Беда всей деревни началась с объявления. Одного из тех, что звучали по громкоговорителю каждый вечер. Никто тогда ещё не боялся таких объявлений, а чаще даже пропускал их мимо ушей. Но знай мы тогда, что нас ждёт – попытались бы тут же уехать.
«Иосиф Медведев, подойди на свой участок, бабушка тебя потеряла», – голос администраторши Любы разлетелся по посёлку. С лёгким шуршанием он звучал из всех динамиков, которые висели чуть ли не на каждом углу, – «Повторяю. Иосиф Медведев, подойди на свой участок, бабушка тебя потеряла».
– Да сколько ещё этот Иосиф будет убегать, – возмутилась Катька и гневно поставила полупустую чашку на стол. Пара капель чая вылетели из неё, и мне пришлось встать за полотенцем.
– Спасибо, – сказала она, забирая старую выцветшую ткань и вытирая стол, – нет, ну правда, чуть ли не каждый вечер его ищет Николаевна.
Анфиса Николаевна Серская была учительницей средних классов в прошлом. Вела математику и геометрию ещё у нас с Катькой. Но пару лет назад соизволила-таки выйти на заслуженный отдых и стала брать учеников уже как репетитор. Она была той женщиной, которая в свои семьдесят пять была не только в твёрдом уме, но и здравии. Даже я в свои тридцать пять мог ей позавидовать.
– Ну а ты себя вспомни в двенадцать лет, наша бабка так же бегала объявления давала, где же Катька, бесстыдница и драная кошка гуляет, – подметил я на её упрёки. Катька от возмущения покраснела до самых ушей. Так, что стала похожа на редиску, дерни за белобрысый хвостик на голове – и вот она.
– Ну вот не надо, было-то всего пару раз, – надула любимая щеки. Я лишь рассмеялся в кружку.
– Смотри, не подавись, – усмехнулась она. В тот вечер солнце садилось неспешно, окрашивая мир багровыми красками. Старые деревянные дома на окраине обретали медовый отлив, вспоминая, каково это – быть новопостроенным домиком. Дома из кирпичей, что были моложе и прочнее, ловили лучи заходящего солнца своими окнами, но, сколько бы они ни старались, тепло в них не задерживалось. Домик из бревен, такой, как наш, успешно принимал подарки солнца. И с такой же радостью к утру напитывался прохладной ночи, чтобы к вечеру снова нагреться. Зелёные сады чернели на фоне тлеющего неба. Мы пили чай с печеньем, вспоминая светлые дни, и не знали, какая беда уже нависла над деревней.
Страшно стало, когда Николаевна появилась у нас на пороге. Стук в дверь напугал всех. Мама моя, Лариса Ивановна, перекрестилась и сразу зашептала «волки, волки». Катька побежала её успокаивать, я же поспешил открыть дверь. Лишь Мишка, мой сын, остался сидеть на месте, тихо возмущаясь, что прервали вечернюю игру в карты. Николаевна выглядела хуже смерти. Глаза, опухшие от слез, смотрели с щемящей жалостью; морщин, казалось, стало в два раза больше, отчего её лицо больше напоминало иссохшую курагу. На голове и плечах старый тёплый платок с узорами: такие платки, наверное, выдавались вместе с пенсией, ведь они были у всех деревенских бабушек. Руки у неё жутко дрожали, а голос совсем охрип. Такой я видел её впервые. Казалось, за пару часов она превратилась из бойкой старушки в самую настоящую мумию.
– Иосиф мой не у вас? – спросила она, перебирая пальцами платок.
– Нет, – спокойно ответил я, чувствуя, что партию в карты не доиграю, – не вернулся?
– Нет, полчаса ждала его после объявления и пошла по домам. Ну, может с друзьями заигрался, думала. Но и у друзей его нет, и я не знаю, где его искать, – Николаевна тихо заплакала. Я предложил ей войти, но она лишь утерла платком глаза и покачала головой.
– Нет, нет, Димочка, пойду дальше спрашивать, может, кто видел его.
– Давайте, я помогу, только своим скажу, подождите меня, – и, не закрывая двери, метнулся в дом за курткой с ботинками. Катька, подслушивающая наш разговор, лишь одобряюще кивнула мне. Я чмокнул её в щеку и вышел к старой учительнице.
– Пойдёмте, Анфиса Николавна, уверен, ваш Иосиф сидит у кого-то в гостях.
– Спасибо тебе, Димочка, я уже и не знаю, куда идти, – учительница засеменила за мною следом.
– Пойдёмте, дойдём до начала деревни и от первый улицы будем обходить дома. Рубка-то не работает уже? – деревня была погружена в лёгкую дремоту. Многие дома чернели в темноте, другие же горели тёплым огнём незавешанных окон.
– Да, Люба уже спит, наверное, я не стала её просить, – ответила старуха. Она сменила за мной довольно шустро. Кажется, моё присутствие добавляло ей силы духа.
– Как твой Миша? Репетитор ему не нужен? – спросила Николаевна, разряжая неловкое молчание.
– Да всё хорошо. Умен не по годам и настолько же хитер, – ответил я. Дорога стелилась неблизкая. Ночные фонари слабо освещали главную улицу. В высокой траве шумели кузнечики. А на свет ламп слетались мотыльки. Маленькие деревянные домики спали в ветках деревьев и объятьях плюща.
– Помню, как вы с Екатериной за одной партой сидели. Словно вчера это было, а сейчас вон, уже бегает ваша копия. Как же быстро летит время.
– Согласен, слишком быстро.
У Николаевны, кроме сына, детей больше не было. Три года назад сын и невестка погибли в аварии. Она одна осталась с внуком на руках. Тот год вообще вышел для неё тяжёлым. Сначала муж, затем дети. И если бы не Иосиф, то, наверное, Николаевна совсем бы зачахла.
Опрашивать мы начали с первого дома. Точнее, брали числом и, пока я стучался в первый, Николаевна стучала во второй. В скором времени таких помощников, как я, набралось ещё человек семь. И через пару часов стало ясно: мальчика в деревне нет. К тому моменту и администраторша Люба, и председатель деревни Константин Петрович были уже с нами на ногах. Снова открыли рубку, дали объявление. Николаевна сходила домой, но мальчика там не было. Решили, что пацан заблудился в лесу. Ночью было холодно, не смертельно, но простыть можно вполне легко. Так что собрали поисковый отряд. Люба осталась в рубке, на случай, если мальчик придёт, Николаевну отправили домой вместе с местным врачом Сергеем Владимировичем. У бабушки уже поднималось давление от нервов. В нашем поисковом отряде оказалось всего пятнадцать человек.
Конечно, все мужики запретили идти своим женщинам. Сказали, нечего лишний раз себя опасности подвергать. Я Катьку тоже не пустил. Она уже успела уложить Мишку спать, и нашла нас всех у рубки.
Bepul matn qismi tugad.