Kitobni o'qish: «Ямада будет. Книга 3. Ямада будет смеяться»

Shrift:

В дом, где смеются, приходит счастье.
Японская пословица

Содержание цикла "Ямада будет":

Книга 1. Ямада будет спорить

Книга 2. Ямада будет драться

Книга 3. Ямада будет смеяться

Глава 1

Я открываю глаза, и первое, что чувствую – это запах сандалового дерева и лёгкий аромат жасмина. Что-то знакомое… Квартира Акиямы?

Мягкое одеяло укутывает меня, словно кокон, а за окном уже светает. Розовые и золотистые лучи пробиваются сквозь плотные шторы. Должно быть, я здесь уже несколько часов. Или дней? Время словно растворилось в тумане.

Я пытаюсь сесть на постели, но голова кружится так, что мама дорогая. Держусь за виски, стараясь собраться с мыслями. Что происходило? Клуб… Фудзивара… Танака Хироки…

И тут меня молнией пронзает воспоминание.

Его поцелуй. Резкий, агрессивный, совершенно неожиданный.

Я инстинктивно прикасаюсь кончиками пальцев к губам. Они всё ещё горят. Не болят, а именно горят, словно там остался след раскалённого металла. Это не может быть простым воспоминанием! Что… что произошло? Как я тут оказалась?

– Ямада? – В комнату заглядывает Акияма. Явно сонный, но видно, что беспокоился. Обо мне, что ли? – Ты очнулась, ура. Как себя чувствуешь?

– Как после драки с поездом, – хрипло отвечаю я, пытаясь встать.

Ноги подло подкашиваются, и Акияма быстро подходит, поддерживая меня за плечо.

– Не торопись. Ты пролежала почти сутки.

Сутки? Я хмурюсь, пытаясь вспомнить. После того поцелуя в памяти провал. Помню только ощущение падения, словно земля ушла из-под ног, а потом – ничего.

Рёку внутри меня течёт как-то странно. Обычно это ощущение похоже на тёплый поток, который ровно и спокойно разливается по всему телу. Но сейчас… сейчас это больше напоминает реку с порогами: то спокойно, то резкие всплески, то непредсказуемые завихрения. Словно кто-то бросил в воду камень и нарушил естественное течение.

– Что со мной случилось? – спрашиваю я, садясь на край кровати и массируя виски.

– Мы надеялись, что ты нам расскажешь, – сказал появившийся в дверном проёме Хаято. На его лице читается напряжение, которое он пытается скрыть за привычной невозмутимостью. – Ито нашёл тебя без сознания в той комнате. Никаких следов борьбы, и никого рядом.

Я киваю, стараясь собрать мысли в кучу. Они отказывались собираться. Рассказать. Да, нужно. Но как объяснить то, что сама до конца не понимаю?

– Фудзивара… – медленно начинаю я. – Ловушка сработала. Он должен был появиться, всё же шло по плану. Но потом… потом пришёл он.

Хаято вопросительно изгибает бровь.

– Кто?

– Танака Хироки. Лично.

Воцаряется тишина. Акияма присвистывает, а Хаято заметно напрягается. Они переглядываются.

– Он что-то говорил? – уточняет Хаято.

– Сначала ничего особенного. Вёл себя так, словно знал Камиэ лично. Я думала, что смогу его обмануть, как Фудзивару, но… – Замолкаю, снова прикасаясь к губам. – Он знал. Знал, что я не она.

– Как это? – Хаято подходит ближе и чуть прищуривается, не отводя от меня взгляда.

– Не знаю. Может, почувствовал мою рёку. Может, просто… догадался. Он сказал, что я хорошая актриса. А потом…

Я замолкаю. Как рассказать о том поцелуе? Это не было романтикой или даже банальным домогательством. В том поцелуе было что-то другое. Оно всё ещё горит у меня на губах и заставляет рёку метаться по телу загнанным зверем.

– Потом что, Ямада? – мягко спрашивает Акияма.

– Он меня поцеловал, – выдавливаю я, чувствуя, как пылают щёки. – Но это было не… не то, что вы думаете. Это было как печать. Или метка. Что-то магическое.

Хаято и Акияма снова обмениваются взглядами. В их глазах читается беспокойство, которое старательно пытаются скрыть.

– После этого я потеряла сознание, – продолжаю. – Больше ничего не помню.

– Понятно, – кивает Хаято, но я вижу, как напряжённо он сжимает кулак. – Мы должны рассказать об этом Осакабэ-химэ. Немедленно.

– Кстати, почему я тут, а не у онрё?

– Ближе. Спокойнее. Удобнее, – коротко ответил Хаято.

Только вот мне почему-то кажется, будто ему просто не нравится, что меня полностью контролируют онрё. Да и мне, честно говоря, тоже.

Киваю, хотя внутри всё сжимается от страха. Что, если эта «метка» – что-то серьёзное? И теперь Хироки может… не знаю, управлять мной? Следить за каждым действием?

Я всё же встаю, пытаясь собраться с силами. Иду к зеркалу взглянуть на себя, но увиденное заставляет замереть.

В отражении я вижу не только своё отражение. За моим плечом, словно тень, стоит силуэт мужчины. Высокий, широкоплечий, с идеально зачёсанными волосами. Не нужно быть гением, чтобы понять, что это Танака Хироки. Он смотрит на меня из зеркала с лёгкой усмешкой, и я чувствую, как его взгляд словно ожигает кожу.

Резко оборачиваюсь, но за мной никого нет. Только встревоженные лица Хаято и Акиямы.

– Что случилось? – спрашивает Акияма.

– Вы… вы его не видели? – шепчу, указывая на зеркало.

Они смотрят туда, где только что была тень Хироки, но отражаемся только мы втроём.

– Кого, Ямада?

– Его. Хироки. Он был… – Я снова поворачиваюсь к зеркалу. Теперь там только моё бледное лицо с широко открытыми глазами. – Он был прямо здесь.

Хаято подходит к нему, внимательно осматривает, даже проводит рукой по поверхности.

– Здесь никого нет. Но если ты видела…

– Я не сумасшедшая! – резко обрываю его. – Видела его так же ясно, как вижу вас!

– Мы не говорим, что ты сумасшедшая, – мягко произносит Акияма. – Просто… магические метки могут проявляться по-разному.

Магические метки. Значит, они тоже думают, что это не обычный поцелуй. Кажется, всё плохо.

– Мне нужно поесть, – говорю я, пытаясь отвлечься от навязчивых мыслей. – И принять душ. А потом поедем к Осакабэ-химэ. К тому же там Ханако.

Акияма кивает.

– Конечно. Я приготовлю завтрак.

Идём на кухню. И… да. Айдол готовит мне завтрак.

Акияма колдует у плиты, готовя традиционный японский завтрак: рис, мисо-суп, маринованные овощи и рыба. Запахи должны быть аппетитными, я помню, как раньше они заставляли мой желудок урчать от голода. Но сейчас… сейчас я ничего не чувствую. Словно обоняние притупилось.

Я сажусь за стол, беру палочки. Пробую рис, он оказывается безвкусным как картон. Мисо-суп – просто солёная вода. Даже маринованные овощи, которые обычно обожаю, кажутся пресными.

– Что-то не так с едой? – с беспокойством замечает Акияма, видя, как морщусь. – Я старался…

– Нет, еда нормальная, – отвечаю, хотя продолжаю жевать то, что не имеет никакого вкуса. – Это со мной что-то не так.

Хаято садится напротив и внимательно наблюдает за мной.

– Какие ещё изменения ты чувствуешь?

Я задумываюсь. Рёку течёт неровно. Губы горят. Еда безвкусная. Вижу тени в зеркалах.

– Многое, – честно признаюсь я. – Словно потеряла себя.

После завтрака мы собираемся к Осакабэ-химэ. Дорога проходит в молчании – каждый погружён в свои мысли. Я смотрю в окно машины, наблюдаю за привычными улицами Токио, но даже они кажутся какими-то другими. Более мрачными. Серыми. Словно все краски в мире потускнели.

Места онрё и дом Осакабэ встречают нас привычной атмосферой. Скрипучие половицы, аромат благовоний и приглушённый свет бумажных фонарей. Хозяйка ждёт нас в своём кабинете, сидя в традиционной позе на татами. Её лицо серьёзно, что сразу даёт понять: она знает о произошедшем.

– Ямада-сан, – приветствует она меня кивком. – Присаживайся. Хаято уже рассказал мне основные детали, но я хочу услышать всё от тебя.

Я сажусь напротив неё, стараясь сохранять спокойствие. Рассказываю всё с самого начала: как заманила Фудзивару, как он должен был прийти и как появился Хироки. Когда дохожу до поцелуя, голос начинает предательски срываться. Приходится сделать глубокий вдох и закончить:

– И с тех пор у меня на губах словно ожог. А рёку течёт как-то неправильно.

Осакабэ долго молчит, изучая меня взглядом. Потом встаёт и подходит ближе.

– Позволишь?

Киваю. Она протягивает руку к моему лицу, не касаясь кожи, но я чувствую, как её собственная сила сканирует меня. Глаза у неё расширяются.

– Да, – медленно произносит. – Метка. Очень сильная.

– Что это значит? – спрашиваю я, хотя по её тону уже понимаю, что ничего хорошего.

– Магическая связь, – объясняет Осакабэ, возвращаясь на своё место. – Хироки создал канал между вами. Теперь он может чувствовать твоё местоположение и эмоциональное состояние. Возможно, даже проникать в твои сны.

Меня словно окатывает ледяной водой.

– А я? Могу ли я что-то чувствовать от него?

– Возможно. Но его защита гораздо сильнее твоей. Скорее всего, связь односторонняя.

– Уберите её! – резко поднимаюсь, чувствуя, как накатывает паника. – Немедленно! Я не соглашалась на это! Он не имел права!

– Ямада, успокойся, – спокойно говорит Осакабэ.

– Нет! – кричу, чувствуя, как рёку вспыхивает во мне гневной волной. – Я не буду спокойной! Он меня метит, как скотину! Делает так, что я не чувствую вкуса еды, не могу нормально спать! И вы говорите мне успокоиться?

Хаято делает шаг в мою сторону, но я отшатываюсь.

– Уберите эту проклятую метку! Сейчас же!

– Я не могу, – спокойно отвечает Осакабэ. – Такие связи не разрываются простыми заклинаниями. Это не татуировка, которую можно стереть. Теперь она часть твоей ауры. К сожалению, даже онрё такое не под силу.

– Значит, я обречена? – хрипло спрашиваю. – Он будет знать, где я, что делаю, что чувствую? Всегда?

– Не всегда, – качает головой Осакабэ. – Но чтобы разорвать такую связь, нужно либо убить того, кто её создал, либо…

Она замолкает, и я понимаю, что есть что-то ещё.

– Либо что?

– Либо полностью подчиниться ему. Тогда связь станет добровольной и потеряет свою силу.

– Никогда, – шиплю сквозь зубы.

– Тогда нам нужно подумать, как использовать эту ситуацию в наших целях.

– Использовать? – Кажется, я готова взорваться. – Вы хотите использовать то, что этот урод меня заклеймил?

– Ямада…

Но я уже не слушаю. Выбегаю из комнаты, игнорируя оклики. Мне надо побыть одной, подумать. И очень нужно, чтобы кто-то объяснил, почему мир вокруг меня рушится с каждым днём всё быстрее.

Выхожу в сад, плюхаюсь на скамейку под старой сакурой. Достаю телефон, включаю новости. Может, хоть там будет что-то обычное и нормальное. Потому что сейчас не хочется видеть ни цукумогами, ни онрё, ни ёкаев, ни якудза.

Но первые же заголовки заставляют меня похолодеть.

«Загадочные происшествия в Сибуе. Свидетели сообщают о встрече с умершими».
«Массовая паника в районе Синдзюку. Жители жалуются на кошмарные сны».
«Полиция призывает граждан не покидать дома после наступления темноты».

Я читаю новость за новостью, и с каждой строчкой внутри растёт ужасное подозрение. Всё началось примерно тогда же, когда Хироки меня поцеловал. Совпадение? Вряд ли.

Кажется, надо взять себя в руки и вернуться. Мне вообще не особо присуща такая эмоциональность. Видимо, всё из-за этой дурацкой связи.

Поэтому молча возвращаюсь и вижу, что к присутствующим присоединился ещё и Ито.

– Извините, – говорю тихо. – Я не должна была кричать.

– Всё в порядке, – отвечает Осакабэ. – Понимаю, как это для тебя тяжело.

– Посмотрите новости, – протягиваю ей телефон. – И скажите мне, что это всё совпадение.

Они читают, и я вижу, как их лица становятся всё мрачнее.

– Нет, – медленно говорит Ито. – Это не совпадение. Похоже, Хироки начал активную фазу своих планов. И твоя метка… возможно, она стала катализатором.

– То есть из-за меня? – Смотрю на них огромными глазами.

– Не из-за тебя. Из-за того, что он с тобой сделал, – поправляет Хаято. – Это разные вещи.

Но мне от этого не легче. Я сажусь в позу лотоса, чувствуя усталость, которая как-то навалилась с головы до ног.

– Что нам делать?

– Для начала наблюдать, – отвечает Осакабэ. – Изучать, как проявляется связь. Понять её природу. А потом…

– Потом что?

– Найти способ обратить её против самого Хироки.

Киваю, хотя внутри всё протестует. Снова хотят использовать меня как инструмент и ставят под удар. Но альтернативы, кажется, нет.

Решаем, что Ханако пока побудет тут (кажется, она увлечена тренировками с Кудо), а я побуду в Токио. Квартира Акиямы защищена от магии ёкаев, а вот в месте, где онрё, наоборот, всё ею пропитано.

Наступает вечер. Мы с Хаято и Акиямой возвращаемся в квартиру. Ужинаю безвкусной едой, принимаю горячий душ (хотя даже температуру воды чувствую как бы издалека), а потом ложусь спать.

Но сон не приходит. Лежу в темноте, чувствуя, как рёку медленно кружит по телу неровными потоками. А на губах всё так же горит след чужого поцелуя. Оно бы хорошо для романтической дорамы, но я попала в драму-хоррор.

Прикрываю глаза и в какой-то момент ощущаю, будто что-то поменялось. Словно невидимая нить, протянутая от моего сердца куда-то в сторону центра города. Она тянет меня настойчиво, но не грубо. Как будто кто-то зовёт.

Хироки. Он призывает меня?

Сжимаю кулаки, стараясь сопротивляться, но странное потягивание не прекращается. Более того, чем сильнее я сопротивляюсь, тем больнее пульсирует метка на губах.

– Не пойду, – шепчу в пустоту. – Ни за что не пойду к тебе.

Но всю ночь чувствую этот зов. И всю ночь борюсь с желанием встать, одеться и побежать туда, куда меня тянет эта проклятая связь.

К утру я измотана окончательно. Встаю с головной болью и тёмными кругами под глазами. В ванной смотрю в зеркало и снова вижу его тень за своим плечом. На этот раз Хироки выглядит довольным. «Хорошо спала?» – словно спрашивает его отражение, хотя губы не двигаются.

– Чтоб тебя перекосило.

Он только улыбается шире.

Я резко отворачиваюсь и выхожу из ванной. Но его насмешливый взгляд ещё долго преследует меня.

На кухне завтракают Хаято и Акияма. Они поднимают на меня обеспокоенные взгляды.

– Ты выглядишь ужасно, – констатирует Хаято.

– Спасибо, приятно слышать, – сухо отвечаю, наливая себе кофе. Он, конечно, тоже безвкусный. Но даже такое дрянное утро лучше, когда с ним.

– Не спала?

– Он звал меня всю ночь. Через эту проклятую связь.

Акияма хмурится.

– Звал? Как? И точно ли звал?

– Тянул. Словно на невидимой верёвке. – Массирую виски. – И чем сильнее я сопротивлялась, тем больнее становилось.

– Нужно рассказать об этом Осакабэ-химэ, – решает Хаято.

– Потом. Сначала хочу проверить кое-что.

– Что именно?

– Хочу съездить в «Ракун». Посмотреть, как дела у хозяина Окавы. И заодно узнать, не замечал ли он что-то странное.

Хаято явно недоволен такой идеей.

– Это может быть опасно. Если Танака Хироки действительно может отслеживать тебя через метку…

– Тем более нужно знать, как это влияет на окружающих, – перебиваю его, делая глоток. – Особенно на тех, кто мне дорог.

Час спустя мы едем к «Ракуну». По дороге я замечаю, что на улицах меньше людей, чем обычно. Многие магазины закрыты, хотя сейчас время активной торговли. Атмосфера в городе действительно стала какой-то нездоровой.

Мы с Хаято выходим возле лапшичной. Акияма, естественно, не поехал. Хозяин Окава как обычно стоит за стойкой, но когда видит меня, его лицо озаряется особенной радостью.

– Ямада-сан! – приветствует он меня. – Как хорошо, что вы пришли. Я уже начал беспокоиться.

– Беспокоиться? – удивляюсь, садясь на своё обычное место.

– Вы выглядите… по-другому. – Тёмные глаза чуть прищуриваются. – Словно вас что-то тяготит. Что-то тяжёлое.

Значит, изменения заметны даже постороннему глазу. Плохо. Хозяин Окава готовит мне лапшу, и я тайно надеюсь, что уж любимое блюдо не подведёт, но снова чувствую только текстуру, а не вкус.

– Что-то не так с блюдом? – замечает он.

– Нет, всё прекрасно, – быстро отвечаю. – Это я сама… Немного нездоровится.

В это время в лапшичную заходят ещё несколько постоянных посетителей. Пожилая пара, что приходит сюда уже лет двадцать (как-то подслушала их разговор), и молодой офисный работник, который обедает здесь каждый день.

– Ох, эти кошмары опять, – громко жалуется пожилая женщина мужу. – Всю ночь снились какие-то тени. Преследовали меня по тёмным коридорам.

– И мне, – кивает муж. – А вчера по телевизору говорили, что по всему городу люди говорят об одном и том же.

Офисный работник поднимает голову от своей пиалы.

– А у меня вчера на работе коллега упал в обморок. Говорит, увидел в зеркале в туалете своего умершего отца. Врачи сказали, что это переутомление, но он клянётся, что всё было по-настоящему.

Слушаю разговоры, и настроение только ухудшается. Все эти странности начались после того, как Хироки поставил свою метку. Неужели через меня он получает доступ к… ко всему городу?

– Окава-сан, – тихо зову я его. – А вам ничего не снилось странного?

Он задумывается, ловко протирая стакан.

– Знаете, снилось. Вчера во сне ко мне пришёл мой отец. Он умер десять лет назад. Сказал, что грядут тяжёлые времена, поэтому нужно беречь тех, кто дороги.

Мне становится дурно. Это всё из-за меня. Явно какой-то катализатор. Из-за того что я позволила Хироки себя поцеловать, из-за этой проклятой метки весь город погружается в хаос.

Еда больше не лезет. Хорошо, что Хаято уже поел.

– Извините. – Резко встаю. – Нам нужно идти.

– Ямада-сан? – Хозяин Окава смотрит на меня с беспокойством. – Вы же вернётесь?

Оборачиваюсь в дверях. Внутри что-то ёкает. Очень непривычно, когда о тебе кто-то волнуется. Особенно, если это не близкий человек.

– Конечно, – отвечаю, стараясь улыбнуться как можно беззаботнее. – Обязательно вернусь.

Пусть не в ближайшее время, но обязательно вернусь. И плевать, кто там желает мой мир. И не только мой.

Глава 2

Утром просыпаюсь под звуки телевизора из гостиной. Акияма всегда включает новости, пока готовит завтрак – привычка, оставшаяся ещё с тех времён, когда он следил за упоминаниями о себе в прессе. Но сегодня голос диктора звучит особенно напряжённо, и я невольно прислушиваюсь.

– Третий день подряд службы экстренного реагирования фиксируют аномальный рост обращений граждан. Жители жалуются на галлюцинации, кошмарные сновидения и встречи с умершими родственниками. Психиатрические клиники переполнены.

Я встаю с постели, чувствуя, как в груди сжимается тяжёлый узел вины. Иду в гостиную, где Акияма стоит перед большим экраном, сосредоточенно слушая новости.

– Представители корпорации «Танака Групп» выступили с официальным заявлением. По словам пресс-секретаря, компания готова взять на себя ответственность за стабилизацию обстановки в городе…

– Стабилизацию? – фыркаю я, подходя ближе.

На экране появляется знакомое лицо. Не сам Хироки, но один из его подчинённых – человек в дорогом костюме, с натянутой улыбкой.

– Корпорация «Танака Групп» понимает обеспокоенность граждан текущей ситуацией. Мы готовы предложить комплексные меры по обеспечению безопасности и психологической поддержки населения. Наши специалисты уже разрабатывают программы…

– Какие ещё специалисты? – шепчу я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Акияма переключает канал. Но на другом та же тема, хотя подача иная.

– Эксперты не исключают, что массовые галлюцинации могут быть связаны с экологической обстановкой. Некоторые активисты указывают на активную застройку исторических районов города…

Ещё один канал.

– «Танака Групп» объявила о запуске программы «Безопасный город». В рамках инициативы будут установлены дополнительные камеры наблюдения, созданы мобильные пункты психологической помощи.

– Они используют хаос, чтобы ещё больше укрепить своё влияние, – произношу я вслух, начиная понимать происходящее.

Акияма кивает, его лицо мрачно.

– Классический приём. Создать проблему, а потом предложить себя в качестве спасителя.

Мой телефон звонит. Бросаю взгляд на экран. Хаято.

– Ямада, немедленно приезжай к Осакабэ-химэ. Экстренное совещание.

– Что случилось?

– Включи новости. И поторопись.

Через час мы с Миёси и Хаято едем к дому Осакабэ. По дороге я продолжаю листать новостные сводки в телефоне. Ситуация ухудшается с каждым часом.

«Массовая драка в районе Сибуя. Свидетели утверждают, что конфликт начался после того, как один из участников увидел мертвеца».
«Временно закрыта линия метро Гиндза. Пассажиры сообщали о странных призрачных фигурах на платформах».
«Рост числа самоубийств на 300 % за последние три дня».

Последняя новость заставляет меня похолодеть. Триста процентов. Из-за меня. Из-за этой проклятой метки люди кончают с собой.

– Не вини себя, – тихо говорит Хаято, заметив моё состояние.

– Как не винить? – шиплю я сквозь зубы. – Всё началось после того, как он меня поцеловал!

– Задолго до того, – возражает он. – Твоя метка – только катализатор. Хироки планировал это годами.

Возможно, он и прав. Но от этого мне не легче.

Дом Осакабэ сегодня выглядит по-другому. Обычно здесь царит атмосфера умиротворённости и древней мудрости, но сейчас воздух буквально вибрирует от напряжения. У входа стоят охранники – люди Хаято. Ито хмур и даёт какие-то распоряжения. Внутри слышны приглушённые голоса.

Нас проводят в большую комнату, которую я раньше не видела. Зал для совещаний в традиционном стиле – татами на полу, низкие столики, бумажные перегородки. Но сегодня здесь собрались существа, которые обычно предпочитают не встречаться друг с другом.

Осакабэ-химэ сидит во главе, её лицо непроницаемо, как маска. Справа от неё находятся несколько онрё, их тёмные силуэты едва различимы в полумраке. Слева ёкаи в человеческих обличьях, но я чувствую их истинную природу кожей. За отдельным столиком представители якудза во главе с человеком, которого я не знаю, но по тому, как почтительно кивает ему Хаято, понимаю: это кто-то очень важный. А ещё вижу Окадзаву. Он выглядит как обычно. Такой же сноб.

– Ямада-сан, – кивает мне Осакабэ. – Садись. Мы только начинаем.

Я сажусь рядом с Хаято, чувствуя на себе десятки взглядов. Некоторые любопытные, некоторые враждебные. Понимаю, что многие винят меня в происходящем. Хоть Хаято и сказал, что дело не во мне.

– Ситуация критическая, – начинает Осакабэ. – За последние два дня баланс между мирами нарушен полностью. Граница между реальностью живых и царством мёртвых истончилась настолько, что обычные люди видят то, что видеть не должны.

Одна из онрё, высокая женская фигура в белом, подаёт голос:

– Мы не можем контролировать наших младших братьев. Они прорываются в мир живых самовольно, напуганные тем, что происходит в нашем мире.

– А что в нём происходит? – спрашиваю я.

– Хаос, – коротко отвечает она. – Кто-то с огромной силой вторгается в наши владения, подчиняет слабых, принуждает сильных к повиновению.

Хироки. Это может быть только он.

Представитель ёкаев, мужчина средних лет с необычно острыми чертами лица, добавляет:

– Танака не ограничивается миром мёртвых. Его люди скупают землю по всему городу. Не просто недвижимость, а места силы. Древние храмы, старинные кладбища, перекрёстки, где традиционно проводились ритуалы.

– Зачем? – спрашивает Хаято.

– Создаёт сеть, – отвечает Осакабэ. – Каждое приобретённое место становится узлом этой сети. Через неё он может контролировать энергетические потоки всего города.

Грузный мужчина с седыми волосами и шрамом через всё лицо, явно кто-то из якудзы, стучит кулаком по столику:

– А наши информаторы сообщают, что половина полицейских участков уже получает спонсорскую помощь от «Танака Групп». Официально для борьбы с ростом преступности, но сами понимаете…

– Он покупает всех, – киваю я. – Власть, полицию, недвижимость…

– Не покупает, – поправляет Осакабэ. – Использует страх. Люди настолько напуганы происходящим, что готовы принять любую помощь. А Танака как раз предлагает себя в роли спасителя. – Она поворачивается ко мне. – И ключ ко всему этому – твоя связь с ним, Ямада-сан.

Все взгляды устремляются на меня. Я чувствую себя как под микроскопом.

– Что вы имеете в виду?

– Метка работает в обе стороны, – объясняет Осакабэ-химэ. – Да, он может отслеживать тебя, чувствовать твоё местоположение и эмоциональное состояние. Но и ты можешь почувствовать его планы и слабости. Связь даёт доступ к его мыслям.

– Но я ничего такого не ощущаю!

– Потому что не умеешь пользоваться связью. Но мы можем тебя научить.

Внезапно по комнате проходит ропот недовольства. Один из онрё говорит голосом, похожим на шуршание сухих листьев:

– Слишком опасно. Девчонка неопытная. Может выдать наши планы.

Екай с головой коня кивает.

– Согласен. Лучше разорвать связь. Любой ценой.

Почему звучит так, словно разорвать надо меня?

– Цена такого разрыва – смерть Ямады-сан, – спокойно замечает Осакабэ. – Вы готовы на это пойти?

Повисает тяжёлая тишина. Чувствую, как некоторые из присутствующих обдумывают этот вариант вполне серьёзно.

– Нет, – резко встаю. – Хватит!

Все поворачиваются в мою сторону.

– Я не буду ничьей приманкой! И не позволю вам использовать меня как подопытную крысу! – Голос срывается, но я продолжаю: – Мне надоело быть пешкой в ваших играх! Сначала Хироки метит как скотину, теперь вы хотите превратить меня в шпионку!

– Ямада… – пытается успокоить меня Хаято, но я не даю ему договорить.

– Нет! – отрезаю. – Найдите другой способ. Без меня.

– Другого способа нет, – холодно говорит Осакабэ. – Ты – единственная связь с ним. Уникальный способ проникнуть в его планы.

– А если я откажусь?

– Тогда через неделю город превратится в филиал ада, – отвечает она без эмоций. – А через месяц Хироки получит доступ к твоему миру и начнёт поглощать его тоже.

Я опускаюсь обратно на татами, чувствуя, как мерзко подрагивают ноги. Выбора действительно нет.

– Даже если соглашусь, – говорю тихо, – я не знаю, как пользоваться этой связью.

– Мы тебя научим, – обещает Осакабэ-химэ.

– А если что-то пойдёт не так? Если он почувствует, что я пытаюсь шпионить за ним?

– Тогда ты умрёшь, – честно отвечает она. – Но если мы ничего не предпримем, то умрём все.

Закрываю глаза, пытаясь собраться с мыслями. Да уж. Перспектива просто огонь. И в этот момент чувствую знакомое потягивание. Метка начинает гореть, а в голове появляется чужой голос. «Как дела, дорогая? Надеюсь, хорошо спишь?»

Резко открываю глаза. Все смотрят на меня с тревогой.

– Что происходит? – спрашивает Хаято.

– Он здесь, – произношу одними губами. – В моей голове.

Воздух в комнате сгущается. В центре зала начинают появляться очертания знакомой фигуры. Высокий силуэт в дорогом костюме, идеально зачёсанные волосы и холодная усмешка.

Хироки материализуется не полностью – это всего лишь видение, но оно настолько реалистично, что несколько присутствующих инстинктивно отшатываются.

– Какое трогательное собрание, – говорит он, оглядывая комнату. – Онрё, ёкаи, якудза… Только кого здесь не хватает? А, да. Людей. Обычных живых людей, за которых вы якобы боретесь.

– Исчезни, – шипит змеёй Осакабэ, но Хироки только смеётся.

– Исчезнуть? Но я только пришёл навестить свою дорогую Ясуко. – Он поворачивается ко мне, и я чувствую, как метка на губах вспыхивает болью. – Как ты себя ощущаешь, милая? Не слишком ли тяжело быть центром такого внимания?

– Отвали, – совсем непочтительно огрызаюсь и встаю.

– Как грубо, – качает он головой с притворным сожалением. – А ведь мы с тобой связаны теперь. Навечно.

Хироки делает шаг в мою сторону, и я инстинктивно отступаю.

– Не подходи!

– Но почему? – Он даже не думает останавливаться. – Разве тебе не нравится наша связь? Разве не чувствуешь, как она делает тебя сильнее?

– Она делает меня… э-э-э… больной!

– Временно, – хмыкает Хироки. – Это всего лишь период адаптации. Скоро ты поймёшь, какой подарок я тебе сделал.

А можно без подарков, а?

Хаято вскакивает, пытаясь встать между нами, но его рука проходит сквозь фигуру Хироки.

– Не трать силы, – усмехается тот. – Я здесь не по-настоящему. Пока что.

Он протягивает руку к моему лицу, и я чувствую холодное прикосновение призрачных пальцев к щеке.

– Но скоро я приду за тобой реально. И тогда мы сможем закончить то, что начали.

Он наклоняется, словно собираясь поцеловать меня снова, и я взрываюсь. Вся ярость, страх и отчаяние последних дней выливаются в одно движение. Размахиваюсь и бью его по лицу изо всех сил.

Моя ладонь проходит сквозь его щёку, но Хироки отшатывается, словно удар достиг цели. На его лице мелькает удивление.

– Интересно, – говорит он, потирая призрачную щёку. – Очень интересно.

– Убирайся из моей головы! – выдыхаю я.

– Из твоей головы? Но, дорогая, теперь твоя голова отчасти принадлежит и мне, – снова улыбается он. – Впрочем, сегодня я достаточно повеселился. До встречи, Ясуко. Очень скоро. – Фигура начинает растворяться, но его голос всё ещё звучит в воздухе: – И передай своим новым друзьям, что их планы обречены на провал. Я знаю каждый их шаг.

Видение исчезает, оставляя после себя тяжёлую тишину.

Стою, тяжело дыша, чувствуя, как по всему телу разливается жар. Метка на губах горит так сильно, словно её прижгли калёным железом.

– Ямада? – обеспокоенно спрашивает Хаято.

Но я его не слышу. Мир вокруг начинает плыть, ноги подкашиваются. Последнее, что помню – это крики и чьи-то сильные руки, подхватывающие меня перед падением.

Прихожу в себя в одной из комнат дома Осакабэ. Голова раскалывается, во рту пересохло, а температура такая, что чувствую себя как в печи.

– Наконец-то, – облегчённо вздыхает Ито, сидящий рядом с постелью. – Ты три часа была без сознания.

– Что со мной? – хрипло спрашиваю.

– Реакция на принудительный контакт, – объясняет Осакабэ, входя в комнату. – Хироки попытался углубить связь, использовать её для полноценной проекции. Твой организм отторгает такое вторжение.

– Значит, это хорошо?

– В каком-то смысле. Это означает, что ты способна сопротивляться его влиянию. Но также значит и то, что каждый такой контакт будет ослаблять тебя.

Я пытаюсь сесть, но голова снова кружится.

– А совещание? – еле ворочаю языком.

– Закончилось. Все согласились, что нужно действовать быстро, пока связь не стала полностью односторонней.

– То есть я всё-таки буду шпионкой?

Осакабэ медлит с ответом.

– Пока мы ищем альтернативы.

Я понимаю, что альтернатив нет. И что бы ни говорила, в конце концов мне придётся согласиться.

Спустя несколько минут мне звонит Ханако. Долго смотрю на экран, не решаясь ответить. Что скажу ей? Как объясню, что снова исчезла? Хоть и нахожусь совсем рядом.

Наконец принимаю вызов, потому что иных вариантов нет.

– Ясуко! – В голосе подруги звенит беспокойство. – Где ты? Я звоню уже несколько часов!

– Извини, – говорю, стараясь, чтобы голос звучал нормально. – У меня разрядился телефон.

– Ты где? Голос какой-то странный.

– Немного простудилась. Лежу дома, пью чай с лимоном.

Ложь даётся всё легче. Это пугает.

– Хочешь, приеду? Принесу лекарства. И почему дома, а не у онрё?

– Не нужно, – быстро отвечаю. – Не хочу тебя заражать. И… пока решили, что там будет лучше.

Я кошусь на Ито, и тот понимающе кивает. Разберётся с Ханако, что-то ей да наплетёт. Впутывать подругу в это точно не надо.