрачная»
Глава 1
Офелия
‒ Офелия! Офелия! ОФЕЛИЯ! Там уже почти все началось!
Дух мадам Крокс влетел в мой кабинет столь внезапно, что я, не удержав колбочку с остатками эссенции, выронила ее, и она упала на стол, расплескав последние капли. Такие дорогие и нужные мне капли. По комнате поплыл невероятно насыщенный запах малинового пирога. Сладкий, но с кислинкой. Словно его вот-вот достали из печи и принесли на стол остывать перед праздником.
Во рту тут же образовалась слюна, а живот заурчал, напоминая, что сегодня я ничего так и не поела. Ну, хоть воды попила, и то хорошо.
‒ Верда! ‒ ругнулась я и горестно вздохнула, переведя взгляд на старушку, витавшую в воздухе полупрозрачной дымкой. Только вот мадам Флавия выглядела так взволнованно, что я не нашла в себе сил обвинить ее в своей неудаче.
А ведь теперь придется идти в лес за листьями дикой малины. Собирать их именно на растущую луну, а потом бездна сколько времени выжимать из них природные соки.
Эх. А ведь этих капель хватило бы для господина Октависа, чтобы отправить его на тот свет. А теперь... Придется мужчине подзадержаться немного.
Но зато сегодня точно на одного духа в Макинберде станет меньше.
‒ Они уже вышли из резервата? ‒ спросила я свою давнюю знакомую, с досадой стирая эссенцию со столешницы. Все-таки обида немного колола в груди. Столько труда насмарку.
‒ Я кинулась сюда как распахнулись ворота. Храмовники допевали «Живительную молитву»...
А значит, первая часть службы подошла к концу, и горожане пойдут ровной чередой в санктуарий. Отпевать почившую. Ту самую, что сейчас перед моими глазами делала такие пируэты в воздухе, что любая лесная фея позавидовала бы.
‒ Офелия, идем же! А то мое имя упомянут в некромологе дважды! Пожалей старушку и ее слабое сердце.
Ну-ну.
‒ Дважды еще никто не умирал, ‒ хмыкнула я. ‒ А если такое случится, то, думаю, сюда слетятся все ангелы бездны, чтобы спеть вам серенады и хвалебные баллады.
‒ Полно тебе, душенька, шутить! ‒ отмахнулась мадам Флавия и потрясла перед моим носом прозрачным пальцем. ‒ Некрасиво это. Да и времени нет. Идем! Скоро приедет Альберт и тогда...
Тут я закатила глаза. Уже раз сотый за два дня. Потому что то, что просила достопочтенная мадам, в целом шло в разрез с тем, чего хотят от меня духи после смерти. Им бы почувствовать вкус детства, потрогать любимую шкатулку, попрощаться с любимыми, перекопать сундук с золотом, чтобы алчные родственнички не нашли. А тут...
‒ Вы точно уверены, что я должна сделать именно это, чтобы ваша душа успокоилась?
‒ Да! ‒ без раздумий заявила мадам Флавия.
И мне не оставалось ничего, кроме как проводить старушку в мир иной, исполнив одну ее маленькую просьбу.
Глава 2
Офелия
Санктуарий был переполнен. Повсюду горели свечи, под самым потолком сияли голубые пульсары, из настенных ниш прорывался слабый дымок с отчетливым ароматом ладана, создающий атмосферу загадочности в траурном полумраке.
Похороны были в самом разгаре.
С первых рядов слышался плач и горестные стоны скорбящих. Харпер утирала мокрое от слез лицо белым платком, оплакивая смерть своей чрезмерно любимой бабули. В каждом движении девушки чувствовалась искренность и чистосердечие. Чего нельзя было сказать о других собравшихся. В середине зала тихо перешептывались и качали головой участливые (и не очень) горожане. С заднего же ряда раздавались смешки и веселое хихиканье. Больше всех разошлась Грэйс Тернер.
‒ Вот смотрю я на всю эту разношерстую толпу и думаю: для чего они все приперлись? ‒ мадам Флавия Крокс висела по правую сторону от меня сизой прозрачной дымкой, громко причмокивая языком. ‒ Никто же из них меня не любил. Никто толком и не знал. Свободной минутки не находил, чтобы заглянуть на огонек. А тут... Резко все дела пропали.
Я сдержанно хмыкнула, пряча улыбку в кулачок. Болтовня старушки забавляла. Тем более, что я единственная могла оценить сей пылкий порыв души. Посмотреть на свои собственные похороны решался не каждый. И уж тем более редко встречались души, относящиеся к своей смерти с легкой иронией.
Насупив нос, мадам Флавия продолжила с присущей только ей острой иронией:
‒ Все такие серьезные, словно мир на грани катастрофы. Показуха! ‒ она воздела указательный палец и потрясла им в воздухе. ‒ Все, лишь бы карму свою очистить. Мы горюем всем сердцем. Прости нам грехи, Великая Бездна. Тьфу ты!
Я стояла с дальним углом санктуария, лениво водя взглядом по людям. Мадам Флавия глаголила истину. Весь Макинберд пришел сегодня на прощальную службу, да только единицы соизволили сменить рабочую одежду на траурную. Уважения ноль к почившей старушке, зато полдня можно законно прогулять.
Служба же. Это святое дело!
‒ Зато знаешь, Офелия, что веселит?
Я едва заметно дернула головой, подтверждая заинтересованность.
‒ Я наконец-то смогу есть сладкое без всяких последствий для фигуры! Ну, если бы могла есть, конечно, ‒ сказала она, и ее смех эхом разнесся по залу. Но слышать ее могла только я. Вот они, особенности некромагии.
Но я не жалуюсь. Иногда приятно быть единственным собеседником в веселой беседе. А мадам Флавия как раз была очень даже занимательной личностью. И слушать ее сейчас было одно удовольствие.
Ее все звали странной, но лишь потому, что жила старушка по своим собственным заветам, не обращая внимания на окружающее общество. А там, где ты выделяешься, тебе обязательно скажут, насколько ты не такой, как все.
Я-то это знала лучше всех остальных.
‒ Эх, ‒ продолжала тем временем мадам Крокс. ‒ Зря фигуру берегла. Вон даже гроб... Стандартный... А будь я в форме, так твой ютилец постарался бы на славу.
Роберт и так старался. И Флавия прекрасно это знала. Но перед отбытием ей, конечно же, хотелось немного повредничать.
‒ А цветы? Эх... Лилия... Всех мастей. Прекрасные, красивые. Но у меня же на них аллергия! А всем все равно!
Впору было рассмеяться в голос. Цветы как цветы. А то, что аллергия, так не важно это уже. Совершенно не важно.
‒ Вам сейчас о другом думать надо, ‒ подала я голос. Тихо, так, чтобы не нарушить горестную атмосферу санктуария.
‒ Да помню я. Помню, ‒ насупилась старушка. ‒ Вот выполнишь свою часть сделки, и уйду на тот свет. Обещаю. В тот же миг!
Я лишь тяжело вздохнула. Не нравился мне уговор. Ой, как не нравился. Но Флавия очень просила, а я не могла отказать.
Двери в святилище неожиданно распахнулись, впуская внутрь белыми змейками дневной свет. Перешептывания оборвались, и люди обернулись, уперев взгляды в проем.
‒ Берти! Внучок!
Глава 3
Офелия
Барон Альберт Монгомери позабыл дорогу в наше захолустье очень давно. Мне было лет шесть, когда я видела его в последний раз еще мальчишкой. Странно, но когда в санктуарий зашел статный мужчина, я сразу распознала в нем того мальчика, кидавшего мне в спину каштаны.
Я отчетливо помнила запах той осени. Смесь земли, насыщенной дождем, и листьев, медленно теряющих свою зеленую свежесть. То был запах спелых плодов и прохладного ветра, что нес с собой обещание скорых перемен.
Я чувствовала это уже тогда. Но для маленькой девочки перемены бывают только хорошими. Как же сильно я ошибалась. И как же сильно больно было обретать этот новый опыт. Так сильно, что болело до сих пор.
Берти стал Альбертом. Мужественным, высоким, с твердым волевым подбородком, которому позавидовала бы любая скала. Острые скулы... Дотронься пальцем ‒ останется порез. Волосы цвета карамели потемнели и стали подобны шоколаду. Горькому, но с насыщенным вкусом. В общем, впечатление он производил мощное и будоражащее.
О чем свидетельствовало не только мое быстро бьющееся сердце, но лица замерших горожан, не ожидавших увидеть барона даже на похоронах своей причудливой бабушки.
‒ Приехал! ПРИЕХАЛ! ‒ вопила мадам Флавия, метаясь перед лицом внука, как оса перед спелым арбузом. ‒ Не подвело меня чутье. Не обмануло! Приехал!
Это же надо, как бабушка соскучилась. А он, барон... Или лучше сказать, упертый баран, не приезжал и не навещал одинокую женщину. Грустила, ждала. Дождалась-таки, но после смерти.
Пусть хоть сейчас немного порадуется. Весточку передаст. Пусть даже с моей помощью. Но если это поможет Флавии обрести покой ‒ то я обязана исполнить ее просьбу. Как ни странно, люди, а точнее их души, не так уж часто желали поговорить со своими родственника перед смертью. В основном они отбывали на собственных похоронах, а потом шли скитаться по округе, пока не набредали на меня. Разговор завязывался сам собой, и мы выясняли, чего же им хочется ощутить сейчас больше всего.
Еда, запахи, ощущения. Я могла даровать душе пару минут возвращения к жизни. И тогда они кушали, пили, нюхали...
С мадам Крокс все вышло иначе. У нее были определенные требования. У гроба, в теле, чтобы стать физически осязаемой. Чтобы дотронуться до внука в последний раз. Почувствовать его тепло и уйти в Бездну навсегда.
Хозяин ‒ барин, как говорится.
Я не видела причин отказать. Осталось дождаться, когда горожане покинут санктуарий, и господин Монгомери останется в святилище мертвых один.
Глава 4
Офелия
‒ Ты обещала! Давай же…
Мадам Флавия висела прямо над моим плечом, создавая невидимые вихри. Ей казалось, что так она сможет придать мне скорости. Но я медлила не просто так. Было что-то невероятно красивое в широких плечах Альберта, что-то сокрушительно печальное в его позе. Глаза так и цеплялись за каждую деталь.
‒ Да что ты медлишь! ‒ дух аж подрагивал от волнения. Или предвкушения?
Но, как бы я не пыталась оттянуть момент и дать мужчине отгоревать, время пришло. Если бы я знала, чем обернется эта дурацкая затея, я бы бежала от странной старушки, как от огненного смерча. Это был второй раз в жизни, когда интуиция меня подвела.
‒ Барон Монгомери? ‒ позвала я его, встав по левую руку прямо возле гроба мадам Крокс. Бледное лицо, неподвижное, словно приклеенная маска...
‒ Да хватит меня разглядывать! Переходи к делу. Живо!
‒ Если пришли попрощаться, то будьте любезны сделать это побыстрее, ‒ ровный голос Альберта контрастировал с взволнованным голосом его родственницы. ‒ А потом, прошу, оставьте меня одного.
Барон повернул голову в мою сторону, и глаза его льдом прошлись по моей коже. Казалось, сама стужа дотронулась до меня, столь пронзительным был его взгляд. И столь же пустым, словно жизнь теплилась внутри этого мужчины на одном добром слове.
‒ Ну же! ‒ поторопил он меня, пока я пыталась подобрать нужные слова.
‒ Нет, ‒ возразив, мотнула головой с решительной уверенностью, отчего мои светлые волосы разлетелись в стороны. ‒ Я здесь не просто так.
Барон сощурил глаза, но промолчал, позволяя мне объясниться.
‒ Меня к вам послала ваша бабушка.
Брови Альберта сошлись на переносице. В то время как мадам Флавия чуть ли не дошла до истерики.
‒ Буди меня! Буди! Я должна, должна ему кое-что сказать!
Душа старушки ощущалась почти физически, ее аура била по моей коже маленькими незримыми иголочками, и я больше не стала медлить. Закрыв глаза, отпустила черную мглу из своей груди и устремила ее прямо к умершей женщине. Как только магия коснулась ее тела, мадам Флавия резко села в гробу и устремила на нас взгляд мутных глаз.
‒ Попался, внучок! ‒ радостно воскликнула старушка и, резко наклонившись вперед, схватила меня за руку. Второй рукой она сорвала кожаную перчатку барона и добралась-таки до его кожи. ‒ Объявляю вас мужем и женой. Можете делать дальше все, что захотите!
Яркая вспышка ударила по глазам, и тело женщины рухнуло обратно в гроб.
‒ Прости, милая, ‒ раздался в моей голове голос мадам Флавии. ‒ Иного выбора продлить наш род у меня не было. Не злись. И спасибо. Теперь меня здесь ничего не держит.
Глава 5
Офелия
‒ Ты что натворила? ‒ крик барона прорвался ко мне, как сквозь толщу воды. Я вроде и слышала его громоподобный голос, и в то же время была поглощена другим. Осознанием. Рука, которую так ловко и крепко схватила старушка, саднила и зудела. Красное пятно в месте прикосновения припухло, но уже даже сейчас я видела, как под ней пускает корни брачная метка.
Быть того не может!
Этого просто не может быть!
‒ Я же не дала согласия… ‒ с отчаянием произнесла я и посмотрела на Альберта, который выглядел ничем не лучше меня. Возмущенный, злой, свирепый. Он смотрел на меня так, словно хотел растерзать на маленькие куски и их же скормить диким лесным псам, чтобы глаза его больше меня не видели.
‒ И не нужно! ‒ мужчина обернулся к гробу и, закрыв глаза, глубоко вздохнул и выдохнул. Руки его сомкнулись на бортике, побелев от напряжения. Он явно пытался вернуть себе самообладание. И ему, очевидно, это плохо удавалось. ‒ Как ты вообще сумела ее пробудить?
Мужчина, не поворачивая ко мне головы, стал укладывать тело мадам Крокс ровно. После того, как дух его покинул, оно лежало поломанной куклой, чуть перевалившись через дальний борт.
Надо сказать, что вопрос меня не удивил, хотя я и отвыкла его слышать. Местные прекрасно знали, кто я есть такая, и по возможности сторонились, не желая контактировать с той, кто владела даром некромантии. Зато после смерти они же моего общества не чурались.
‒ Дар у меня такой, ‒ нехотя пояснила я и вновь пригляделась к руке повнимательнее. Увы, метка становилась только четче и рассасываться точно не собиралась.
‒ Дар? ‒ Альберт нахмурился, пытаясь понять, о чем именно я говорю. ‒ Некромантия, что ли?
Я кивнула и посмотрела барону прямо в глаза. Он не узнал меня. Не узнал во мне дочь некромантки. Ну и ладно. Мне нечего было стыдиться, потому что я делала то, что сделал бы любой другой некромант.
‒ И скажи-ка мне тогда на милость, ‒ мужчина сощурил глаза и наклонился ко мне чуть ближе, обдавая меня ароматом перечной мяты и шалфея. Пряный насыщенный запах мужчины моментально вскружил мне голову. Но я не подала вида. ‒ Зачем ты решила оживить именно мою бабушку?
‒ Потому что... ‒ я закатила глаза. ‒ Она этого захотела. Ясно? Это была ее последняя воля. Увидеть внука и кое-что ему передать…
‒ Ну, поздравляю! Вы помогли ей… передать… Брачные узы. Довольны?
‒ Я? ‒ искренне возмутилась. ‒ Конечно, нет! Меня это вообще не должно было касаться.
‒ А меня? ‒ наконец уложив Флавию, барон полностью повернулся в мою сторону.
Я мотнула головой. Ком вины стоял в горле, хотя я всячески пыталась гнать от себя это гадкое чувство. Я не виновата. Ведь так?
‒ И что нам теперь делать?
Такого чувства растерянности я еще никогда в осознанной жизни не ощущала. Обычно мои поступки помогали и вели к благоприятному исходу. А тут… Все кувырком и по кочкам.
‒ Мы пойдем разводиться, ‒ решительно произнес Альберт, его голос был холоден и непреклонен. И все логично. И просто. Но…
‒ Нет! ‒ воскликнула я и сильно замотала головой. ‒ Нельзя! Ни в коем случае!
Я посмотрела на него, чувствуя, как мое сердце тонет в отчаянии. В глубине души я знала, что развод обернется катастрофой. Брачная метка связала нас глубинными древними узами. Ну почему? Почему Флавия выбрала именно меня в жены ее внуку? Где я так прогневила судьбу, что она решила посмеяться надо мной. И над Альбертом…
‒ Что значит нет? ‒ я думала взгляд барона не мог стать еще пронзительнее. Ошиблась. Он бил меня ледяными стрелами презрения. ‒ Так это все-таки было продумано заранее?
‒ Нет, Альберт, ‒ тихо произнесла я, чувствуя внутри опустошение. ‒ Поверь мне…
Метка была знаком договора, заключенного между моими предками и древними силами, которые передала мне мать. Дар была частью меня, как и моя способность говорить с мертвыми. И он же сейчас представлял для меня огромную опасность…
Я сделала шаг к замершему мужчине и зачем-то потянулась к нему рукой. Мне хотелось своим действием показать и доказать, что я не вру. Но в момент, когда я почти дотронулась до его ладони, мужчина дернулся и отошел от меня на пару шагов. Лицо его исказилось, словно ему было противно.
И мне не оставалось ничего, кроме как признаться:
‒ Развод не поможет. Развод меня убьет.
Глава 6
Альберт
Она была так близка, чтобы дотронуться до меня. Всего пару сантиметров... И развод не понадобился бы. Все решилось бы прямо тут, в священном месте, где отпевают мертвых.
Можно было позвать храмовника и сразу проститься со мной.
Да, я узнал ее. Моментально. Стоило ей встать рядом и заговорить. И, конечно, я предполагал, что эта встреча может состояться, но не думал, что так быстро. Хотя я и до этого не горел особым желанием встречаться с госпожой Спирит.
И, видимо, небезосновательно. Интуиция предупреждала меня оставаться в Гротстаге до момента погребения бабушки. Так бы я точно обезопасил себя от волевой родственницы, которая только и делала, что грезила о моей женитьбе. Она настолько хотела, чтобы род Монгомери продолжался, что даже прошла учения у монахов резервата, чтобы иметь право венчать людей.
Она так углубилась в изучение данной темы, что нашла способ связывать людей без их на то согласия. И, как я знал из писем, бабушка Флавия ни разу не воспользовалась своими привилегиями. Ни разу за всю свою жизнь.
И вот после смерти она добилась желаемого. Взяла и связала меня с Офелией Лав Спирит.
Я был зол. Зол, как никогда до этого. Мне хотелось захлопнуть крышку гроба и просто выйти из санктуария, вновь позабыв дорогу в Макинберд.
Метка жгла руку. Но еще больше она жгла душу. Я закрыл глаза и досчитал до десяти. Пытался успокоить бешенный пульс в теле и висках. Не получилось.
‒ О чем ты говоришь? ‒ выдавил я и, наконец, нашел в себе силы встретить взгляд девушки. Испуганный. Взволнованный. Чистый.
Я предположил, что она все подстроила. Но бледное лицо, от которого отлила вся кровь, говорило красноречивее любых слов. Офелия не была похожа на мошенницу. По правде говоря, она была так же прекрасна, как в детстве. Даже не так... Она была невероятно прекрасна.
И именно поэтому ей нельзя было быть моей женой. Никому нельзя было, но ей в особенности.
‒ Брачная метка, ‒ она подняла руку и указала пальцем на четкие контуры. ‒ Она запустила... ‒ Офелия прикусила себя за нижнюю губу и отвела взгляд на витражное окно. ‒ Механизм. Подарок предков, позволяющий передать крупицы дара следующему поколению.
Понятнее не становилось. Но то, как подрагивали тонкие изящные пальчики, лишь подтверждало тот факт, что Офелия рассказывала нечто важное. Очень важное.
‒ Речь идет о детях?
Некромантка кивнула и вновь посмотрела на меня. И хоть злость во мне бурлила, подобно волнам на штормовом море, я все же на долю секунды залюбовался это нежной красотой.
Такой, как я, не мог даже прикоснуться к мягкой персиковой коже, провести по ней руками. Губами... Дети предполагали секс. Секс предполагал полное соприкосновение и души, и тела.
Кожа к коже. А это значило лишь одно...
‒ Нет! Это невозможно!
‒ Ты не понимаешь, ‒ Офелия сделала шаг. Я отошел на два назад. Кожаная перчатка уже плотно облегала руку и прятала кожу. Однако я не мог быть уверен, что девушка не решится на еще какую-нибудь глупость.
‒ Я не собираюсь заводить с тобой детей! Мне и жена не нужна!
Нацепив маску полной отчужденности, я пронзил девушку самым холодным взглядом, на который был способен. Годы тренировок не прошли даром. Я умел давить на людей, не прикасаясь к ним физически. И это подействовало: Офелия вжала голову в плечи и обхватила свои их руками.
Правильно. Бойся меня! Бойся! И тогда мы оба останемся живы.
‒ Буди ее.
Флавия все закрутила, пусть и разматывает этот странный узел. Только вот некромантка возразила, обрывая единственную нить к выходу из ситуации.
‒ Не могу, ‒ произнесла она тихо, но твердо. ‒ Я исполнила ее волю…
‒ И?
‒ Душа ее ушла ровно в тот момент, когда сделала то, что хотела, господин Монгомери.
Бред! Должен был быть выход!
‒ Ты же некромант. Найди способ поговорить с ней! Нам нужно разорвать это безднову связь.
Я сам не заметил, как повысил голос на Офелию. Видимо, шум услышали и за дверями санктурария, потому что она тотчас распахнулась, и внутрь вошел высокий седовласы мужчина с длинной пушистой белой бородой. Он мне напоминал кого-то, но воспоминания из детства не были столь четкими, как хотелось бы.
‒ Офелия, все в порядке? ‒ обратился он к девушке, пренебрегая всякими манерами и правилами приличия. Его больше волновала некромантка, чем я.
‒ Нет, Роберт! ‒ Офелия махнула рукой и тепло улыбнулась старику. ‒ Я закончила, можете забирать тело мадам Крокс.
И прежде, чем я успел ее остановить, девушка прошла мимо мужчины и выскочила на улицу. И что-то подсказывало мне, что даже если пойду за ней, то не догоню.
Офелия Лав Спирит просто взяла и сбежала!
Ну ничего. Город маленький. Отыскать ее не составит труда. И уж тогда я заставлю ее найти способ связаться с бабушкой. Любой ценой.
Жена мне была не нужна! Особенно, если речь заходила именно об этой девушке.
‒ Да уж, бабуля… Юмор у тебя что надо, ‒ буркнул себе под нос и отошел в сторону, позволяя храмовникам вынести гроб из святилища.
