Kitobni o'qish: «Игра престолов. В мире Льда и Пламени», sahifa 3

Романы Джорджа Мартина, воплощенные в телесериале, мгновенно стали известны благодаря своей моральной неоднозначности, сложности и непредсказуемым сюжетным ходам, которые держат зрителя в постоянном напряжении. Многие сравнивают писателя со злым богом – настолько безжалостно он обращается со своими персонажами. Но автор ясно дает понять, что никто не переубедит его действовать иначе:

«В искусстве нет демократии. Люди не могут проголосовать за нравящуюся им концовку. На протяжении всей своей карьеры я убивал персонажей. Не знаю, возможно, я всего лишь кровожадный… Но когда мой персонаж в опасности, я хочу, чтобы вам было страшно перевернуть страницу, а для этого нужно показать с самого начала, что игра идет всерьез».

Автор был уверен, что снять сериал или фильм по этой книге не получится, и в первую очередь – из-за огромного количества действующих лиц и событий. Но киноделы опровергли опасения Мартина.

Сначала писатель обдумывал идею создания нескольких полнометражных фильмов, но с той самой минуты, как его агент начал показывать предложения от студий, продюсеров и сценаристов, он понял, что его книги нельзя экранизировать в таком виде. Они были слишком большими. Например, для экранизации «Властелина колец» понадобилось три фильма, а перед этим – сорок с лишним лет, чтобы найти студию, которая согласилась бы снять все три картины. Продюсеры чаще всего предлагали выпустить один фильм, чтобы посмотреть, как его воспримет зритель. В лучшем случае, это было очень рискованное предложение. В худшем – продолжение истории никто бы никогда не снял.

И Мартин подумал – «Властелин колец» Толкиена, разделенный на три книги, примерно такого же объема, как и «Буря мечей». Таким образом, чтобы экранизировать три написанных на тот момент тома «Песни Льда и Огня», потребовалось бы девять фильмов! Ни одна студия не рискнула бы взяться за подобный проект! А в одном фильме гарантированно бы потерялись 90 % персонажей и сюжетных замыслов. Мартин об этом знал – он же сам работал сценаристом.

«Когда нужно адаптировать какую-нибудь книгу для телеэкрана, ты говоришь: какой замысел, кто главный герой? Мы сконцентрируемся на нем, на основной сюжетной линии, выбросим всех второстепенных персонажей, все второстепенные сюжетные линии и сделаем из этого фильм. Мало того, что я не хотел такого подхода, так его бы и не получилось, потому что в первых томах я тщательно скрывал, кто же является главными действующими лицами.

Я подумал, что в формате телесериала мы можем добиться больших успехов, но в то же время столкнемся с большими трудностями, например, с цензурой из-за обилия секса и насилия в моих книгах. Ну и вообще, сериал должен был быть гораздо более красочным, чем все, что показывается по телевидению», – объяснил Мартин.

«Толкин совершил ошибку, когда возродил Гэндальфа. К черту Гэндальфа! У него была отличная смерть, и герои должны были идти дальше без него». (Джордж Мартин)

Джеймс Понивожик, блогер и журналист, в своем интервью задал Джорджу Мартину вопрос: «Были ли в истории или в литературе жанра фэнтези какие-то аспекты, которые вы хотели отразить в своих книгах, или вы стремились избежать определенных клише?».

Мартин ответил, что, как большой поклонник Толкиена, он прочел все его книги еще в начальной и средней школе и что они оказали на него огромное влияние. До этого он читал и другие произведения в жанре фэнтези, но ни одно из них не полюбилось ему так, как «Властелин колец». И не одному ему.

По словам Мартина, большинство издателей сначала воспринимало Толкиена как случайного выскочку с одной из тех забавных книжонок, которые появляются время от времени, возглавляя списки бестселлеров по абсолютно неизвестным причинам, но никто и никогда не напишет второй подобной книги. И только потом ряд издателей опровергли это предположение, опубликовав в конце 70‑х годов «Хроники Томаса Ковенанта» Стивена Дональдсона и «Меч Шаннары» Терри Брукса. Это были первые настоящие попытки последовать по стопам Толкиена, и обе увенчались успехом. Они привели к появлению на книжном рынке большого числа имитаторов Толкиена.

Само собой, Мартин прочитал множество псевдотолкиеновских романов. Некоторые он просто возненавидел, потому что у него возникало ощущение, будто их авторы пытались имитировать Толкиена, не понимая самого Толкиена, и в итоге копировали его не самые удачные литературные ходы. Да, Мартин очень любил и уважал Толкиена, но не считал его непогрешимым. И именно ему удалось сказать новое слово в жанре, породив собственное течение.

Помимо фэнтези, Мартин прочитал множество исторических романов. И контраст между этими двумя жанрами показался ему потрясающим! Действие романов многочисленных последователей Толкиена происходило в эпоху, напоминающую европейское средневековье, но по сравнению с историческими Средними веками их литературные потуги казались плохой комедией, потому что авторы на самом деле не понимали, какой была тогда жизнь. Только историческая проза, мрачная и реалистичная, дает представление, каково это было – жить в холодных, грязных замках, сражаться в кровавых битвах, умирать от ран и эпидемий. И Джордж Мартин решил совместить реализм исторической прозы с самыми привлекательными чертами фэнтези – магией и ощущением чуда, какое дают лучшие образцы жанра.

Однако у исторической прозы имеется один серьезный недостаток – читатель знает, чем все закончится: Жанне д’Арк не миновать костра, а Карлу Первому отрубят голову. «Фэнтези, конечно же, не страдает от подобных ограничений. Вами по-прежнему может двигать та самая сила, которая, я уверен, является одной из главных причин, по которым люди вообще читают, – вы хотите знать, что же будет дальше. Мне нравится этот персонаж, но, боже мой, он выживет или погибнет? Я хотел именно такой тревоги за судьбу героев», – откровенничает писатель.

Героев Джорджа Мартина отличают тщательно прописанные, многогранные характеры. Отрицательные на первый взгляд персонажи могут оказаться куда лучше на самом деле, а честь, порой, стать своего рода препятствием.

Мартина всегда привлекали «серые», неоднозначные герои. Он говорил, что всегда стремился следовать завету, который высказал Уильям Фолкнер, получая Нобелевскую премию по литературе. Фолкнер сказал, что единственной вещью, о которой стоит писать, является человеческое сердце, находящееся в конфликте с самим собой. И Джордж Мартин с ним абсолютно согласен.

Битва Добра и Зла стала основной темой множества произведений в жанре фэнтези. Но, по мнению Мартина, в таких противостояниях нет места внутреннему конфликту. Там зло всегда отвратительно выглядит и носит черное. Так писал Толкиен, но в исполнении Профессора это получалось оригинально, а в руках его последователей превратилось в клише. Если какой-то персонаж имеет отталкивающую внешность, можно с большой долей уверенности утверждать, что он служит злу. А положительные герои все как на подбор красивы и благородны.

Джордж Мартин считает свои книги ответом на вызов, брошенный историями Толкиена.

Здесь можно провести параллель между сказками братьев Гримм и рассказами, лежащими в их основе. Изначально это были кровавые и жестокие истории, которые рассказывали взрослым. С Толкиеном и Мартином процесс обратный: создатель мира «Песни Льда и Огня» внес в свои произведения то, чего избегал Толкиен, – неоднозначность, конфликт в душе героя, сомнения в правильности занятой стороны… Конфликт, конечно, есть и у Профессора, но таких героев у него немного.

Один из любимых персонажей Мартина во «Властелине колец» – Боромир. Во многом он является классическим героем. Боромир – наследник Гондора, принц, храбрый воин, окруженный аурой величия, и тем не менее он поддается влиянию кольца. Свой проступок Боромир искупает, погибая смертью героя.

Другим любопытным персонажем является Саруман. Белый волшебник, служивший добру сотни или даже тысячи лет, Саруман переходит на сторону зла. В душе этих двух персонажей произошел конфликт, перевернувший их жизни.

Ну а Голлум, мечущийся между злом и добром каждую минуту, является, наверное, классическим архетипом, которым постоянно пользуется Мартин.

Создавая свой мир, Мартин был волен направлять повествование так, как ему заблагорассудится. При этом многое он почерпнул из реального мира, из нашей истории.

В книгах Мартина очень мало магии. В этом он следует по стопам Толкиена. Если приглядеться, Средиземье – это волшебный мир, в нем много чудес, однако магия используется крайне редко. Читатель никогда не видит Гэндальфа творящим волшбу. Когда дело доходит до драки, волшебник вытаскивает меч и сражается. Да, он запускает фейерверки, его посох светится, но это, по сути, и все. Магия непостижима. Магия таинственна. И это именно тот вид магии, который был нужен Мартину. Он регулярно видел одну и ту же ошибку в написанных в угоду популярности фэнтези-книжках. Авторы делали свои миры излишне магическими. Их населяли могущественные волшебники и ведьмы, способные щелчком пальца уничтожить половину мира… и тем не менее в каждом королевстве была своя армия, а власть все равно принадлежала монархам и лордам. А что же всемогущие волшебники? Почему они не правят королями? Ведь те, кто обладает могуществом, всегда стремятся к абсолютной власти.

Мартина также волнует тема классов в фэнтези. Многие авторы копируют классовую структуру средневековья – в их произведениях есть короли, аристократы, торговцы, слуги и все прочие, – не понимая, что на самом деле означает это расслоение. Может ли мужественная служанка отчитывать капризного прекрасного принца? «Да он бы привязал ее к позорному столбу и приказал закидать тухлыми овощами! Вот так делались вещи в те времена!» – возмущается Джордж Мартин.

Люди той эпохи с пеленок воспитывались с осознанием своего места на социальной лестнице и пониманием обязанностей и привилегий. Попытки действовать вопреки сложившимся традициям вызывали конфликты в реальной жизни, приводили к гонениям и смерти. Мартин постарался отразить этот момент в своем творчестве.

Часто у Мартина спрашивают: знает ли он сам, чем закончится его история? И писатель отвечает небольшим монологом, который помогает читателям понять, насколько все-таки философское у Джорджа Мартина отношение к жизни.

«Существуют разные типы писателей, – говорит он. – Я привожу этот пример во многих своих речах. Я люблю говорить, что все писатели делятся на два типа: на архитекторов и садовников. У первых все тщательно спланировано уже тогда, когда они еще не написали ни слова своего нового романа. Они уже тщательно проработали мир, знают, сколько комнат будет в доме, как они будут соотноситься друг с другом, какую высоту будет иметь каждый этаж, где следует проложить проводку и трубопровод и так далее. Они все это знают до того, как вколотят первый гвоздь.

А есть садовники, которые роют ямку, сажают растение, поливают его своим потом и кровью, и потом что-то прорастает. Обычно садовники знают, что именно они посадили, – персиковое дерево или кактус. Но они не знают, какую форму примет растение. Думаю, что большинство читателей занимают золотую середину в этой классификации. Сам-то я в большей степени садовник, чем архитектор. Толкиен был таким же.

«В искусстве нет демократии. Люди не могут проголосовать за нравящуюся им концовку». (Джордж Мартин)

Но сам я люблю сравнивать мои книги с путешествием.

Я знаю конечную точку маршрута, я знаю основные его точки и то, что случится по пути. Обычно я знаю о значимых событиях, но какие-то мелкие вещи приходят мне на ум в процессе работы. И, конечно, часть этих мелочей очень, очень важна. Дьявол – в деталях. Дело зависит от того, что делает путешествие чем-то большим, чем просто линией между двумя точками на карте или записками натуралиста. Так что я могу знать судьбу Джона Сноу, Арьи или Дейенерис, но мне не обязательно знать, что случится в конце со Скорбным Эдом или Пирожком. Нет, у меня есть пара мыслей на их счет, но принцип вы поняли…»

Дети в «Игре»

В интервью с блогером Джеймсом Понивожиком Джордж Мартин рассказывал о трудностях кастинга актеров на главные детские роли. Пришлось просмотреть в буквальном смысле сотни юных претендентов в поисках исполнителей трех основных ролей.

«Знаете, вы смотрите на них и понимаете, что это дети, а не актеры. Для них наибольший успех – это выучить свои слова…

Некоторым детям их папы, мамы или учителя из школьного драмкружка говорят, что важнее всего – подкреплять свою игру эмоциями. Так что эти детишки впадают в другую крайность и начинают излишне переигрывать: они закатывают глаза, гримасничают и все в том же духе, в общем, выглядят абсолютно неестественно.

В конце концов, доходишь до состояния, когда уже готов отчаяться и заявить, что у тебя никогда не получится подобрать подходящих детей – потому что большинство юных актеров здесь родом из ситкомов, а все, что требуется от детей в ситкомах, – быть милыми лопухами. В „Игре престолов“ же серьезные, драматические детские роли, где от актеров требуется изображать отчаяние, гнев, одиночество и другие серьезные взрослые эмоции. Я подумал: Бог мой, как мы вообще сможем справиться со всем этим. Но затем появляется один из сотни, один из тысячи, и ты думаешь: Бог мой, это оно, и, слава Богу, это прекрасно! Возьмем, к примеру, Мэйзи Уильямс, она играет Арью. С того момента, как я увидел ее, я понял, что мы нашли нашу Арью. Схожие чувства я испытывал, наблюдая за игрой наших Сансы и Брана – эти ребята тоже хорошо играют свои роли. Они потрясающие».

Давайте посмотрим, кем же восхищается Создатель Саги, и познакомимся с главными персонажами-детьми и актерами, их воплотившими.

Айзек Хемпстед-Райт. Бран

– Видеть такое в десять лет слишком рано.

– Он не вечно будет ребенком. А зима близко.

Эддард и Кейтилин Старки

С Браном Старком мы знакомимся в первой серии «Игры престолов». Десятилетний (по сценарию сериала) мальчик подвижен и любопытен, он учится стрелять из лука и, как кот, карабкается по стенам крепости. Но за любопытство могут пожурить родители, а чужие люди, привыкшие считать, что цель оправдывает средства, не пощадят даже ребенка…

В начале «Игры престолов» Бран Старк, сын Хранителя Севера Эддарда Старка, падает с башни и ломает позвоночник, навсегда лишаясь способности ходить, но со временем он открывает в себе новые, сверхъестественные таланты. Бран – варг, т. е. оборотень, способный переносить свое сознание в тело животного. Более того, он – древовидец, ему являются видения будущего.

Джордж Мартин отмечает, что роль Брана была одной из сложнейших на кастинге: «По сюжету Бран Старк – сын Эддарда и Кейтилин Старков. Он третий ребенок в семье, и на нем не лежит бремя наследования и ответственности, как на его старшем брате Роббе. Однако же отец все равно воспитывает мальчика в согласии с древним девизом их рода: „Зима близко“, а это значит, что Брану приходится осмыслять многие вещи, не свойственные жизни обычного восьмилетнего ребенка. В начале истории он милый ребенок. Мы видим его, когда он смотрит на казнь человека. И, осознавая все то, что выпадет мальчику в этой роли, мы нашли юного актера, способного все это передать».

Айзек Хемпстед-Райт, которому доверили играть Брана, родился 1 января 1999 года в Великобритании. Свою первую работу в кино Айзек получил в двенадцать лет. Это была роль тихого и скромного мальчика Тома в фильме «Пробуждение», вышедшем в 2011 году. Появление Айзека на экранах заметили многие, ведь он сумел убедительно передать чувства и одиночество всеми покинутого ребенка. В этом фильме Айзек играл вместе с известными британскими актерами Ребеккой Холл и Домиником Уэстом, и критики оценили его игру по достоинству.

Когда Айзек прошел кастинг на роль Брандона Старка в экранизации «Песни Льда и Огня», он еще не знал, насколько звездной она для него окажется. С того момента, как Хемпстед-Райт появился на экранах, для поклонников творчества Мартина не осталось другого образа Брана Старка, кроме этого длинноволосого серьезного мальчика, разучившегося улыбаться. Именно в него перевоплощался Айзек на время съемок, и лишь фотографии вне съемочного процесса раскрывают веселую натуру подростка, с удовольствием проводящего время с коллегами по съемкам.

Итак, герой Айзека вынужден отправиться на казнь беглого дозорного Стены и своими глазами увидеть, какое наказание ждет того, кто нарушил клятву. В отличие от книжного Брана, герой фильма немного старше: создатели сериала сделали это намеренно. Впрочем, зрители едва ли могут дать Айзеку в роли Брандона его реальные 12 лет – юному актеру успешно далась роль мальчика младше себя. По словам самого Айзека, он намеренно «не вживался» в роль без остатка, потому что судьба его героя действительно пугающая. Впрочем, это не помешало молодому актеру воплотить в жизнь запоминающийся образ Брана – ребенка, потерявшего все: ноги, семью и дом.

За пределами же съемочной площадки Айзек – обычный мальчишка, который любит своих близких, шоколад, интересные фильмы и домашних животных.