Kitobni o'qish: «Тот, кто ждет тебя на небесах»

Shrift:

Эту книгу я посвящаю нашей маленькой девочке Чике, чье сияние теперь озаряет небеса, а также всем медсестрам, которые, подобно тем, что ухаживали за Чикой, своей заботой и теплом согревают наши души, порой об этом даже не догадываясь.

Mitch Albom

THE NEXT PERSON YOU MEET IN HEAVEN

Издательство Азбука®

От автора

Написать эту историю – так же как и книгу «Пятеро, что ждут тебя на небесах» – меня вдохновила судьба моего дяди Эдди Байчмана, ветерана Второй мировой войны, который считал, что он ничего собой не представляет и за всю свою жизнь не сделал ничего стоящего.

Эдди как-то рассказал мне, что однажды, когда он лежал в госпитале и чуть не умер, он как бы отделился от своего тела и увидел близких ему людей, к тому времени уже покинувших этот мир. Они выстроились вдоль края его больничной койки в ожидании Эдди.

С тех пор, в моем представлении, на небесах мы вновь встречаемся с теми, кто был дорог нам на земле. Но это всего лишь мое личное мнение. Существует немало других, в том числе и всевозможные религиозные представления, и все они, по-моему, достойны уважения.

Таким образом, эта книга, как и предлагаемая в ней версия о жизни после смерти, – не догма, а скорее пожелание, чтобы дорогие нам люди так же, как и Эдди, обрели на небесах душевный покой, которого им так недоставало на земле, – и еще чтобы они поняли, насколько тесно переплетаются наши судьбы и как сильно мы влияем друг на друга каждый божий день.

Конец

Эта история о женщине по имени Энни, и начинается она с самого конца, с той минуты, когда Энни упала с небес. Поскольку Энни была молода, она никогда не задумывалась о том, что всему приходит конец, и никогда не думала о небесах. Но конец – это еще и начало.

И небеса постоянно думают о нас.

К тому времени, как Энни умерла, она была высокой и худой, немного угловатой, с мягкими чертами овального лица и вьющимися белокурыми волосами. И еще всякий раз, смущаясь, она заливалась краской. Ее светло-зеленые глаза то и дело искрились, и те, кто с ней работал, уверяли, что оценить красоту Энни можно, лишь узнав ее поближе.

Энни была медсестрой в местной больнице и на работе носила положенную голубую форму и серые кроссовки. Именно отсюда, из больницы, после трагического несчастного случая она и покинула этот мир всего за месяц до того, как ей должен был исполниться тридцать один год.

Возможно, вы скажете, что она ушла из жизни слишком молодой. А можно ли быть слишком молодой для самой жизни? Когда Энни была ребенком, она чудом уцелела во время другого несчастного случая в парке развлечений «Пирс Руби», расположенном на берегу огромного серого океана. Некоторые считали, что ее спасение было чудом.

Так что, вполне вероятно, она прожила дольше, чем предполагалось.

«Мы сегодня собрались…»

Если бы вы знали, что вот-вот умрете, как бы вы провели ваши последние часы? Так вот, Энни не знала, что умрет, и перед смертью она выходила замуж.

Ее жениха звали Пауло. Голубоглазый парень с копной густых иссиня-черных волос. Энни повстречала его, еще учась в начальной школе, на асфальтированной детской площадке, где играли в чехарду. Она была новенькой, очень стеснительной и замкнутой девочкой. Она стояла, наклонив голову, и повторяла про себя: «Если б только я могла исчезнуть».

И тут мальчишеские руки надавили ей на плечи, и прямо перед ней, точно мешок с картофелем, наземь упал какой-то парнишка.

– Привет, я Пауло, – встряхнув челкой, улыбнулся он.

И желания Энни исчезнуть как не бывало.

«Энни, ты согласна взять в супруги этого человека…»

Энни оставалось жить четырнадцать часов, а она произносила брачные обеты, стоя бок о бок с Пауло на берегу озера под свадебным балдахином.

Когда они были подростками, их дороги разошлись, и только недавно Энни и Пауло снова встретились. В те годы, что они были врозь, Энни пришлось очень тяжко. Мучительные отношения с мужчинами и одна потеря за другой. Энни больше не верила, что сможет кого-то полюбить, не говоря уже о том, чтобы выйти замуж.

И вот теперь Энни и Пауло, держась за руки, стояли перед пастором, отвечали на его вопросы и дружно кивали. Энни была в белом платье, Пауло в черном костюме; и так как церемония была долгой и под палящим солнцем, их кожа золотилась легким загаром. Энни повернулась лицом к своему будущему мужу, и взгляд ее упал на воздушный шар, скользивший прямо над закатным солнцем. «Как славно», – подумала она.

Энни перевела взгляд на Пауло – у него улыбка до ушей. А потом она услышала его нервный смех – он никак не мог надеть ей кольцо. Когда же ему это наконец удалось и она для всеобщего обозрения подняла руку вверх, все закричали: «Поздравляем!»

Энни осталось жить тринадцать часов. Они шли по проходу между рядами стульев, рука в руке, – молодожены, впереди у которых целая жизнь. Энни смахнула навернувшиеся слезы и вдруг заметила в заднем ряду старика в полотняной кепке. У старика был выпирающий подбородок, он дружелюбно улыбался, и Энни подумала, что где-то его уже видела.

– Пауло, – шепнула она, – кто этот человек…

Но ее перебили.

– Ты такая красивая! – восхитилась ее кузина-подросток со скобками на зубах.

Энни в ответ улыбнулась и беззвучно ответила: «Спасибо».

Но когда она снова взглянула в сторону старика, его уже не было.

Осталось двенадцать часов. Энни и Пауло вышли на середину танцевальной площадки, увешанной гирляндами белых лампочек. Пауло протянул Энни руку. «Ты готова?» И Энни вдруг вспомнился тот школьный вечер в гимнастическом зале, когда она подошла к Пауло и сказала: «В нашей школе ты единственный парень, который со мной заговаривает, так что отвечай сию же минуту: будешь танцевать со мной или нет? Если нет, я иду домой смотреть телевизор».

И тогда он ей улыбнулся, точь-в-точь как сейчас, и они закружились в танце, как две половинки единого целого.

К молодым подскочил фотограф. «Ну-ка, посмотрите на меня, счастливая парочка!» Энни инстинктивно спрятала левую руку за спину Пауло – руку со шрамами после несчастного случая двадцатилетней давности.

«Замечательно!» – воскликнул фотограф.

Энни осталось жить одиннадцать часов. Она прислонилась к Пауло и окинула взглядом танцевальный зал. Празднование подходило к концу: на столах недоеденные куски торта, а под столами сброшенные с ног туфли на высоких каблуках. Гостей на свадьбе было совсем немного. Родней Энни была небогата, и со всеми, кто пришел, она уже перемолвилась словечком. «Надо бы нам почаще видеться», – говорил то один, то другой.

«Эй, я кое-что для тебя смастерил», – повернувшись к Энни, сказал Пауло.

Энни улыбнулась. Он то и дело мастерил для нее маленькие подарки. Деревянные фигурки. Разные безделушки. В Италии, куда его семья переехала, когда он был подростком, Пауло научился резьбе по дереву и раскрашиванию своих изделий. В те далекие дни Энни считала, что с Пауло она рассталась навсегда. Но прошли годы, и однажды, уже работая медсестрой, она проходила мимо стройки, где возводилось новое крыло больницы, и увидела Пауло – он работал плотником.

– Эй, а мы ведь знакомы, – окликнул ее он. – Тебя зовут Энни!

Спустя десять месяцев они обручились.

Поначалу Энни была счастлива. Но чем меньше дней оставалось до свадьбы, тем больше она волновалась и тревожилась. Она потеряла сон.

– Что бы я в своей жизни ни планировала, – сказала она Пауло, – ничего мне не удается.

Пауло обнял ее за плечи.

– Но ведь ты не планировала встретить меня тогда на стройке, верно? – напомнил он.

– А откуда ты знаешь? – Она подняла брови.

Пауло рассмеялся.

– Узнаю мою Энни. На такой вот я и женюсь!

Но ее тревоги так и не улеглись.

– На, держи. – Пауло протянул Энни маленькую желтую вещицу – мягкое лохматое тельце с овальными ушками и овальными лапками.

– Зайчик? – спросила Энни.

– Угу, – кивнул Пауло.

– Из ершиков для чистки курительной трубки?

– Точно.

– А где ты взял этого зайчика?

– Сам смастерил. А что?

Энни вдруг стало не по себе. Она оглянулась и снова увидела того же самого старика. Серебристо-пепельная щетина на подбородке и костюм из тех, что носили лет тридцать назад. Но ее внимание больше, чем что-либо другое, привлекла его кожа – она была необычного цвета и разве что не светилась.

«Откуда я его знаю?»

– Тебе нравится? – спросил Пауло.

Энни заморгала в растерянности.

– Что-что? – переспросила она.

– Твой зайчик?

– А… зайчик… нравится. Да, очень нравится.

– Да, – задумчиво повторил Пауло, как бы размышляя над значением этого слова. – Мы сегодня это «да» произносили уже не один раз.

Энни потеребила зайчика и улыбнулась. И тут же ее тело пронизал холод.

Зайчика из ершиков для прочистки курительной трубки, точь-в-точь такого же, как тот, которого ей только что дал Пауло, Энни держала в руке в тот трагический день много лет назад, и подарил ей его тогда этот самый седобородый старик, что явился к ней теперь на свадьбу.

Человек, умерший двадцать лет назад.

Звали его Эдди. Он работал на «Пирсе Руби». В его обязанности входила починка механизмов в этом увеселительном парке. Каждый день он смазывал рельсы, потуже закручивал болты и обходил весь парк в поисках любых неполадок. А в нагрудном кармане рабочей рубашки он носил ершики для прочистки курительной трубки и мастерил из них игрушки для детей.

В тот роковой день мать оставила Энни одну, отправившись куда-то с очередным дружком. Эдди стоял на берегу океана и глазел на воду, когда к нему подошла девочка в шортах с бахромой и ярко-зеленой футболке с нарисованным на ней утенком – персонажем мультфильма.

– Проститя, Эдди-Техаслуживаня, – сказала она, читая надпись на его рубашке.

– Просто Эдди. – Он вздохнул.

– Эдди?

– Ну?

– А вы можете сделать мне… – И она сложила ладошки в мольбе.

– Давай, малышка, выкладывай. Я не могу здесь торчать целый день.

– Можете сделать мне зверя? Можете?

Эдди устремил взгляд в небеса, точно ему требовалось серьезно обдумать ответ. И тут же полез в карман рубашки, вытащил из него желтые ершики и смастерил ей зайчика – в точности такого, какого ей сейчас подарил Пауло.

– Спа-си-и-и-бо! – завопила девчонка и упорхнула.

А двенадцать минут спустя Эдди умер.

Роковой несчастный случай произошел оттого, что кабинка аттракциона «Свободный полет Фредди» на высоте двух сотен футов вдруг накренилась и стала болтаться в воздухе, словно засохший лист. Людей, сидевших в кабинке, вытащили и благополучно спустили на землю, но Эдди, наблюдавший за всем этим снизу, понял: оплетка стальных проводов кабеля стерлась. Если кабель порвется, кабинка рухнет на землю.

– ВСЕ ПРОЧЬ! – заорал Эдди.

Толпа расступилась.

Но Энни, растерявшись, бросилась не туда, куда следовало. Она ринулась к платформе в основании аттракциона и в страхе сжалась там в комочек, не в силах сдвинуться с места. Кабель порвался. Кабинка полетела вниз. И она раздавила бы Энни, если бы в последнюю секунду Эдди не кинулся через платформу и не оттолкнул девочку в сторону. Кабинка упала на Эдди.

Он погиб.

Этот несчастный случай не прошел даром и для Энни. От кабинки оторвалась металлическая планка и ранила глубоко, до самой кости, ее левую руку. Стоявшие рядом рабочие, не растерявшись, тут же положили на лед оторванный от руки кровоточащий ошметок, а парамедики мгновенно перенесли девочку в машину «скорой помощи» и помчались в больницу, где хирурги час за часом с помощью винтов и пластин старательно восстанавливали раздробленные кости руки и запястья, затем поврежденные сухожилия, нервы и кровеносные сосуды, а в конце, пересадив куски кожи, закрыли обширную рану.

Новость о несчастном случае разлетелась по всему штату. Журналисты называли Энни «маленьким чудом „Пирса Руби“». Незнакомые люди молились за нее, а некоторые даже хотели с ней повидаться, словно благодаря своему спасению Энни познала тайну бессмертия.

Но Энни, которой в то время было всего восемь лет, ничего не помнила. Пережитый ею шок, точно буйный ветер, погасивший пламя, начисто вытеснил из ее сознания все происшедшее. По сегодняшний день в ее памяти сохранились лишь отрывочные образы и туманное воспоминание о том, как она пришла в парк беззаботным ребенком, а вернулась домой совсем другим человеком. Доктора называли это «сознательным вытеснением» и «посттравматическим расстройством», не зная, что одни воспоминания предназначены для жизни земной, а другие – для жизни в мире ином.

Так или иначе, в тот трагический день одна жизнь была отдана взамен другой.

Небеса никогда не дремлют.

«Удачи!» «Да благославит вас Господь!»

Энни и Пауло двинулись к ожидавшему их лимузину, а гости черпали из бумажных стаканчиков рис и бросали им вдогонку. Пауло открыл дверцу машины, и Энни, подобрав шлейф платья, села на заднее сиденье.

– Эхма! – рассмеялся Пауло и сел рядом с ней.

Водитель повернулся к ним лицом – кареглазый мужчина с усами и пожелтевшими от табака зубами.

– Поздравляю, ребята!

– Спасибо! – ответили они в унисон.

Энни услышала, как кто-то стучит пальцем по стеклу. Ее дядя Деннис, с сигарой во рту, стоял возле машины.

– Ну, молодежь, – начал он, и Энни опустила стекло. – Будьте рассудительны. Будьте благоразумны. И будьте счастливы.

– И то, и другое, и третье вместе никак не получится, – сказал Пауло.

Дядя Деннис рассмеялся.

– Тогда просто будьте счастливы.

Он сжал руку Энни, и она почувствовала, как на глаза ей навернулись слезы. Деннис, брат ее матери, был уважаемым хирургом в больнице, где работала Энни. Не считая Пауло, он был самым любимым ее родственником. Для Энни дядя Деннис – лысый, с солидным брюшком и большой любитель посмеяться – скорее был отцом, чем ее собственный отец Джерри («Джерри-ничтожество», как называла его порой ее мать), который бросил их, когда она была еще ребенком.

– Спасибо, дядя Деннис, – сказала Энни.

– За что?

– За все.

– Твоя мама была бы счастлива.

– Я знаю.

– Она все видит.

– Ты думаешь?

– Думаю, что да. – Деннис улыбнулся. – Энни, а ты ведь теперь замужем.

– Да, замужем.

Он тихонько похлопал ее по затылку.

– Совсем другая жизнь, малыш.

Осталось всего десять часов.

Ни одна история не существует сама по себе. Будто нити на ткацком станке, наши жизни переплетены так, как нам и не снилось.

В то время, когда Энни и Пауло танцевали на своей свадьбе, в сорока милях от них человек по имени Толберт собирался в дорогу. Вспомнив, что в его грузовичке почти не осталось бензина, а бензозаправки в это время суток уже закрывались, он взял ключи от машины жены – маленькой, приземистой легковушки с полуспущенными шинами. Забыв запереть дом, Толберт вышел на улицу и бросил взгляд на небо и луну, обрамленную серыми облаками.

Если бы он поехал в своем грузовичке, история повернулась бы совсем по-другому. Если бы Пауло и Энни не стали еще раз фотографироваться, история повернулась бы совсем по-другому. Если бы шофер лимузина не забыл прихватить с собой сумку, что лежала возле двери его квартиры, история повернулась бы совсем по-другому. История нашей жизни пишется ежесекундно и может измениться молниеносно.

«А мы вот поже-е-е-енимся!» – запел Пауло, и Энни рассмеялась, так как он явно забыл слова песни. Она повернулась к нему спиной и положила его руки себе на плечи. Наверное, почти у каждого из нас в жизни есть кто-то, чьи прикосновения мы можем распознать даже с закрытыми глазами. Для Энни это были прикосновения рук Пауло, еще с тех пор, как они много лет назад играли в чехарду.

И сейчас тоже.

Взгляд Энни упал на его золотое венчальное кольцо, и она глубоко и радостно вздохнула. Все-таки это случилось. Они поженились. Она наконец может больше не тревожиться: а вдруг случится что-то непредвиденное?

– Я очень счастлива, – сказала она.

– И я тоже, – сказал Пауло.

Лимузин тронулся с места. Энни через окно махала всем на прощание, а гости аплодировали и жестами выказывали свою радость. Последний, кого увидела Энни, был старик в полотняной кепке, – он махал ей в ответ. Почти машинально.

Вы, наверное, слышали выражение «рай на земле». Оно подразумевает нечто чудесное, вроде отъезда молодоженов со свадьбы. Но «рай на земле» может означать и нечто иное, а именно то, что происходило с Энни в ту минуту, когда старик Эдди с «Пирса Руби» махал ей на прощание из толпы гостей.

В минуты приближения смерти приоткрывается завеса между этим миром и миром иным. Эти миры как бы перекрывают друг друга. И когда такое случается, можно увидеть тех, кто уже покинул мир земной. Нам уже видно, как они ожидают нашего прибытия.

Bepul matn qismi tugad.