«Мертвым вход разрешен» kitobidan iqtiboslar
Сколько прошло времени, он не знал, но все ощущения вернулись разом. Войтех сделал глубокий вдох, открыл глаза и увидел Сашино лицо, склонившееся над ним. Она была перепугана насмерть, но в то же время в ее глазах он увидел ту самую уверенность в необходимости действовать. Как будто это были ее ощущения во время видения. Но, когда она увидела, что он пришел в себя, по ее щекам внезапно покатились слезы. Она что было сил ударила его по плечу раскрытой ладонью и вскочила на ноги. – Только попробуй еще раз так сделать! – прошипела она, и в ее голосе Войтеху почудилась паника, прячущаяся за злостью. Она стремительно вылетела из комнаты, хорошо хоть дверью не хлопнула. Войтех медленно сел, только сейчас понимая, что все это время лежал на полу спальни, и огляделся. Рядом с ним на корточках сидел Максим, а вокруг в беспорядке валялись выпотрошенные из аптечки лекарства. – Что случилось? – спросил Войтех. Максим положил на пол ампулу, которую держал в руках, и с легкой насмешкой, за которой тоже скрывалось беспокойство, сказал: – Ты не дышал минуты три. Саша страшно перепугалась. Этим ты ее держишь возле себя?
По-моему, вы просто на что-то очень сильно обижены, а именно обида толкает человека на те поступки, которые ему самому и не нравятся. – Я думал, это делает ненависть. – Нет. – Айя уверенно покачала головой. – Ненависть толкает человека на те поступки, которые приносят ему облегчение, а значит, нравятся. А вот обида – она другая. Она заставляет поступаться своими принципами, делать то, что не приносит облегчения. Обидеть в ответ не значит перестать обижаться самому.
Или не Эльвире, а ему? Мог ли Егор предполагать, что доска попадет к нему в руки
мог остаться в этом мире, а без него Войтеху не вернуться. Прошлой ночью честно пыталась лечь в кровать, но в глаза словно вставили спички, веки даже не пытались
закончила, перед машиной снова что-то мелькнуло. На этот раз не на дороге, а перед самым лобовым стеклом, как будто кто-то сидел на капоте. Буквально в полуметре от своего лица Саша рассмотрела чужое: злобное, с оскаленными желтыми клыками и капающей с них слюной. Лицо принадлежало
везло, что в том мире хоть телефона моего больше не существует. Все четверо рассмеялись. – Странно, на месте твоего исчезновения не было денег, – почесал подборок Ваня, а затем, не мигая, уставился на Сашу. – Неужели Максим спер? Та демонстративно фыркнула.
ка его расстраивает. И он не упускал случая напомнить об общем с Сашей ребенке. Это было низко и недостойно даже на его взгляд, но ничего с собой поделать он не мог. Максим включил поворотник, дожидаясь, пока такси наконец отъедет, и
держателя карты. – Что-то такое простое, – наконец сказала Эльвира. – Типа Петров Василий Иванович или Сидоров Иван Петрович. – Чего? – снова раздалось в трубке, и Нев внезапно узнал этот голос. Очевидно, ночевала Эльвира не одна, а как раз с Сидоровым Иваном Петровичем. Однако… – Не Головин Егор Константинович? – Нет, точно… – Эльвира осеклась.
гостя. Прикосновение и к шее и к губам исчезло, а паралич отпустил Лику. Она упала обратно на подушку,
ной, потому что Максим, встречавший ее на лестничной площадке, не торопился впустить в квартиру. – Ты, пожалуйста, помни, что он ребенок, – громким шепотом предупредил он, придерживая дверную ручку. – И хоть кажется весьма рассудительным для своих лет, понимает, что мы о нем еще
