Kitobni o'qish: «Жанна Ладыжанская и тайна восьми клюшек»

Shrift:

Дизайн обложки: Екатерина Оковитая. Иллюстрации: Марина Шатуленко.

В оформлении используются рисунки Кристины Бородиной.

Глава 1. Моё агентство прогорает

Если я скажу, что ещё недавно у меня совсем не было друзей, вы не поверите. А между тем я была одинока, как последний хомячок, которого никак не пристроят в добрые руки.

Кстати, меня зовут Жанна. Я – детектив-исследователь. И мою жизнь усложняют собственные друзья. Видите ли, все они считают, что моё призвание мешает учёбе.

Между тем некоторые из них – преступники! Если хотите узнать кое-что об их тёмном прошлом, я намекну: оно связано с тайной трёх пицц.

– Вы не можете учить меня жить, – то и дело вскипаю я. – Не имеете на это никакого морального права.

А они отвечают, что если я не возьмусь за ум, то завалю третью четверть. Поначалу я немного волновалась, но потом посмотрела статистику школы. За время её существования ещё ни один пятиклассник не оставался на второй год.

Но мои друзья причитают надо мной похлеще бабушки пухляша Лапшичкина. То есть Игорька Лапшина, которого я перестала считать тютей, но по привычке иногда зову Лапшичкиным. Хотя Игорёк относится к моему детективному агентству с уважением и сам учится, прямо скажем, не блестяще, он активно подпевает Степанову и Корнееву в хоре воспитания меня.

Андрей Степанов даже хотел из «Б» класса в наш перевестись. Я, когда это услы шала, симулировала обморок. И он был почти настоящий! Если рядом со мной всё время будут два умника вместо одного – прощай, карьерный рост!

К пятому классу я, кажется, изрослась и окончательно подурнела. Мои болотные глаза совсем не тянут на изумрудный цвет, сколько бы папа ни убеждал меня в обратном. А светло-кучерявую паклю я, наверное, отстригу когда-нибудь совсем: раз в неделю в ней ломается расчёска, а я бегаю и ору. Потому что в школу опаздываю, и психика разболтана.

С таким внешним видом и нарушенной тягой к учёбе я вынуждена делать ставку на профессионализм. Меня одно беспокоит: в последнее время даже Толик Корнеев, который влюблён в меня с детского сада, играет не на моей стороне.

– Жанна, – говорит он, поправляя очочки, – будь посерьёзнее. Ты не троечница.

А я, конечно, не троечница! У меня просто в электронном дневнике одни тройки. Если бы мама могла их увидеть, она бы, наверное, огорчилась. Папу я утешаю его же словами: главное, чтобы человек был хороший. Ведь я – хороший человек? Вроде бы да. Только по красоте не так чтобы топчик.

Топчик у нас Полина-топ. Наикруглейшая отличница. Ух какая у неё подача! Всегда. Всегда она с таким лицом, словно все остальные недотягивают.

Лично я считаю, что доверять ей нельзя. Полина уже себя показала. Как не очень порядочный человек, я имею в виду. Но очочки отчего-то в упор не хотят этого замечать. Интересно, куда в присутствии Полины-топ деваются морально-этические принципы Толика Корнеева?! Неужели он не догоняет, что нейтралитет здесь никак не сохранить? Тут уж или я, или… не я.

Не удивлюсь, если окажется, что клюшки украла Полина-топ. Нарочно спёрла. Все шесть хоккейных клюшек, прямо перед началом финального матча в воскресенье. Чтобы показательно их «найти», объявить агентство «ТОП» лучшим в школе и направить к себе все мои финансовые потоки…

Думаете, я из-за денег расследования веду? Глупости! Когда у человека есть какой-нибудь дар, он становится заложником этого дара. Докопаться до истины – вот что мне нужно! Но, вообще-то, и деньги тоже. У меня дети подрастают. В смысле Мор и Чума.

Чума – моя кошка, лучшая на земле. Если она когда-нибудь всё-таки разобьётся в полёте со шкафа, не знаю, что я со шкафом сделаю!

Чумичку, правда, уже поздно воспитывать – она как попала ко мне слегка повёрнутая, такой я её и люблю. А для Морсика я хочу купить курс дрессировки в клубе собаководов.

С кем-нибудь другим Морсик рос бы вдумчивым и предельно спокойным. Но… ему досталась я. И все наши занятия заканчиваются прыжками, визгами и разрушением квартиры. Так что мне срочно нужен краткий курс собаковедения, пока щенок ещё не окончательно сбрендил от моего педагогического нахрапа.

Недавно я узнала, что существуют психологи для собак. Если я надломлю Морсику хрупкую щенячью психику, мне потом ещё и собачьего психолога придётся оплачивать. Притом что я бедна как церковная мышь.

И происки Полины-топ категорически не способствуют моему обогащению. Я уверена, что со дня на день она предъявит найденные клюшки, и я опять останусь на обочине жизни.

А ведь Полина Токарева с самого начала проявила себя как малотворческий и предположительно злобный человек. И агентство она создала, чтобы мне досадить, и с названием не заморачивалась. Нарочно повторила мой принцип с первыми буквами.

А это я придумала. Я! Потому что хотела, чтобы слава о моём агентстве вышла за пределы Галактики. И по названию все узнавали бы первые слоги моего легендарного имени.

Моя фамилия Ладыжанская. Меня зовут Жанна. И мы ещё поборемся!

Глава 2. Тупиковая ситуация

В раздевалке ко мне подошёл Андрей Степанов.

– Нет, – сказала я ему вместо приветствия. – Ты ведь это хочешь спросить?

Андрей не ходил со мной в детский сад и пока что не научился отслеживать ход моих мыслей. Он промолчал и оглянулся в поисках поддержки. Поддержка не замедлила явиться – ввалилась с улицы, топая ногами Корнеева.

– Нет, – сказал Толик, едва посмотрев на меня. – Домашку она не делала.

Я раздула ноздри и отрицательно покачала головой.

– Нет, – Толик протянул Степанову ладонь, – обсуждать она это не желает.

Я упёрла руки в бока.

– Нет, – Корнеев сунул шапку в рукав синей куртки и пригладил тёмный вихор, – её не интересует наше мнение, и она даже оправдываться не станет. Это её жизнь, её будущее и её голова на плечах. И в этой светлой голове, к сожалению, исключительно «ЛаЖа».

Степанов не выдержал и фыркнул. Но тут же состряпал суровую вникающую мину, в ответ на которую фыркнул Корнеев.

– Я, вообще-то, здесь стою, – на всякий случай напомнила я. – Перед вами.

– Да? – обрадовался Толик. – Тогда, может быть, обсудим заданный параграф?

– Вы совсем обалдели?! – Я искренне не понимала, о каком параграфе может идти речь, когда все нормальные люди ищут пропавшие клюшки.

Я-то вчера весь день посвятила думанью. Целый ватман клюшками изрисовала. Ведь шесть клюшек потерять! Шесть! Это вам не мышь в греческом зале.

Седьмой «А» играет в хоккей лучше седьмого «Б». Самую чуточку, но лучше. Так мне Игорёк Лапшин объяснил. Он спортом дико увлечён, хотя ни во что не играет: его сдерживают малоподвижный образ жизни и бабушка. Прямо сейчас Лапшичкин с бабутиком поправляют здоровье в санатории. Но виртуальной половиной себя Игорёк держится в курсе спортивных событий. От него-то я и узнала про хоккейное воровство.

Матч был решающий – финальный. «Ашки» Юдина против «бэшек» Чижова. И по всем прогнозам, юдинцы должны были вырвать победу. Поэтому некоторые считают, что всё очевидно: «бэшки» стырили клюшки, деморализовали «ашек» и завершили матч со счётом 3:2.

Вину «бэшек» диктует логика. Но не моя! Лично я уверена, что все дороги ведут к Полине-топ. Вот что я хотела бы обсудить вместо упадка Древней Греции.

– Если вам не терпится поговорить на значимую тему, – сурово сказала я, – то прежде всего меня интересует собственное детективное агентство. А точнее, его упадок.

– Неплохо, – заметил Толик, услышав знакомое слово, – учебник ты всё-таки открывала.

Я вздохнула. Нельзя быть таким умным и таким приземлённым.

– Я вижу, у вас нет никакого полёта мысли, – я наградила их сочувственным взглядом.

Степанов и Корнеев переглянулись. Они не хотели со мной ссориться, и это усложняло мой путь к величию. Разум прямо-таки вопил внутри меня, что время уходит! Клюшки пропали вчера. Игрокам, конечно, раздобыли запасные, и это спасло матч. Но не завершило расследование!

Если я сегодня же не изучу место преступления, ценные сведения будут утрачены безвозвратно! Неопрошенные вовремя свидетели всё забудут! Мусор соберут и вывезут! А я… даже не успела в нём покопаться. Чтобы вы знали, школьная мусорка может быть колоссальным вместилищем улик – уж поверьте моему опыту.

– Жан, ты не волнуйся так, – сказал Степанов, глядя, как я грызу кончик косы. – За время уроков вряд ли что-то критично изменится.

Я бросила на него полный страдания взгляд, и Степанов почти повёлся.

– Нельзя работать без бизнес-плана, – отрезвил его Толик. – Это как минимум неразумно.

– Без запроса тоже не стоит время терять, – согласился Андрей. – Не обижайся, Жан, но тебя не просили. Ты ведь даже на матч не ходила.

Это правда. Я была далека от хоккея до вчерашнего дня. Я же не Ленка Чижова, в Лёню Юдина не влюблена. Ленке-то можно хоть в кого влюбляться, включая семиклассников, для которых мы – пыль на ботинках. У Ленки даже есть кубок за победу в конкурсе красоты. И волосы шоколадные до плеч.

Одним словом, Ленка почти такой же топ, как Полина. Немного разве что недо-топ. Зато у неё брат в седьмом классе – Богдан называется. Тот самый Богдан Чижов, который имеет прямое отношение к делу о клюшках.

Из-за этого Богдана у меня даже случилось мгновенное помутнение. Я, когда его увидела на фотках с игры – в хоккейной форме, с глазами тигрячьими, – на секундочку даже забыла, что у меня уже есть лучший друг.

Но я свои перспективы оцениваю здраво. С такой патлатостью, как у меня, нечего и заглядываться на семиклассников. Не подумайте, я на отношениях крест не ставлю. Просто как-то нелепо получилось. Вот я выбрала Андрея Степанова и прошла через тернии к звёздам. Даже Полина-топ, имевшая на него виды, не смогла меня переиграть. Стали мы с Андреем друзьями, как я и загадывала.

Но дружим мы вчетвером! Толика вы мне куда девать прикажете?! И Лапшина я тоже от дома отлучить не могу: он всегда с какой-нибудь едой приходит, Чумичку полюбил, и папа мой его одобряет.

Bepul matn qismi tugad.