Kitobni o'qish: «Чужие деньги», sahifa 3

Я позвонила своему тренеру юниоров, благо ее номер у меня сохранился.

– Алина Васильевна. Как давно не говорили.

Она кашляла в трубку, было слышно, что ей нехорошо.

– Танечка, не думала, что ты наберешь. Как дела твои? Чего нового?

– Да все потихоньку, Алина Васильевна. Хорошо все, жизнь классная идет. Вы-то как?

– У меня-то нормально. Дали новую группу, дети какие-то ненормальные. Неуправляемы, понимаешь? Я и так, и эдак… В общем, беда наступила. Думаешь приток, а отток только начинается, – она засмеялась.

– Дети – они всегда дети. А я тут, неподалеку. Могу приехать поговорить?

– Конечно, можешь. Я скоро поеду на склон, и ты приезжай.

– Как здорово. Завожу мотор.

Обычно мне не очень приятно вспоминать детские годы, но о периоде с восьми до четырнадцати нравится думать. То ли он был богат на достижения, то ли просто все шло очень хорошо. Тусовки начались годом позже, а так я просто проживала свое детство.

Въезд на лыжную базу был слегка забаррикадирован. Вспомнились старые времена.

С той лишь разницей, что родители возили.

Хах. Я покрутила руль и едва не врезалась в соседа. Он покрутил пальцем у виска, открыл дверь и сел ко мне в машину.

– Сдай назад немного. Да не бойся, сдавай. Давай, давай.

– Ага, благодарю.

– Ты не Таня, случайно?

– Таня. Ты откуда знаешь?

– Алексей, приятно увидеть тебя. Я был тренером на ОФП тогда. Ты по самой сложной трассе решила скатиться, и мы познакомились. Я волосы пересадил, – он погладил себя по голове.

– Прикольно. Кстати, хорошо выглядишь.

– Что?

– Ты. Классный парень.

– О, спасибо. Так, попытайся перестроиться. Отлично! Чем занимаешься сейчас?

– Ты про себя расскажи, Леш. Ты-то что делаешь, чем увлекаешься?

– Я перешел на частное преподавание. Фитнес-клубы – хорошее дело. Не знаю, перспективное ли, но мне нравится. Нормальные коллеги, интересная работа. Так, я пойду к себе. Доброго дня.

– Дай пять, Леш. Будь здоров.

В помещении базы было почти пусто, тренировочный день только начался. Алина Васильевна была очень маленькой, во флисовой кофте на плечах.

– Ты похорошела, – она подошла и обняла.

Я слегка потерлась щекой о ее лицо.

– Вы мне как вторая мама. Я могу подождать здесь несколько часов, вы как раз закончите тренировки.

– Ай, мне не надо их заканчивать. Перерыв большой сейчас, аж до половины девятого.

– Хорошо-то как. Алина Васильевна, я сейчас расследую одно дело. Я фотожурналист и собираю данные. Могу вас попросить ответить на мои вопросы. Есть статистика по продаже препаратов для роста мышц. Наша с вами задача – подтвердить или опровергнуть эту статистику.

Моя задача заключалась в том, чтобы не дать Алине Васильевне понять, что я расследую дело об убийстве и о краже персональных данных. А также, возможно, о распространении наркотиков. Но надеюсь, что нет. Продажа препаратов, естественно, скользкая для тренеров и инструкторов тема, но они скорее решат обсудить ее, чем будут говорить о телефонных мошенниках и взломе личных кабинетов онлайн.

– Слушаю. Готова отвечать на вопросы.

– Я включу микрофон, чтобы дать наше интервью бегущей строкой. Итак, – за пятнадцать секунд «до» я включила микрофон. – Были ли случаи приема добавленных веществ у вас за последние три года?

– Ребята часто их принимают, это довольно популярный способ увеличить выносливость. Не все хотят это делать, но многие принимают протеин, протеиновые порошки для синтеза строительного материала тканей.

– Часто его принимают до или после тренировок?

– Да, знаете, принимали их в основном на сборах. Тренируются у нас спортсмены с других баз и центров, даже могут с собой привезти, некоторые даже с рук покупали.

– Как лично вы думаете, почему покупают с рук?

– Я никак не думаю. Лишь предполагаю, что кто-то находит в интернете, или после того, как в Москву съездит, или на море к родителям, решает войти в новый сезон с новыми силами, ну, и результатами тоже. Находят в Сети продавца, договариваются по телефону, они и горазды приехать и сбыть с рук.

– А качественный-то протеин?

– Нормальный. Сойдет. Тем более дозы маленькие и едят они под нашим контролем.

– Вы никогда не разговаривали с этими продавцами?

– Разговаривала. Они нам звонят, как правило, подтверждают въезд на территорию. Могут и прогуляться потом, мы их обедом кормим.

– Они, случайно, не бывшие спортсмены?

– Я не вспомню сейчас. Один из них занимается греко-римской борьбой, окончил химический факультет недавно. Он у них за главного.

– Его не Али зовут?

– По-моему, да. Во всяком случае, представляется так. Большой такой дяденька, выше меня ростом. С золотой цепью наперевес. Он еще помогал с определением норматива мне.

«Да, это точно Али».

– Они еще осматривали здание это, говорили, что нужна реновация, пятое-десятое. Я еще подумала – зачем реновация, мы только недавно корпус маленький отремонтировали?

– Может быть, они хотели инвестировать?

– Ха, это идея. Я была бы рада, если бы в меня инвестировали.

– Не помните, Али настаивал на чем-то, предлагал сделку?

– Нет. Не то чтобы это была сделка. Он предложил обсудить новый проект по отстройке корпуса, хотел пристроить что-то вроде флигеля нам. Материалы и работа их, денежки наши. Для этого, как он говорил, «нужно оформить договор о сотрудничестве». Слышали о таких?

– Слышала. Есть договор об оказании услуг.

– Ха. Этот договор и есть он самый, только это договор «вверх дном». Представляешь, он говорил, что надо договориться о передаче части прав на эту собственность, чтобы можно было его руками отстраивать.

– Он на чем-то настаивал, так?

– Настаивал, конечно. Силой, кулаком выгнала. Мы с Амиром Абдулаевичем, нашим главным тренером, его еле выгнали, Амир полицией пригрозил, на месте. Он сел в машину и сгинул.

– Номера машины не помните?

– Помню. Такой же, как у моего отца раньше был. Ты моего папу помнишь? Он ставил трассы на весенних сборах.

После того как Василий Гайке погиб на склоне, все его вещи тщательно осмотрели. Я знала, мне передали, что там не было никаких вещей, Алина Васильевна забрала только фотографии.

– Он еще и повандалить успел. Пойдем покажу.

Приколы Али были созданы краской из баллончиков.

«Ниче себе, красивые рисунки».

– Вот, кстати, почта от него. Быстро так пришла, мы удивились даже.

В пакете были реквизиты карты. Я сфотографировала их, переписала письмо от Али.

На стене амбара гласила надпись: «Добрая ссора лучше худого мира!!!»

– А ведь он прав. Сколько возможно вообще притворяться, что все вокруг хорошо.

– Да, конечно. Лучшее – оно враг хорошего. Три месяца пришлось его выдвигать отсюда. Потом еще писал на почту, предлагал поучаствовать в акции.

– Как называлась акция?

– «Белые лебеди». Вроде серых лебедей или белых гусей, но – белые лебеди. Что там происходило – мне непонятно.

– Сколько он прислал писем? Только вы их получили или кто-то еще?

– У меня ребенок их получал. Надюшка здесь катается, тренироваться закончила уже, но приходит, встает на лыжи. И ей он два письма написал.

– Можно у Нади попросить копию писем?

– Сейчас. Надь!

– Ага.

– Это Татьяна Александровна, моя ученица.

– Можно просто Таня. Хочу у тебя попросить распечатки писем от парня Али.

– Это который Али-Баба?

– Он. Поделишься распечаткой?

Надя смотрела на мои браслеты. Ей, видать, понравились черные камушки.

– Есть хорошая подруга, подарила мне их, – пояснила я в ответ на ее заинтересованный взгляд.

– Ага. Сейчас принесу распечатки.

Надюшка принесла вездесущую флешку.

– Алина Васильевна, а контора под названием «Юлес» вам, случайно, не знакома?

– Нет, не слышала, – покачала она головой.

Я поблагодарила и уехала домой. У меня появилась интересная информация, завязанная на спортивное питание. И кстати, судя по всему, еще и завод стройматериалов может быть в деле. Не просто же так Али пытался продавить контракт на реновацию? А тут и Мохов с пятью пулевыми… И Варакчеев, заместитель директора «Серапиона»…

Но на завод ехать уже поздно. А значит, займусь-ка я спортивным питанием…

Чем я и занималась весь оставшийся вечер? Строила схемы, анализировала страницы из записей, предположительно, «Юлеса», искала их контакты в интернете.

Сайт «Юлеса» «сдох», домен выставили на продажу. Хм, интересно. Ушли с рынка? «Переобулись» или, как это называется, сменили брендинг? Или тут что-то еще? В открытом доступе информации по этому поводу не нашлось.

Или, вообще, «Юлес» мне без необходимости и стоит сосредоточиться на «Спортеде от Али-Бабы»? Ребята-то, судя по их действиям, бандитского пошиба.

Я прошерстила интернет, вычислила «Али-Бабу» – Ивана Перевозчикова по паспорту. Выяснила по своим каналам, что на него зарегистрирована «Лада Калина» серого цвета – странный выбор для золотоцепочечного качка. Надеялась, что это будет черный джип, но нет.

Вечером позвонил Лешка Вольников. Сказал, что дорожные условия в ночь убийства стали нехилой помехой. Вроде как похожая по силуэту машина свернула в сторону центра города, но это неточно. Номера не разглядишь, разве что силуэт. То есть единственное, что удалось узнать, – машина поехала в Тарасов, а не на выезд.

Хм, информация, можно сказать, никакая. Но все равно я поблагодарила приятеля и пообещала ему проставиться при случае.

Глава 3

И снова утро. Началось оно ну очень не бодро. Завеса из воды и мелкого града заслонила мне глаза. Нельзя было понять, что происходит на улице.

Я повернулась на другой бок и залезла полностью под одеяло. Оказывается, я метеозависима.

На секунду я подумала о натуральном йогурте, потом подумала еще раз и осталась в постели.

Заснуть не получилось, вставать тоже не хотелось. Даже не получалось вспомнить, когда у меня было хорошее настроение.

Кто-то – по-моему, все-таки град – постучал ко мне в окно. Попробовав немного позлиться, я дернула ногой, резко покаталась по кровати и наконец-то встала. После первой турки кофе проснулась и попыталась прикинуть, чем сегодня займусь. Если честно, я давно не чувствовала себя в таком тупике.

Как-то все запутанно: убитый охранник завода, у которого нашлась визитка фирмы по спортивному питанию. Исчезнувшая эта фирма и занявшая ее место другая. «Сбежавшие» с карточек девчонок крупные суммы, растворившиеся в пространстве. Дурдом!

Сварив себе еще кофе, я решила пожонглировать Таро. Недавнее мое увлечение. Не то чтобы увлечение, но, оказывается, интересно воспринимать мир в образах и мифологических отсылках.

Чем-то меня настораживала Глаша. Пожалуй, тем, что два года встречаясь с человеком, она ничего особого о нем не знает. Ничего толком не рассказала.

Долго не получалось вытащить карту – колода плохо тасовалась на этот раз. Я пыталась прояснить свое отношение к Глаше, поэтому сегодня карта должна была затронуть только меня.

Карта вышла действительно крутой. «Умеренность».

Эта карта говорит мне в первую очередь о взаимосвязи стремления и убегания. Знак «Весы» радует мою ауру. Я могу нарушить свой баланс, поэтому нужно быть осторожной.

Я выложила еще.

Рядом были «Луна», «Колесница» и «Сила».

«Луна» говорит о равновесии, которое достигается высоким уровнем напряжения и расслаблением под ним. Не сказать что я расслаблена, я ощущаю скорее вынужденную расслабленность.

Выпавшая «Колесница» подсказывала, что кто-то гонит меня наверх. Что есть риск оступиться и упасть. Черный сфинкс смотрел на мое правое плечо. Греческий сфинкс точно символизировал спокойствие, уверенность и глубокое понимание.

Я набросала на листке: «Интуитивное понимание, радость от познания». Это приятные карты.

По картам было заметно, что кто-то явно ведет или является ведомым. Неприятное чувство опять засело под диафрагмой, пососало под ложечкой.

Вряд ли Глаша взялась из моего прошлого, хотя при первом знакомстве она и говорила так, как будто мы были давно знакомы.

Карты вдруг надоели, я покидала их на полку и решила немного расслабиться. В последнее время это становилось все труднее и труднее. Я включила расслабляющую тантру. Мелодия притянула меня вниз, я пригвоздилась к полу. Стало хорошо.

Вспомнила неожиданно, как вставала на гвозди год назад. Было больно, неприятно, и я так и не смогла расслабиться.

Таро несколько раз подсказали, что моя сила в огне, который сам себя сжигает. Но, возможно, я одинаково читаю похожие карты.

Все возможно.

Я полистала «Солнечный берег Генуи» Натальи Осис. Книга эта приятная, легкая и настраивает на медитацию.

Мое дыхание прервал звонок. Я сбросила его. Мне перезвонили. Какая-то девица. Представилась однокурсницей, попросила прощения за долгое молчание.

– Я не помню, что давала свой телефон, – сказала я ей.

– У меня была мечта, не мечта, скорее, намерение, восстановить связь с кем-то из давних подруг. Намерение имеет свойство реализовываться.

– Маш, но мы не были подругами.

– Я дружу только с хорошими людьми, – ее ответ заставил меня пожать плечами. – Пытаюсь быть проще с тобой, – сказала она.

Я пожелала ей доброго вечера и положила трубку. Внезапно пропало желание, чтобы прошлое влияло на мою жизнь сейчас.

Было неприятно оттого, что кто-то постоянно вспоминает обо мне. Будто я действительно когда-то сделала что-то из ряда вон выходящее, в хорошем или плохом смысле. Я не радовалась этому, отнюдь.

Тяжело вздохнув, я сбросила с себя оцепенение и в очередной раз набрала номер Ангелины. Она не ответила. Может, спит.

С Ангелиной мы познакомились на последнем курсе университета. Казалось бы, спокойная и сдержанная внешне я и постоянно куда-то влипающая Линка – ничего общего. Но что-то нас сдружило. Ближе к выпуску стали тусоваться вместе. С Линой возникало ощущение драйвовости и вкуса жизни – сразу возникало много идей вокруг и выкристаллизовывались дополнительные и странные смыслы. Например, один раз всплыла идея про человека-графомана, который постоянно что-то пишет и что-то ищет, и через 10 лет эта тема стала популярной.

Доучившись, Линка поступила в политех, выучилась на программиста. И в последние несколько лет содействует полиции в розыске киберпреступников. Собственно, по этой причине я и собиралась ее дернуть.

Зато позвонила Глаша.

– Тань, мне приходят угрозы!

– Еду к вам. Адрес мне скажите, – буркнула я.

Вот и дело мне нашлось. А потом можно будет и на завод смотаться.

Добралась я до квартиры Глафиры быстро, дороги были пустые. Она жила в старой пятиэтажке на третьем этаже, неподалеку от университета.

Поднявшись к ней, сбросила промокшую куртку, вошла за хозяйкой в зал. Глаша плюхнулась в кресло, нервно ломая руки.

– Про то, что у меня деньги с карты украли, я вам рассказывала? Слушайте, а можно на «ты»?

– Почему нет, – натянутая улыбка обожгла губы. – Да, про деньги рассказывала.

– Ты можешь думать, что я хочу что-то доказать кому-то. А мне и так все ясно. Со своим психологом я уже говорила. У меня синдром упущенных возможностей – прошлое не отпускает. Мне нужно защитить себя от людей, которые пишут мне угрозы.

– Давай по порядку. Вы… когда тебе первый раз пришли угрозы?

– Это было в марте… нет, в апреле прошлого года. Я тогда рассталась со своим молодым человеком, спустя две недели захотела уехать в отпуск. Своей машины у меня нет, поэтому я обратилась в каршеринг.

– Тогда у тебя и списали деньги? – я, кажется, запуталась.

«Почему Андрей ничего не сделал по поводу угроз? Или она ему не говорила? Тогда почему рассказывает мне? И именно сейчас?»

– Нет, тогда не списали, – покачала она головой.

– А почему ты Андрею об угрозах не рассказала?

– Ну… сначала я думала, что ерунда все это. Потом собиралась сама со своими проблемами разобраться. А сейчас… достало уже все, Тань. Правда.

– А мне?

– По той же причине, – пожала плечами девушка.

– Давай по порядку. И что там произошло? В каком городе ты брала машину?

– Город Покровск. Там хороший автосервис, плюс у меня были проблемы с документами.

– А-а… что за проблемы?

– Да ничего особенного, просроченные права.

«Странная она, эта Глаша. Проверить бы у нее документы».

– Глаша, я постараюсь сделать запрос в банк по поводу твоих переводов. Мне нужны твои данные. Дашь паспорт?

Она протянула паспорт. Он был потертый, обложка – из будто бы оленьей кожи.

– Глафира Андреевна Центриман, – проговорила я вслух. Интересная фамилия.

– Центриман. Есть такой бог, Мани.

– Ок, – у меня на уме крутилась только такая мысль: «Лишь бы это было ЧСВ, то есть чувство собственной важности, а не очередной неофит в секте».

От таких мыслей было неприятно и забавно.

Я сделала фотографию паспорта на телефон и отдала документ хозяйке. После чего предложила:

– Продолжай, Глафира Андреевна. Ты в Покровске взяла машину в каршеринг. Что было дальше?

– Вот. После того как я заполнила согласие на обработку персональных данных и взяла машину, я узнала, что мою симку перевыпустили. Не смогла войти в ВК и заплатить за свой кредит. Выручила двухфакторная идентификация.

– Так в чем проблема?

– Такие вещи стали происходить у меня каждую неделю. Кто-то смотрит, что я делаю.

– А что за угрозы?

– Приходят на электронку и на телефон сообщения о том, что некто выложит фотки из моих архивов. Ну, личные, понимаешь?

– Где сообщения? Можешь показать?

– Нет, их удаляют, после того как я прочитаю. Говорю же, кто-то чувствует себя в моих гаджетах как у себя дома.

– Что-то требуют?

– Нет, просто угрожают. Запугать пытаются, – помотала головой Глаша. Помолчала и добавила: – Еще есть человек, который крайне напрягает.

– Про него подробней.

– Это учитель из местной вечерней школы, он приходит по вечерам и стоит под моей дверью. Утром уходит.

– Как думаешь, почему он там стоит? Он все время стоит, каждый день?

– Почти каждый день. Приходит в шесть, когда моя соседка возвращается из своего офиса, и стоит до пяти утра.

– Мерзкий тип? – спросила я, а сама подумала: «Спит-то этот странный человек когда? Ну и вообще, зачем ему стоять под дверью Глашиной квартиры?».

– Да нет, не мерзкий. У него взгляд противный. Стоит и смотрит на тебя, ну его!

– Я вот тоже думаю, что не нужно на него внимания много обращать. Если подойдет знакомиться, скажи, что живешь с родителями.

– Хорошо, это принято. У меня есть ощущение, что этот чувак встречался мне при перелете в Турцию.

– Когда ты летала? С кем-то летала или одна?

– Одна. Еще… до знакомства с Витькой. Я летела через Черногорию, потом в Грузию, транзитом. В Турцию я подумала ехать на автобусе в последний момент, прямо перед вылетом. Несколько человек тоже тогда сошли с того рейса. И мне сейчас мерещится, что он тоже тогда поехал на автобусе в Стамбул.

– Что ты делала в Стамбуле, не помнишь? Я сейчас не настаиваю, но мне может помочь то, что ты скажешь. Для составления общей картины.

– Я ездила на презентацию аметиста и янтаря из Африки. Янтарь был из Сибири, – она погладила запястья. – Очень хорошая была презентация, приятные люди из Стамбула и Узбекистана, был парень из Арабских Эмиратов. Потом я уехала с группой ребят на море, на галечный пляж, – она пожала плечами. – Слушай, чай будешь?

– Если есть, лучше кофе, – согласилась я, и Глафира отправилась на кухню.

А я задумалась. Вся эта странная ситуация с Глафирой почему-то ассоциировалась у меня с фильмом «Черный лебедь». То, о чем говорила Глаша, вызывало ассоциации с сюжетом о непонятной ситуации с постоянной переменой настроения.

Выудив из сумки блокнот, я отметила себе несколько пунктов. Каршеринг, с которого все началось. Привязка к сим-карте ее телефона, которую перевыпускали, непонятно с чего. Что там еще? Учитель вечерней школы – уточнить, какой именно, по возможности пообщаться с мужиком.

Глафира вернулась и поставила передо мной чашку с кофе.

Я поблагодарила кивком и спросила:

– Слушай, ты когда-нибудь спортом занималась?

– Да нет, не особо, – пожала она плечами, даже не удивившись такому моему вопросу. – Так, в школе физкультура была, да и все.

– А спортивные добавки пила?

– Нет, – помотала она головой.

После чего я выяснила, из какой школы этот самый ночной учитель – оказывается, неподалеку есть вечерняя школа, в которой училась ее подружка Даша. Пока Глафира с Моховым только встречалась, Даша периодически жила у нее. Я записала название каршеринга, взяла контакты Глашиных подружек – девчонок, которые частенько к ней наведывались, забегали и после пар в универе, и просто на поболтать. Они, по словам девушки, видели угрозы.

Выйдя от Глафиры, я села в машину и задумалась. История с сервисом каршеринга явно странная. При чем тут перевыпуск карты телефона, было вообще непонятно.

Мысли об украденных куки-файлах подсказывали, что за Глашей следили и только потом начали преследовать. Только вряд ли целью были деньги. Да и фотки откровенного содержания были самые обычные среди всех из этого рода.

С чего бы все свалилось на Глафиру? Началось все два года назад, после ее поездки в Турцию. Или до? Или?..

Тут я погрузилась в себя, пытаясь выискать в памяти зацепившую меня деталь. И – бинго! Пару лет назад умер старший Глашин брат, друг Мельникова. Как умер? По естественным причинам – молодой-то мужик? Несчастный случай? Или?..

– Андрюшенька, – набрав номер, проворковала я в трубку, – жизненно необходима твоя помощь.

– Какая? Тань, я немного занят.

– Верю, я тоже… немного занята, – съехидничала я. – Я ненадолго.

– Слушаю.

– Что там с братом Глафиры случилось? И, кстати, как его звали?

– Афанасий, Афанасий Андреевич Центриман, – пробурухтел Мельников. – Погиб в аварии. Списали на несчастный случай. Но, Тань, там много непоняток было. Во-первых, он в тот вечер никуда не собирался, мы незадолго до этого общались по телефону. Сорвался внезапно, возможно, по звонку. Во-вторых, на дороге в глубинах Заводского района, где его подрезали со смертельным исходом, сроду оживленного движения нет. Да и дорога разбитая, не больно-то погоняешь.