Корабли с Востока

Главный вопрос, оставшийся после прочтения книги – а для кого она, собственно, была написана? Массовому читателю, имеющему поверхностное представление о японской истории, будет сложно продираться сквозь текст, не блещущий остросюжетными поворотами, зато насыщенный незнакомыми именами, отсылками к малоизвестным событиям и аллюзиями «для знатоков». Те же, кто с описанными историческими периодами знаком и взял эту книгу именно для того, чтобы погрузиться в любимую эпоху, рискуют разочароваться – по крайней мере, во второй части. Показанная там Япония уже слишком далека от реальности, чтобы сохранить атмосферу и шарм мятежных лет Бакумацу, а любимые исторические персонажи, вырванные из исходной обстановки, превращаются в невыразительное подобие самих себя.

Парадоксальный итог – в романе, описывающем альтернативную историю Японии и мира, увлекательнее всего читать те эпизоды, что относятся к истории реальной, а из персонажей живее и ярче те, чьи биографии претепели наименьшие изменения. Одноглазый Дракон великолепен, клан Санада внушает трепет и восхищение, «рыцарь эпохи Сэнгоку» Наоэ Канэцугу достоин уважения и сочувствия, и в целом чтение первой части романа напоминает встречу со старыми друзьями – тем более, что написано-то хорошо, без особых стилистических изысков, но приятным, если можно так выразиться, интеллектуальным языком. А вот со второй частью начинаются проблемы. Ибо, с одной стороны, интересно взглянуть на историю Реставрации Мэйдзи, переодетую из самурайских хакама в американские джинсы, но… Где икона эпохи, блистательный «демон-фукутё» Хидзиката Тосидзо? Его альтер эго, старпом Сато, не тянет даже на тень своей реальной версии. Как и благообразный дипломат-художник Такеши Ханпейта не дотягивает по харизме до реального Дзуйдзана, одержимого поборника «небесной справедливости». Сакамото Рёма, лишённый своей исторической миссии, превращается в ходячий мем, и его гавайская юбка, право, запоминается больше, чем его роль в экспедиции Эномото. Камео Кондо Исами, Сайто Хадзимэ, Ямадзаки Сусуму и Окады Идзо служат разве что одной цели – продемонстрировать подкованность авторов в исторических реалиях. Альтернативная Япония слишком благополучна, и в отсутствие потрясений вместо знакомых героев на сцену выходят мирные, совершенно не вызывающие сопереживания функционеры.

Потрясений хватает в Галааде – но там, где самое место и ярким персонажам, и конфликтам, и внезапным поворотам, авторы предпочитают катать бронепоезд революции по старым, многократно заезженным рельсам. Сюжет заменяет сжатый, если не сказать – скомканный пересказ веховых событий Реставрации: чужие корабли, открытие портов, раскол общества на сторонников и противников изоляции, союз двух сил, который почитали невозможным, последний оплот старой власти на северных островах… Какой-либо новой интриги ждать не приходится, как и новых интересных лиц – галаадские персонажи во многом копируют действия и повадки своих японских прототипов из реальной истории, и их слишком много, чтобы хоть один из них смог получить должное развитие.

Для меня лично последним негативным штрихом стал пассаж о красных и белых знаменах в связи с обновлением государственной символики Галаада. Для авторов, претендующих (на 99% заслуженно) на глубокое знание японской истории, перепутать родовые цвета Тайра и Минамото – это как для поклонника истории Англии спутать гербовые розы Ланкастеров и Йорков. Ляп столь же неожиданный, сколь и удручающий.

История, конечно, не знает сослагательного наклонения. Но всё равно иногда хочется хоть одним глазком глянуть, что было бы, если бы… Мне, например, давно мечталось посмотреть, что бы представляла собой Япония, если бы в её истории не случилось двухвекового периода самоизоляции. Эта книга как раз об этом.

Первая часть посвящена событиям конца XVI и начала XVII века. В реальной реальности это время становления сёгуната Токугава; в реконструированной, впрочем, тоже ─ но есть нюансы. Вторая часть ─ взгляд спустя две с половиной сотни лет. В нашей реальности в это время к берегам Японии подошли чёрные американские корабли и в ультимативной форме предложили сотрудничество. В воображаемой ─ белые японские корабли подошли к берегам Северной Америки и вежливо, но громко постучались к тамошнему отсталому государству, в силу религиозных убеждений отвергающему контакты с внешним миром.

Крепкий представитель жанра Альтернативной Истории.Хороший сюжет для экранизации.Местами раскрыто не до конца и можно было продолжить историю дальше.Неплохая бы могла выйти Вселенная.Любителям жанра понравится.Роман разделен на 2 части.В первой части реальная история медленно перетекает в альтернативку благодаря все лишь одной детали(на мой взгляд влияние этой детали переоценено).Датэ и Санада наконец в итоге получают большего,чем в реальности,Обезьяна остаётся Обезьяной.Токугава присутствует.Вторая часть результат того,к чему изменения смогли привести спустя примерно 200 лет.Интересно,но для меня не хватило масштаба.Галаад для меня остался соизмерим с двумя деревнями.Союз индейцев деревня номер три). Мелковато для заменителя США.Генерала жалко.Книге пять баллов.

Настоящая альтернативная история как жанр встречается на книжных прилавках и экранах куда реже, чем кажется. Главным образом потому, что в русскоязычной литературе она намертво сцеплена с «попаданцами» — найти-то книжку с пометкой «АИ» не проблема, но заглавным героем там непременно окажется какой-нибудь Владимир Крутояйцев, простой инженер/спецназовец/ветеран/реконструктор, который, оказавшись в прошлом, за сто страниц устроит всеобщий хэппи-энд. А вот чистой АИ, основанной на исторических фактах, не имеющей других фантдопущений в своём арсенале, кроме собственно иного развития событий, без гениальных прогрессоров и магии, не так уж много. Собственно, кроме книги, о которой пойдёт речь, мне на ум из похожего приходит только «Соперник Цезаря» Марианны Алферовой — по сочетанию сравнительно незнакомого читателю сеттинга (страны и периода истории), реалистичности происходящего и в целом положительного итога изменений. Во всём остальном сходства немного: у Алферовой в центре сюжета Древний Рим и 1 век до нашей эры, а у Резановой и Оуэн — позднесредневековая Япония на изломе 16-го и 17-го нашей эры.

Второй роман, на сравнения с которым «Корабли с Востока» обречены — это, разумеется, «Сёгун» Клавелла. Притом, что с «Кораблями» его роднит разве что время и место действия, а в остальном Клавелл, поменяв имена действующим лицам и изрядно порезвившись с реальными фактами биографий фигурантов, вырулил на более-менее историческое развитие событий. АИ его роман назвать нельзя, это чистой воды хорошая приключенщина в экзотическом антураже, но куда деваться, если это самая знаменитая у нас история «про самураев и Японию»? Так что сравнивать будут неизбежно.

Отсюда проистекает следующая проблема АИ как жанра: для того, чтобы оценить красоту замысла и размах изменений, нужно хорошо знать изначальный расклад. Проще говоря, вы не словите кайф от просвещённого европейского монарха Ивана Грозного, если не читали хотя бы справку в википедии и не видели картину Репина (как вариант — не смотрели кино 1993г). Что и сколько из романа в жанре АИ, изрядная часть сюжетной надстройки которого должна находиться в голове читателя, может понять аудитория, настоящей историей не обременённая — я даже не представляю. Но могу предположить, например, по тому, сколько не знакомых с биографией Шерон Тэйт зрителей поняли фильм Тарантино «Однажды в Голливуде». «Кораблям» же не повезло вдвойне: взгляните только на дивное сочетание обложки и аннотации, не то чтобы не имеющих ничего общего с действительностью, но-о-о-о... Спрашивается, где эта обложка, а где самураи?

То, что в издательской аннотации деликатно обозначено как «несколько событий», на деле занимает больше половины романа — 300 страниц из 520! И катаны с доспехами на обложке были бы куда уместнее. Не говоря уж о том, что первая и вторая части романа разнесены во времени на триста лет: первая — альтернативное окончание японской эпохи Сэнгоку, сиречь периода воюющих провинций, вторая — совсем уж альтернативная история эпохи Бакумацу, которая вследствие случившихся в первой части изменений происходит а) не там; б) не так; в) не с теми.

Причём благодаря экзотичности и места, и времени действия первая половина романа читается как увлекательная историческая повесть, альтернативность которой для цивильного читателя не очевидна совершенно, а вторая часть интересна, скорее, как академический эксперимент и целиком состоит из пасхалок для тех, кто в теме.

Сосредоточусь на моей любимой первой части.

У «Открытой страны» нет единого или даже превалирующего репортера, право голоса по очереди получают разные персонажи, каждый из который имеет собственную точку зрения на происходящие события. Но вот главный герой — да, главный герой в романе есть. Его даже довольно легко вычислить. Если прочие персонажи по очереди, условно говоря, выходят на сцену и произносят свой монолог, то Датэ Масамунэ, напротив, со всех сторон освещается софитами. О нём говорят, даже если не говорят о нём вовсе, даже если его нет в кадре и быть не может. Он умудряется влезть со своим камео даже во вторую половину книги, где события происходят столетия спустя! Мы последовательно смотрим на него глазами его друзей, союзников, братьев, врагов, идейных противников, жены, даже, опосредованно, сына — притом, что этого сына там на весь роман две страницы. И все эти люди так или иначе служат к цели показать князя Датэ со всех возможных ракурсов. Авторы своего главного героя откровенно любят и любуются им — в конце концов, он один из двух катализаторов, который в романе превратит Японию в великую империю, над владениями которой «никогда не заходит солнце».

Да что там! Датэ Масамунэ единственный, кому здесь выдали лично-политическую, а не только политическую жизнь. Пускай даже его отношения с женой подаются более глазами посторонних наблюдателей, чем с изнанки. Да, вот об этом стоит упомянуть отдельно от всего, пожалуй: герои здесь преимущественно занимаются долгосрочными стратегиями, политикой и — закадрово — войной, и в этом собственно состоит сюжет. Страну он строят, понимаете? И этому подчинено всё остальное, и личное, и безличное, и наличное. Посему не ждите яркого экшна и ураганного действия. Махать катанами тут будут исключительно за кадром. А вот эквалибристика ума и стратегическое планирование — этого да, в избытке.

Все персонажи «Открытой страны» — исторические фигуры (одна ярче другой и все — не выдуманные!), а события максимально приближены к реальным, за исключением тех, которые происходят после поворотной точки альтернативной истории — и точка эта, увы, для случайного читателя совершенно незаметна. Только в последнем абзаце книги авторы наконец указывают на неё, но наша аудитория привыкла к прямому тексту и разучилась понимать намёки. Авторы также пару раз проговаривают устами персонажей, как оно всё было на самом деле — только, конечно, тут этот краткий пересказ реальных исторический событий выглядит как умозрительное рассуждение о неслучившемся. Беда лишь в том, что вся эта игра со смыслами, второй-третий пласт происходящего и отсылки к четвёртому — станут понятны как минимум после прочтения сэнгочьих баек Антрекота (никнейм Анны Оуэн в сети).

Что же до второй части, то она вся целиком посвящена тому снежному кому изменений, который нарос за три столетия после событий вначале романа. Это уже — неузнаваемый мир с совсем другой политической картой и знакомые персоны эпохи Бакумацу с другими судьбами. Не скажу, что это плохо (не для героев уж точно, их жизни по большей части сложились куда счастливее), но как для читателя — моряки, дипломаты и мастера сёги были для меня куда менее интересны, чем разведчики, хитокири-киллеры и террористы. Отслеживать их аналоги в получившейся альтернативной реальности было местами забавно, местами увлекательно, но только местами, да это и не столько другая история, сколько исторический же перевёртыш, в котором известная нам по учебникам участь Японии достаётся в полной мере другой стране. Да, культурный колорит у происходящего совсем иной, но события — те же, и спасибо «Закрытой стране» хотя бы за то, что я наконец разложила у себя в голове по полочкам, в чём там был замес с Патриотами и Бакуфу, и отчего группировки совершенно искренне радеющих за свою страну людей увлечённо резали друг друга.

История, конечно, не знает сослагательного наклонения. Но всё равно иногда хочется хоть одним глазком глянуть, что было бы, если бы... Мне, например, давно мечтается посмотреть, что бы представляла собой Япония, если бы в её истории не случилось двухвекового периода самоизоляции. Эта книга ─ почти об этом. Хотя так и тянет сказать ─ «эти книги», потому что две её части связаны друг с другом лишь условно и представляют собой самостоятельные реконструкции. Первая часть посвящена событиям конца XVI и начала XVII века. В реальной реальности это время становления сёгуната Токугава; в реконструированной, впрочем, тоже ─ но есть нюансы. Вторая часть ─ взгляд спустя две с половиной сотни лет. В реальной реальности в это время к берегам Японии подошли чёрные американские корабли и в ультимативной форме предложили сотрудничество. В реконструированной ─ белые японские корабли подошли к берегам Северной Америки и вежливо, но громко постучались к тамошнему отсталому государству, в силу религиозных убеждений отвергающему контакты с внешним миром.

Я пишу «реконструкция», потому что мне сложно воспринимать эту книгу как художественное произведение, особенно первую, очень историчную, часть. Много действующих лиц ─ но нет героев в литературном смысле этого слова, много событий ─ но нет сюжета. У сюжета, как правило, есть начало и конец, но у исторического процесса нет ни того, ни другого, как и намерения достичь какого-либо результата; намерения есть у людей. Первая часть охватывает ровно ту часть времени, пространства и исторических персонажей, которая необходима, чтобы продемонстрировать, как и какие события привели к тому, что политики самоизоляции не случилась. Выражаясь грамматически, она начинается с середины предложения и заканчивается точкой с запятой.

Честно говоря, если бы я раньше не интересовалась эпохой Сэнгоку и окрестными годами, я бы, пожалуй, ничего не поняла. Здесь надо либо заранее знать хотя бы то, кто на ком и, главное, против кого стоял при Сэкигахара, либо на лету учиться отличать Хидэтада от Хидэёри и Хидэмунэ, Масамунэ от Масанобу и Мотонобу, Канецугу от Кагецуна и Кагетора... Идею вы поняли. В начала каждой части заботливо приведён список действующих лиц, но он не спасёт.

В «Кораблях с Востока» очень небанальная манера повествования ─ она сосредоточена не на действиях, а на решениях, этим действиям предшествующих. Вся книга, за небольшим исключением, представляет собой череду углублённых размышлений, оперативных совещаний и очень важных переговоров и в целом читается как ода эффективному менеджменту: хороший полководец выигрывает войну за годы до её начала, и не молодецкой удалью, а обучением и снаряжением войска, грамотным распределением человеческих и материальных ресурсов и, разумеется, налаженной сетью информаторов.

Тем более странное впечатление производит язык, которым это написано, донельзя поэтичный. Только приступив к чтению, я с удовольствием впилась в красивые метафоры и эффектные фразы, но уже через пару глав они потеряли всю привлекательность. Не потому, что стали хуже, отнюдь; но акцентировать каждую фразу значит не акцентировать ни одну, придавать два-три скрытых смысла каждой фразе в диалоге значит превратить её в беседу магов-телепатов из тайного общества, что может быть по-своему увлекательно, но ─ не каждый же раз, в конце концов; в какой-то момент начинает складываться впечатление, что персонажи чихнуть не могут без далекоидущего умысла (я почти не преувеличиваю), и беседа двух умных людей превращается в фарс. Такая плотность словесных украшений на единицу текста хороша в малой форме, в крупной она начинает душить.

Вторая часть написана проще, и легче, и живее. И то сказать ─ в реконструированной реальности Япония середины XIX века хозяйка бесчисленного количества островов, трёх морей и территорий на трёх континентах, передовая мировая держава (в отличие от реальной реальности, в которой в это время Японию терзали и внутренние кризисы, и давление извне), можно расслабиться и поиграть с культурой, наукой (просвещённые государства реконструированной реальности явно больше тяготеют к паровой энергии, нежели к электрической) и отсылками к Жюлю Верну.

Вторая часть меня одновременно и обрадовала, и разочаровала. Обрадовала тем, что экипаж японского корабля, в качестве наблюдателя отправленный международным сообществом к берегам расположенного на североамериканском континенте государства Галаад, наблюдает и в некоторой степени направляет события, очень похожие на те, что происходили в Японии в эпоху Бакумацу. Даже не просто похожие, а имеющие с ними прямые параллели, то есть, имея хотя бы общее представление о Бакумацу, можно предположить как разрешится конфликт, кто его переживёт, кто не переживёт, ─ и не ошибиться.

И это же меня и разочаровало. Потому что вместо представления «что было бы, если бы...» получилось зеркальное отображение, в полном соответствии с одной из метафор, которыми так богата первая часть, ─ «такое же, но другое»: Япония на месте США, США на месте Японии, а в общем и целом ничего не изменилось.