Александрийский квартет

ревность, как ощущение измены бережно лелеемой любовницы.

Обычные наши поступки суть не что иное, как дерюга, под которой сокрыто златотканое покрывало – источник значений.

Маунтолив теперь все видел через призму странной, несвойственной ему ранее усталости быть, в которой узнал наконец знак отличия, вроде нашивки за выслугу лет, жизнь награждает ей человека зрелого вполне, – стигматы жизненного опыта,

Слова, что возникают на бумаге, напоминают – вкусом? запахом? – тех, о ком они, – их дыхание, кожу, голоса – и оборачивают их в  податливый целлофан человеческой памяти. Я хочу, чтоб они снова жили, хочу до той самой степени, где боль становится искусством…

Его тело многим обязано поставщикам запасных частей. В тысяча девятьсот десятом падение с бизани сместило его челюсть на два румба с запада на юго-запад и продавило фронтальный синус. Когда он говорит, его вставная челюсть ведет себя словно складная лестница, описывая внутри черепа судорожные спирали. Улыбка его непредсказуема и  может возникнуть где угодно, как улыбка Чеширского Кота.