Kitobni o'qish: «Бесприданница», sahifa 2
Фрая, младшая, мрачно кивнула мне, не ответив на улыбку и снова уткнулась в тарелку.
Средняя громко и пренебрежительно фыркнула на приветствие и отодвинулась чуть не на метр от меня.
Собственно, а чего я ожидала от нее? Разрушала всю жизнь наши с ней семейные отношения, а сейчас жду тепла и понимания? Не бывает такого! На восстановление мира потребуется долгое время и ангельское терпение. Я – старшая в семье, отныне являюсь для всех примером, поэтому мне первой протягивать “руку дружбы”.
– Гулла! Давай поедим, а после вместе пойдем папины бумаги разбирать? – Голосом сделала ударение на “вместе”.
– Ты не посмеешь! Только мама может читать папины бумаги! Ты – никто! – Со злобой она прямо выплюнула в меня слова.
Ух ты! Пожалуй, она меня искренне ненавидит. М-да, терпения мне потребуется больше, чем я ожидала.
– Ты же знаешь, в каком состоянии сейчас мама? Сможет ли она этим заняться? А в бумагах, возможно, содержится что-то важное. Мы прочитаем и расскажем ей. Вдруг ее это приободрит? Сама-то как думаешь? Если не согласна – предлагай свое. – И да, я попала “в яблочко”. Сестра никак не ожидала, что я дам ей волю, а не буду настаивать на своем. Она раскрыла было рот, чтобы ответить резко, но потом до нее дошел смысл моих слов и она захлопнула рот. А вот глаза широко раскрылись в удивлении. Но я решила ее “добить”:
– Я все еще слаба после болезни, поэтому хорошо будет, если ты будешь подсказывать. Тяжело мне, вдруг что-то пропущу? А ты проверишь и поправишь меня… – В подтверждении своих слов опустила плечи и жалобно так вздохнула.
Я за всю жизнь научилась подстраиваться и под начальников-самодуров, и под мужиков-работяг. К каждому умела ключик подобрать. Здесь, что главное – не своевольничать, а кивать в ответ, соглашаясь со всем. Да поддакивать почаще. Таких все любят. А поступать можно по-своему, главное не в прямую против воли начальства. Но и здесь есть варианты… А уж с ребенком и подавно как-нибудь справлюсь.
– Ну, если я главная, то так уж и быть. Пойдем к папе в кабинет. Но обещай меня во всем слушаться! – Добавила она в конце погромче, видимо, чтобы все вокруг слышали.
– Ты главная. Я буду делать то, что ты скажешь. – Заверила ее в ответ. Она гипнотизировала меня взглядом, даже слегка прищурилась, чтобы уловить в моих словах подвох. Но совершенно напрасно. Я не собиралась лукавить или обманывать ее. Мне сейчас нужен помощник в семье, а не враг!
Тем временем передо мной кухарка поставила глубокую глиняную тарелку с такой же кашей, что у сестры. И перед няней ровно такую же. Ну что же, приступим к завтраку! На вкус я не могла идентифицировать кашу. Без соли и на воде, она скорее напоминала картон по вкусу. Но это ничего, не навсегда. Мне сейчас нужны силы для жизни. Поэтому ложку в рот, и глотаем!
Как я Сашеньке маленькому говорила? За маму, за папу… Здесь несколько иначе – за сестру, за вторую, за няню… Глядишь, а в тарелке уже половина осталась. Но я никогда в жизни не допускала объедков – послевоенный ребенок. Поэтому доела все до конца. Сверху запила травяным взваром и поблагодарила кухарку за кашу. Она лишь кивнула в ответ, ничего не ответив. Ну, пусть так. Может, так и положено. Откуда мне знать?
Гулла терпеливо дождалась, пока я закончу и спросила с нажимом:
– Пойдем? – Судя по всему, она по-прежнему не верила мне.
– Конечно! – Миролюбиво улыбнулась ей в ответ и добавила. – Может, заглянем к матушке по дороге?
– Нет! – Сестра даже ногой топнула при этом. – Я главная, и я решаю! Идем сразу в кабинет!
Детский максимализм он такой. Туннельный взгляд на цель, без обдумывания и оглядки. Пусть так. Я все равно придумаю, как Гуллу направить по тому пути, что мне выгоден. Следует лишь получше изучить ее характер.
– Спорить не буду. – Тут же миролюбиво улыбнулась и направилась вслед за сестрой. Няня соскочила, чтобы последовать за нами, но я остановила ее жестом руки. Не нужно, чтобы она заступалась за меня и тем самым раздражала лишний раз сестру.
Глава 6
Гулла не оглядываясь привела меня на третий этаж. Здесь из небольшого холла направо и налево расходились не слишком длинные коридоры. Сестра повернула направо и толкнула первую дверь. В лицо ударил холод и запах затхлости. А еще темнота. Как мы здесь будем что-то читать?
– Я ничего не вижу. И холодно мне. – Жалобно произнесла.
– Так камин разжечь надо. Забыла, что ли? – Уверенно заявила Гулла в ответ.
– Я действительно совершенно не помню ничего до болезни и похорон. – Воспользовалась моментом и сообщила сестре новость. Пусть сразу привыкает к моему новому состоянию.
– Как это?! – Лица в полутьме различить сложно, но судя по удивлению в голосе, она порядком изумилась.
– Очнулась – вижу старуху рядом. А кто она – не знаю. Даже своего имени не помнила. Представляешь, как я испугалась?! Это уже потом няня все рассказала, да я и сама кое-что вспоминать стала. – Постаралась придать голосу дрожи: – Вы все для меня враз стали чужими, незнакомыми. Бр-р-р!
– А сейчас-то вспомнила нас? – Совершенно по-человечески, – с нотками сострадания отозвалась сестра.
– Мало совсем… – с горечью ответила я. – Знаю только то, что няня рассказала. – Даже чуть всхлипнула, чтобы прибавить жалости к своей персоне. – Может, ты мне поможешь вспомнить? Расскажешь, чего не помню? – Попросила в конце.
– Ну давай, расскажу. – Охотно откликнулась Гулла. – У нас осталась матушка и мы втроем. Ты – старшая, но это только по возрасту, я – средняя, а Фрайка – она самая младшая.
Кажется, она забыла про темноту и холод, обрадовавшись представившейся возможности почувствовать себя главной. А я уже порядком замерзла, поэтому закашлялась ей в ответ.
– Ой, камин-то мы не растопили! – Спохватилась она и принялась чем-то шуршать и стучать у стены. – Готово. Пойдем за головней.
Сестра лихо выскочила из кабинета и направилась вниз, ну и я, понятное дело – за ней. В кухне она, не спрашивая разрешения, подхватила металлические щипцы и выудила ими из очага, горящую головешку.
– Дай горшок побольше. – Кивнула она на пол, где стояли пузатые глиняные черепки. Я проследила за ее взглядом, примерялась к головне и поднесла тяжелючий горшок.Сестра кинула в него головню и распорядилась нести наверх.
Я кряхтела, но медлить не стала. Надо успеть дотащить ношу, пока горшок не нагрелся. Потом хуже будет. Поэтому прижала его покрепче и, осторожно ступая, вернулась в кабинет. Сестра шла впереди с щипцами в руке.
– Здесь ставь. – Распорядилась она вверху. Я послушно выполнила ее приказ. Мне – несложно, а она проникается своей значимостью и все больше мне доверяет. Я ведь действительно не обманываю. Она раздает указания – я подчиняюсь. Глядишь, так и подружимся.
Щипцами сестра ловко подхватила головню и сунула куда-то влево. А затем шумно начала раздувать. Практически сразу я увидела, как загораются дрова, сложенные конусом в камине. И тут же от них потянуло теплом, переходящим в жар.
– Сейчас разойдутся и согреемся. – Прокомментировала она. – Тащи стулья, пока здесь посидим. – Новое указание не заставило себя ждать. Интересно. Она всегда такая? Или активно пользуется моментом?
Пока мы сидели у камина и ждали когда согреется кабинет, сестра вернулась к рассказам. Из них выходило, что отец наш покойный был самым красивым, самым умным, самым добрым и заботливым. Все свободное время проводил с нами – детьми. Катал на плечах, гулял по лесу, учил травам и как отыскать дорогу домой, если заплутаешь.
А вот матушка, та всегда была сама по себе. Сидела целыми днями у окна, да вышивала. Сама нас не звала, а когда мы приходили, отвечала невпопад. Зато учила читать и писать, и спрашивала строго! А потом снова как будто забывала про всех.
Странное семейство. По отношению к отцу я могу принять слова сестры. Он умер, и память подсовывает самые приятные и смешные моменты, связанные с ним. Где-то читала, что психотерапевты объясняют такое состояние тем, что будто бы мозг защищает человека от обрушившегося на него горя. Оттого на похоронах, слегка “приняв на грудь” зачастую начинают веселиться да песни петь. А поддав еще немного и до драк доводят веселье.
А что же мать? Почему она отгородилась от всех? Или так видится подростку? Отец тащил на своих плечах дом, много времени уделял детям, опять-таки гулял с нами. А мать этого не делала. Может, в этом кроется отгадка? За разговорами время пролетело незаметно, и воздух в кабинете прогрелся. Правда предметы тут же подернулись водяной пленкой, но по опыту, и она скоро испарится.
– Давай уже разбирать бумаги. – Сестре, по всей видимости, надоело мне рассказывать подробности нашей жизни. И это тоже объяснимо. Детям сложно заниматься одним и тем же долгое время. Им требуется смена занятий.
– Давай! – Охотно согласилась я. – С чего начнем? – Если уж вызвалась главной – пусть держит “лицо” до конца.
И в этом тоже часть моей хитроумной стратегии. Пусть на себе почувствует груз ответственности за свои слова и поступки. А как вы хотели? Любишь кататься – люби и саночки возить!
– Я буду читать бумаги на столе, а ты те, что в сундуках. – Авторитетно заявила сестра. Я тут же кивнула ей в ответ и оглядела кабинет.
Деревянные стены, почерневшие от времени, каменный пол, покрытый местами прохудившимися домоткаными ковриками. Три узких окна на противоположной от камина стене. Сейчас они надежно заколочены или закрыты чем-то. В потемках не разобрать.
Возле окон массивный стол, почему-то слегка покосившийся. Или так видно с места, где сижу? Возле стола стул с высокой прямой спинкой. Ровно такой же, на каком я сижу.
Справа и слева от стола разномастные сундуки, со стен смотрят чучела животных. Олень, кабан, волк и медвежья морда. Вот и вся обстановка кабинета родителя. Не богато, прямо скажем…
Глава 7
Документы оказались в левом от стола сундуке, хотя свернутые в разномастные рулончики ветхие бумаги сложно было таковыми назвать. Так вот, бумаги были свалены в сундуке по принципу мусорного ведра. Какие-то скомканы в комок, другие стоят поперек. Никакого порядка! Я так не люблю и не приемлю! У меня – кладовщика с огромным стажем за плечами, каждый болтик находился на своем месте и терпеливо дожидался своей очереди.
Но света для разбора завалов катастрофически не хватало. А вываливать бумаги на пол – нехорошо.
– Гулла! Помоги, пожалуйста, перетащить сундук к камину? – Для начала я попробовала это сделать сама, да куда там! Мне едва удалось его сдвинуть с места.
– Возьми головню и посвети! – Хотела было отмахнуться от меня сестренка. Она увлеклась разглядыванием каких-то камешков на столе родителя. Или предметов, их напоминающих. В потемках – не разобрать.
– Ага, а как отвалится от нее горящий кусок! Да прямиком в бумаги? Весь дом сгорит?
Привела серьезные аргументы, и они возымели успех. С явной неохотой Гулла все же оторвалась от увлекательного занятия, и совместными усилиями мы, пыхтя волоком, дотащили сундук до камина. Здесь и освещения вполне достаточно, и потеплее будет. А мне, не до конца окрепшей после болезни, следует беречь пошатнувшееся здоровье.
Итак! Передались ли мне наряду с речью и другие навыки этого тела? Например, чтение? А вот сейчас и проверим! Подхватила ветхий лист, что лежал ближе ко мне, и осторожно развернула. Что я могу сказать! Как обычно – две новости! Хорошая заключается в том, что я умею читать. А плохая – это собственно шрифт и почерк, которым оформлен документ. Готический шрифт, скорее напоминал изящный узор на потрескавшейся бумаге. Буквы до боли напоминали друг друга, и чтобы прочитать слово, требовалось просматривать его буквально по буквам. Медленно и внимательно. Кровь из глаз!
– Чего ты там ищешь? Идем лучше играть! Смотри, что я у папочки нашла!
Моя “командирша” показывала какие-то фигурки непонятных животных. Ну началось! Больше часа, по моим ощущениям потеряли, прогревая кабинет. А только взялись за работу – нате вам! Нашлись игрушки!
– Гулла! У нас есть дела поважнее. Поиграть мы сможем вечером. – Вполне миролюбиво произнесла в ответ.
– Вот! Ты опять! Сама сказала, что я главная, а меня не слушаешь! Все по-своему делаешь! Всегда ты так! Всегда… – Сестра обрушилась на меня с криками и упреками, а затем разревелась, и подхватив игрушки, выбежала вон из кабинета.
Что это было? Договаривались же разбирать бумаги! Мне было понятно ее желание играть, ведь это всяко лучше, чем разбирать по буквам сложный текст. Но почему она не думает о последствиях? О других членах семьи? О ситуации, в которой мы оказались? И сама же себе ответила: – Да потому, что ее учили играм, а не работе! Она просто не понимает смысла слов “ответственность”, “необходимость” и прочих важных вещей.
Я могла бы ей объяснить, но не сейчас, когда она в слезах и обиде убежала. Для этого нужно выбрать подходящий момент.
Я окинула взглядом сундук. Сколько дней я буду знакомиться с его содержимым? Посмотрела на стол, заваленный ворохом таких же свитков. И задумалась. Что именно я хочу в этих бумагах отыскать? Расписку об огромном состоянии, которое вернут при предъявлении ее? Так этаких бумаг априори не может здесь быть. А указы о присвоении титулов, или продажи земель, наряду с письмами от кого либо, меня в данный момент интересуют меньше всего.
Все шло не по плану! Не как в книгах пишут! С сестрой перемирие оказалось призрачным, а возможно, и того хуже. Видимо, опять рассчитывать придется только на себя.
Закинула обратно документ, в котором успела прочесть первую фразу: “Дорогой братец…”. Убрала свиток обратно и прикрыла крышку сундука. Поленья в камине быстро прогорали. Разбила их помельче щипцами, да раскидала по разным углам. По всему выходит, что на сегодня работа закончена.
Сама же спустилась на кухню, не забыв прихватить глиняный горшок, в котором мы притащили головню для растопки камина.
– Ягодка моя! Что стряслось-то меж вами? – При моем появлении няня кинулась мне навстречу, отобрала горшок и так и стояла, заглядывая в глаза.
– А почему между нами должно что-то произойти? – Мне просто хотелось узнать версию, что озвучила всем сестрица.
– Да как же? Гулла забежала вся в слезах, тебя ругает, на чем свет, рассказала, что ты ее опять обманула. Так что стряслось-то?
И вот тут я задумалась. Рассказать – вроде как мусор из избы выносить. С другой стороны, няня тоже является частью нашей семью. С рождения нами, детьми, занимается. Воспринимает нас почти как родных. А кстати, где ее ребенок? Хотя с этим потом разберусь.
– Нам нужно разбирать бумаги в кабинете родителя, а Гулла играть придумала. Я предложила с этим повременить, и вот… – развела руками, дескать, так получилось.
Няня тяжело вздохнула. Поставила, наконец горшок на пол у стены, и присела на лавку.
– А где сейчас Гулла?
– К хозяйке убежала. Жалится будет… – Со вздохом ответила она.
– Проводи меня туда.
Няня недоверчиво на меня посмотрела, мгновение подумала, да и поднялась со своего места.
– Ты ягодка, помягше с ней, дите она еще. – Приговаривала Герд, пока вела меня на второй этаж. Там мы миновали дверь моих покоев, крошечный холл и устремились по короткому коридору до самого конца.
– Помягше… – Распахивая передо мной двери, шепотом напомнила няня.
Помещение, в котором я оказалась, раза в два больше моего. Стены и потолок из почерневшего от времени дерева. Пол – каменные плиты. Напротив входа – стена с окнами, правда, свет проникает только через одно, рядом с которым стоит небольшой столик, и пара стульев. Ближе ко входу большой камин, сейчас в нем жарко пылают дрова. Вдоль стен на полу стоят разномастные старые сундуки, а в углу огромная кровать, на которой расположились три фигурки.
Женщина отрешенно смотрит в окно. Под руку ей подлезла моя младшая сестренка и что-то говорит ей, но мать никак не реагирует. С другой стороны от нее, уткнувшись лицом в подушку рыдает в голос Гулла.
Я поздоровалась со всеми, едва перешагнула порог, Гулла подняла на меня заплаканное лицо, которое тут же исказилось гримасой ненависти.
Глава 8
– Уходи! – Гулла кричала сквозь всхлипы. – Мама, прогони ее. Прогони! – Не дождавшись результата от меня, она обратилась к матери, но та совершенно никак не отреагировала. Все также отрешенно смотрела в окно.
Начинать разговор в такой ситуации? Сестра меня просто не услышит. И неизвестно во что выльется ее истерика? Поэтому я молча развернулась и вышла. А за порогом, прижимая руки к груди, меня ожидала няня.
– Скандалит? – Тревожно спросила она.
– Да. – На выдохе ответила, опустив плечи.
– Затихнет. Ей время нужно. И ты бы пока не показывалась ей на глаза… Оно так лучше будет. – Посоветовала няня.
Да я и сама понимала, что так оно к лучшему. Но не сидеть же сиднем?
– Дай мне теплую одежду, пойду на улицу.
– Да куда тебе, ягодка моя, только-только хворь-то отступила. Не пущу! – Решительно заявила няня.
– Тогда пойдем со мной! Недолго совсем побудем – жалобно попросила я. – Заодно и покажешь, где тут, что расположено. Я ведь по-прежнему ничего не помню.
Няня немного подумала, но видимо, догадалась, что я не намерена отступать. Потому что кивнула и направилась в мою комнату. Там из сундука достала старую накидку с капюшоном, больше похожую на плащ-палатку и подбитую слегка облезшим мехом. Натянула на меня и завязала кожаными шнурками на шее. Тяжесть упала на плечи, но стало заметно теплее.
Сама же няня уже на выходе подхватила что-то вроде широкой суконной шали или пледа, что грудой лежали у лавки возле входа и толкнула дверь. В лицо ударили яркий свет и свежий, морозный воздух. Я поплотнее укуталась в теплую накидку и шагнула следом за няней.
Постояла, чуть прикрыв веки, дожидаясь, пока глаза привыкнут к яркому свету. Нет, солнце пряталось за свинцовыми тучами, нависшими очень низко. Да настолько, что макушки высоченных деревьев терялись в тумане. Но в сравнении с домашним сумраком… одним словом, надо дать глазам привыкнуть.
Няня тем временем довольно лихо спустилась по каменным, покрытыми панцирем льда ступеням, и показывая рукой влево, объясняла:
– Тама – деревня ваша. А тама – она показала направо, – река та, что батюшку твоего жизни лишила.
С высокого крыльца мне открылось не так много. Слева какое-то строение, и судя по гомону кур, это их жилище. Прямо – нечто, похожее на колодец, за ним высокий каменный забор и ворота. Правда, одна их половина отсутствует. За забором виднеется размокшая дорога – снег вперемежку с застывшей комками грязью, и сразу за дорогой стена леса до самых облаков.
Земля преимущественно темного цвета, где-то еще виднеются сугробы, примерно до колена, но снег осевший, с коркой льда. Похоже, уже были оттепели: тропинки, по которым ходят, уже превращались в грязные колеи.
– Ну, кудысь пойдем? – Дождавшись, пока я аккуратно спущусь с крыльца, няня вопросительно уставилась на меня.
– В деревню. – Уверенно заявила в ответ. Мне же надо своими глазами оценить состояние дел? Сделать выводы, наметить планы.
А по дороге, старательно обходя лужи покрытые тонким ледком, я вернулась к расспросам про местное земледелие. И то, что рассказывала няня, мне все меньше нравилось, по мере рассказа.
Во-первых, земли. Они здесь особенные. В основном это огромные каменные валуны, вперемежку с землей.
– Насколько большие? – Уточнила у няни, а она в ответ широко раскинула руки, чтобы показать размеры. Получалось, это даже не валуны, а небольших размеров скалы.
– А деревья-то как растут? – Кивнула на стены превосходного леса, что плотно подступал к дороге с обеих сторон.
– Так нравится им видно. Такого ровного и высокого леса во всем королевстве не сыскать. – Выпятив от гордости грудь, произнесла няня.
– Угу. А кроме валунов? Есть ли еще что?
– Так знамо что! Солнце-то у нас только зимой яркое. А летом дни длинные, да только солнце не такое яркое, вдоль горизонта катится, а высоко не поднимается. Вот и не хватает посевам, чтобы силы-то набраться.
Значит мне не показалось? И у них, правда, перевернуты полярная ночь и полярный день? Вот наказание-то для всего живого! Но не бывает такого, чтобы вообще ничего не росло? К тому же у меня – “зеленая рука”. Что ни посажу – все в рост идет. Поэтому от своей задумки я не отступлю. Но в связи со вновь открывшимися обстоятельствами нужно крепче ее обдумать и вспомнить все тонкости и нюансы.
Вот, например – рассада! Может ее прямо сейчас готовить? Поздновато конечно, но какое-то время выгадать удастся? Что мне для этого потребуется? Какая-нибудь плоская посудина, типа корытца, и собственно земля. Прикрою ее светлой тряпицей, да поставлю в теплое место на первые день-два. Осталось только разжиться семенами…
Но и с этим несложно. У моркови можно шляпку срезать, у картофеля – кожура с глазками подойдет. Вот вернусь домой и залезу к кухарке в закрома. Познакомлюсь с местными продуктами.
За разговорами мы обогнули стену леса и перед нами открылась деревня. Домики из бревен, почерневших от времени. А на крыше! Не может быть! На крыше то ли мох, то ли трава такая короткая, что даже под снегом зеленой остается. Не черепица или дерево, а именно растительность. Я такого еще не встречала!
Все дома как под копирку, небольшие, примыкают почти вплотную к дороге. Заборов почти нет. Только в нескольких местах из земли торчат деревянные палки, напоминающие частокол. Возле жилых домов у большинства рядом находились дворовые постройки. А за домами крохотные куски земли, сотки по три-четыре, и стена леса. А где крестьяне себе овощи выращивают? Неужто не могли догадаться, да лес чуть вырубить?
– В деревню пойдем, али здесь постоим? – Прервала мои раздумья няня. – Так-то бы уже и вертаться пора. Негоже после болезни столько по холоду ходить. – ворчливо добавила она.
Идти ближе, мне почему-то не захотелось. Для первого раза, вроде как я все посмотрела. Представление получила. Сейчас можно и возвращаться. Да и ноги порядком замерзли. На мне по-прежнему были надеты деревянные башмаки. А топала я по холодным лужам, вперемежку со снегом. Ох, не продолжить бы болеть. Мне это совершенно некстати.
Глава 9
На обратной дороге мне удалось разглядеть наш дом во всей красе. Со всех сторон его обступал темный лес. По виду деревья походили на наши сосны. Песочного и рыжеватого цвета ствол и раскидистые лапы веток с темно-зелеными иглами, или тонкими узкими листьями. Чтобы определить наверняка – надо подойти ближе. А по талому снегу совершенно не хочется.
Первый этаж дома выложен из серого разномастного крупного камня. Булыжники хаотично сложены и скреплены каким-то раствором. Второй и третий этажи – из темных бревен. А на крыше тот же мох, что и на крестьянских домах. Этот же мох, а может грибок, поднимался по каменным стенам, оставляя причудливые рисунки.
Прежде чем свернуть в ворота, посмотрела в сторону реки. Интересно, поправили уже на ней мост в том месте, где обвалилось? И какая там река? Широкая и неторопливая? Или узкая, дерзкая, нетерпеливая? Сметающая все на своем пути? Возможно, завтра мне удастся прогуляться к ней. Хорошо бы в компанию взять сестер. Ох, как там Гулла? Успокоилась? Как же к ней подступиться? Как научить, что детство закончилось с гибелью отца, и отныне мы должны рассчитывать только на себя. При этом нам непременно нужно держаться вместе.
На этой грустной ноте вдохнула полной грудью свежий воздух и заторопилась в дом. Ноги от холода уже ничего не чувствовали.
В нос при входе ударил запах гари, в глазах защипало от дыма… Вот она – суровая романтика средних веков и нищеты. Это совсем не то, что дружеские посиделки перед камином при свечах устраивать.
При том что вонь стояла изрядная, а слегка воздух заволокло сизой дымкой, особого тепла я не чувствовала. Отдав плащ няне, заторопилась на кухню. И подсев поближе к огню, попросила налить себе горячий травяной чай.
Кухарка молча, поставила на очаг небольшой чан и плеснула туда из кувшина темной жижи. Дождавшись, когда та порядком согреется, подхватила грязной тряпкой за край чана и налила в щербатую кружку. После чего поставила ту рядом со мной.
Она от природы неразговорчивая? Или что? За весь день не услышала от нее и слова. А вот сейчас проверю.
– Тира! А много ли у нас запасов? И что там? Хочу посмотреть. – Я вроде как хозяйка. Поэтому не стала спрашивать разрешение, а распорядилась, мол, покажи мне.
Кухарка, не проронив ни слова, направилась в какую-то неприметную дверь. Затем остановилась и вопросительно на меня взглянула.
– Тира не говорит с рожденья. Она зовет тебя за собой – Вернувшаяся няня внесла ясность.
Ах, вот оно что… Немая, значит. Спасибо, что вовремя предупредили, пока я не надумала невесть чего.
Я поднялась и заторопилась к кухарке, а следом за мной, вытащив горящую головешку, пришла няня. И я мысленно поблагодарила ее за сообразительность. В глухом помещении кухарка прекрасно ориентировалась в полной темноте, а я, ступив пару шагов, запнулась и упала бы лицом в пол, да кухарка крепко подхватила меня под локоть.
– Ягодка! Ты не торопись. Давай я тебе подсвечу. Ты чего здесь найти-то задумала? – Ласково спросила меня Герд и заглядывала в глаза.
– Хочу посмотреть наши запасы, и узнать, какие овощи можно вырастить самим.
– Пустая это затея, ягодка. Не зря же во все времена хозяин все покупал на ярмарке. – Со вздохом уже в который раз попыталась достучаться до меня старушка.
Ну как так? Жить на земле, а овощи покупать? Никогда такого в книгах не читала. Там ведь как, если есть крохотный участок земли, попаданка, закатав рукава, его возделывает, удобряет, правдами и неправдами добывает необходимые семена и растения. И уже по осени вся округа только о ней и говорит и о ее достижениях! Я не ребенок, сказки от реальности отличаю, но ведь и не восхваления окружающих мне нужны. Тут бы семье на прокорм собрать – и то дело.
Конечно, впереди ожидают трудности. Но все преодолимо, если есть желание, опыт и знания. А это как раз про меня! А что отговаривают меня – так они же не знают о моем попаданстве? О колоссальном опыте, у меня за плечами. Поэтому их разговоры я просто буду игнорировать и делать по-своему.
Итак, что здесь у нас? Ну кто так лук с чесноком-то хранит? Сваленными в корзине? Они воздух любят! Их надо за перо в косы заплетать, да к потолку подвешивать, предварительно хорошенько просушив. А здесь что? Вон – бок у луковицы почернел, а от него гниль на другие тотчас перекинется.
А здесь что? В соседней корзине заметила сморщенные и засохшие корнеплоды, по виду напоминающие морковь. Только вот странного темного цвета – практически черные. Чтобы убедиться в своих догадках, подцепила двумя пальцами корешок и понесла к носу. Не пахнет! Ну допустим, это морковь, потому что изначально она была темно-фиолетового цвета. А уже потом, для радости глаз, вывели оранжевые сорта. Или для короля какого? Но почему в таком состоянии и так мало – в корзине она еле дно закрывает. С этими вопросами я и обратилась к няне.
– Так ведь подъели за зиму-то. Батюшка твой на ярмарку ездил, чтобы запасы до осенней ярмарки пополнить. А оно вона, как вышло. – Без раздражения, в который уже раз повторила мне одну и ту же историю няня.
Да тут впору волком выть! Еды то совсем у нас нет! Я так не люблю. Даже больше, я никогда голодом не сидела. Пусть мясо не каждый день на столе бывало, но овощи, разносолы – никогда не переводились. И крупы, макароны, всегда пусть понемногу, но запас был. Так! Надо срочно что-нибудь придумывать. Вот прям сейчас, чтобы до урожая продержаться.
Возле дальней стены заметила бочонки. Мне по грудь высотой.
– А в них что?
– Грибы лесные соленые, ягода моченая. Все свое. Летом крестьяне собирают и в качестве налога приносят барону. Вернее, приносили. Еще капусты немного осталось, но та с ярмарки.
– А мука, крупы, зерно? – Кухарка ткнула пальцем на мешки из грубой ткани возле другой стены. На четверть заполненные. Совсем негусто. Но если разумно подходить к запасам, экономить, то до осени нам хватит. Должно хватить!
Глава 10
– А рыба? Где мы рыбу берем? – Вспомнила, что совсем недавно меня кормили рыбной похлебкой.
– Так то крестьяне сетями вылавливают, и нам приносят, в качестве налога. – Благодушно разъяснила няня.
– А яйцо, молоко? Свое или тоже от крестьян?
– Куры свои, и яйцо тоже, а вот молоко… Раз в десять дней кувшин нам приносят. Так барон-хозяин повелел. Одна корова на всю деревню есть, общинная. Для детишек держат – пояснила Герд.
Я окинула еще раз хранилище продуктов. Прибрать бы здесь? Паутину со стен вымести, продукты перебрать, да в чистые мешки пересыпать. Пол помыть… Куда кухарка-то смотрит? Не так уж много нас живет, наверняка остается время между приготовлением еды. В общем, как кладовщик кладовщику я поставила ей жирную двойку. Не сдала она мне экзамен!
Вернувшись, села на лавку и принялась обдумывать положение, в котором оказалась моя новая семья. Прямо скажем – дрянные выводы у меня получались. Куда ни ткни – все запущено. Как можно было обречь родных на такое существование? Почему отец продавал деревни, а не придумывал новые способы заработка? Вот этого мне никогда не понять.
Немного отогревшись, почувствовала утомление и слабость. Видимо, недавняя болезнь дала о себе знать.
– Няня! Я устала, пойдем наверх, полежать мне нужно. – Поднимаясь, позвала няню с собой. Та тревожно закружила вокруг, причитая, что рано я встала с постели, мне бы еще отлежаться и прочее.
Комната, за время нашего отсутствия слегка остыла. И пока няня разводила огонь в камине, я с ногами и в платье забралась под прохладную овечью шкуру. Мысли путались, безысходность клевала в самое темечко. Должен быть выход! Просто обязан! Зачем-то меня закинули сюда? Вселенная очень разумна, в этом я глубоко убеждена. Она откликается на любое наше действие и дает возможность сделать следующий шаг. А вот какую дорогу мы выберем – зависит только от нас. Нужно лишь нащупать ту самую нужную тропинку, самую важную среди множества других и следовать подсказкам свыше.
Пусть сейчас все не очень радужно, но у меня за плечами богатый опыт, настойчивый характер и знания – мое главное сокровище! Я обязательно отыщу её и пройду до конца. Нужно только еще и еще раз все обдумать, посоветоваться, и необходимая идея обязательно придет! Впрочем, она уже есть! Дело движется к весне, а это – знак! Нужно делать ставку на сельское хозяйство. Земля кормит во все времена!
– Ягодка! Ты чего одетая-то под шкуру залезла? Платьице помнешь. Айда, я тебе помогу раздеться.
Герд закончила возится с камином. Дрова весело трещали, создавая атмосферу уюта. И воздух начал прогреваться. Я с помощью няни разделась и легла в постель.
