Блейк, ты вообще понимаешь, что он может умереть? - спросил отец Анри.
... - Понимаю, - очень серьезно ответила я. - Кайл купил мне черное платье. Если что, я готова.
Чувства - они такие, вспыхивают внезапно, бьют по башке, и так же быстро скрываются в неизвестном направлении.
— У меня ночью температура поднимется, — заканючила я. — Я проснусь, буду ворочаться, мешать тебе. Не выспишься, разозлишься, поругаемся. Элька проснется и заплачет, испугается темноты, у ребенка будет травма, и она не вырастет нормальным человеком.
Я никогда еще не видела Кайла в таком замешательстве.
— У тебя бред, по-моему.
Совет может дать всякий, но ты, оступившись, корить будешь не себя, а давшего совет.
Или люди просто выдумали легенду, ведь это им так свойственно — видеть свет там, где его даже не может быть.
Гордость — это хорошо, но лучше, когда она не оставляет тебя без обеда.
— Знаешь, что важно? — тяжело дыша, проговорил Кайл. — Ты. Не количество мужчин до меня, не то, что ты думала или делала когда-то. А ты — такая, как есть сейчас. Если ты вдруг наберешь десяток килограммов или обрежешь волосы, или еще как-то изменишь себя внешне, ты не перестанешь быть собой. Это только кажется. Ты — это ты, а не набор чисел. И важна ты. То, что есть сейчас. А не то, что было в глупом подростковом прошлом.
Я уселась на диване, наблюдая за этой умильной картиной. Картина называлась «Напуганный Кайл не знает, что делать с маленьким ребенком».
... любую правду можно рассказать по-разному. И на любой факт есть несколько точек зрения. А уж обстоятельства и вовсе придают краски окружающему миру, причем порой такие, что и поверить сложно.
Не хвали болото, в котором тонешь.