У каждого есть друг-идиот, что скорчит рожу и испортит симпатичное коллективное фото. А еще каждый из нас хотя бы раз в жизни встречал человека, который говорил о нашей любимой книжке или фильме, о чем-то, что дарило нам бездну сладостного страха: «Да какие же это ужасы? Не страшно ж совсем!»
В аду для таких ребят выделено отдельное местечко, не иначе.
Парфенов М. С., "Несколько слов о страхе" (вместо предисловия)
Идиотское правило жизни - с каждым годом воспоминания тускнеют, стираются, будто буквы на бумаге, исчезают. Проходит десяток лет, и уже не вспомнить, как выглядели лица твоих одноклассников. Еще десять лет — и из памяти вычеркнуты имена, фамилии, адреса. К старости воспоминания становятся похожи на невзрачных рыбешек на мелководье: выуживаешь их с радостью младенца и не понимаешь, что всем на них наплевать.
А. Матюхин "Навсегда"
— Кто тут?
Ответа не последовало, но сквозь снежную завесу стали проступать контуры идущего. И чем ближе подходил незнакомец, тем быстрее пятился Олег. Шагающий сквозь сугробы человек был одет лишь в легкую рубаху и рваные штаны. Черные пятна на коже, воронки проваленных глаз, неровный шаг и странное мычание вместо слов. Все говорило о том, что человек серьезно болен, и ему нужна помощь. Все, кроме одного. Из грудной клетки незнакомца торчала лыжная палка.
А. Подольский, "Забытые чертом"
— Россия,— любила повторять бабка Арина,— держится на трех китах: Боге, Сталине и железных дорогах.
М. Кабир, "Черная церковь"
Земля засыпает. Утром она умылась росой, но влага давно ушла: день был жаркий. Сладкая дрема слышится в стрекоте сверчков. Пчелы уже сложили крылышки в своих медовых домиках и видят пряные сны. Ветерок на ощупь пробирается средь высоких трав, иссушенных летним небом. А оно покрывается румянцем, точно устыдившись дневных дел — ведь сегодня оно раздевало детей и стариков, юношей и девушек, мешало работать и напитывало души ленцой.
В. Женевский, "Никогда"
А вдруг, думаю, нет никакого Кракена на самом-то деле? Что, если Очкарик всю эту бодягу просто из головы выдумал? Навалил врак до небес, только чтоб нас тогда успокоить. И вот тут-то мне по-настоящему жутко делается, до самых печенок эта мыслишка меня достает. Самое это страшное на свете — когда я думаю, что Кракена никакого нет. Потому что, если его нет, значит, это сами люди такие. Сами по себе. А тогда... Как тогда вообще?
М. Артемьева "Ферма"
И тогда дождевая капля, погрузившая поляну в тишину детских кошмаров, с грохотом лопнула, и на меня обрушилась симфония летящего дождя. В ту секунду я мог расслышать падение каждой капли, каждое прикосновение небесных пальцев к ожившему в темноте лесу. Пространство сдвинулось с мертвой точки и стремительно вернулось в поток времени, за доли секунды отправив в прошлое мальчика, давным-давно превратившегося во взрослого человека.
Н. Иванов "Тишина в дождевой капле"
Муж любил ужастики и готов был смотреть их часами. Как он говаривал – для того, чтобы уравновесить свою природную доброту.(Игорь Кром "Оставайтесь на связи")
Что это за программа, которая превращает телефоны и прочие устройства в смертельно опасных чудовищ? Кто мог такое придумать? Может быть, Таня, сама того не ведая, скачала существо… не из нашего мира? Что мы знаем о виртуальной реальности? Интернет – это словно иное измерение. Кто ведает, какие сущности там обитают?.. А что такое, по сути, программа? То, что управляет механизмом – как разум и душа человека управляют телом.(Илья Пивоваров "Вирусный контент")
– А объясни ты мне, Очкарик, если ты такой умный и все знаешь. Объясни ты мне: почему все это с людьми происходит, а? Как так может быть, что люди друг другу делают больно, невыносимо больно… А за что? Мне, – говорю, – сегодня даже ящерицу жалко стало. А почему, – говорю, – нас-то никто на свете не жалеет? Как такое может быть, а? Скажи, если ты умный!(Мария Артемьева "Ферма")