«Сигурд и Брунгильда» kitobidan iqtiboslar
Для повелителя асов Локи был и самым опасным, и самым важным богом одновременно. Один понимал, что также как жизнь невозможна без смерти, невозможен порядок без хаоса. Не будет хаоса вообще, и движение в мирах остановится, будет слишком много – мир погрузится в анархию. Локи, и только Локи, отмерял эту меру, неся ее в себе. С его помощью был мир Иггдрасиль создан, при его участии, когда придет срок, и погибнет.
Который день шли Тор и Локи к северным границам Ётунхейма. Жил там зловреднейший ледяной великан по имени Гейррод со своими огромными и крайне несимпатичными двумя дочками. Громила этот уже давно бахвалился, что голыми руками справится с выскочкой-громовиком, если тот осмелится явиться в его чертог без знаменитого молоточка.
Как при появлении Фрейра и Фрейи каждый чувствовал волнение сладострастия, так и, оказавшись рядом с сияющим Бальдром, любое сердце наполнялось теплом доброты и милосердия. Его искренне любили и почитали чуть ли не как священное достояние Асгарда. К тому же, он был единственным существом, о котором не мог сказать дурного ни один житель девяти миров. От дверга до каменного великана.
Один поднялся над вершиной древа мироздания. Иггдрасиль. Исполинский ясень. Ствол – центральная ось Вселенной, в которой живут обитатели девяти миров. Ветви – основа, что держит верхние миры. Три могучих корня уходят в миры нижние. Именно туда, в темный и неприветливый, но держащий все в равновесии, нижний мир и предстояло отправиться Одину.
Сигурду захотелось подойти к окну. Он стоял у распахнутых ставен, вдыхая прохладу, всматриваясь в темный лесной пейзаж. Вдруг витязю показалось, что где-то на севере у горизонта видит он отблески огня, и сердце его защемило необъяснимой тревогой и болью. Сигурд пристальней вгляделся в далекие деревья. Нет, кругом царила мгла. Значит, просто привиделось.
Разговор с Ран всегда нужно вести очень аккуратно. В их союзе с Эгиром, в отличие от Тора и Сиф, муж играл роль уравновешивающей силы, гасящей буйный нрав супруги. Ран, мать девяти дочерей-волн, была столь же устрашающа в необузданных приступах недовольства, как обворожительна в спокойствии. Приступы гнева случались у нее довольно часто, и особого повода богине морей не требовалось. Только мудрый и сдержанный Эгир умел супругу урезонить.
Тор был одним из немногих, кто знал, как добраться до дальнего лесного чертога Тюра. Нелюдимый бог справедливого боя жил глубоко в лесах и никогда не принимал гостей. Только Один, Хермод и Тор бывали здесь, когда возникала необходимость без лишних свидетелей обсудить дела. При всей нелюдимости и закрытости повелитель воинской чести и долга был радушным хозяином и верным другом для тех избранных, кого он допускал к себе.
Махнув Броку рукой, карлик исчез в пещере вместе с братом. Локи плюхнулся на камень неподалеку с крайне неприятным ощущением, что его голова не очень крепко держится на плечах. Устроившиеся неподалеку Хугин и Мунин уставились на повелителя хаоса, как ему казалось, с родительским осуждением. – А не пошли бы вы к Хель!.. – бросил он птицам, хорошенько спрятал в листве под камнем дары братьев Ивальди, обернулся мухой и полетел в пещеру.
В двух часах от замка Гьюкингов у оврага над рекой мирно пасся Грани. Гуннар, опершись на Грам, задумчиво и угрюмо стоял у самого обрыва и наблюдал за течением. Раздался топот копыт, сзади к конунгу приближался всадник, точная его копия. Подъехав, наездник спешился, подошел, встал рядом с владыкой Гьюкингов. Мужчины молча обменялись мечами. Не посмотрев в глаза своему близнецу, Гуннар благодарно похлопал того по плечу, вскочил на только что прибывшего скакуна и умчался прочь.
