Kitobni o'qish: «Социокультурная и личностная адаптация человека на различных стадиях жизненного цикла. Учебное пособие», sahifa 14

Не менее драматична и противоположная ситуация, когда какой-либо образ запечатлен как необыкновенно привлекательный, и индивид склонен отдавать ему безоговорочное предпочтение, и даже влюбляться в него. Хотя в действительности такое предпочтение отнюдь не гарантирует высоких моральных или интеллектуальных качеств объекта импринтинга. Неумение осознать и проанализировать свои ранние импринтинги часто приводит к жизненным драмам и катастрофам. На самых ранних стадиях развития ребенок является более или менее пассивной жертвой окружения. Но в дальнейшем эта ситуация меняется, и индивид постепенно привыкает самостоятельно структурировать свои межличностные отношения и жизненный опыт в целом.

По мнению Л. Выготского, в результате прохождения через кризисный период должно появиться какое-либо новообразование в личности человека. При этом сам период кризиса не обязательно и не у всех протекает болезненно, хотя в этот период ребенок (и взрослый) все же чувствует себя хуже, чем до и после кризиса. Кризисное состояние может быть незаметно со стороны, но сам индивид проявляет в это время неуправляемость (по крайней мере, по сравнению с самим собой до этого периода и после него), подвержен отрицательным эмоциям, многие прежние интересы для него перестают существовать, он в какой-то мере регрессирует в связи с трудностями перестройки³⁰. Степень выраженности этих процессов у разных индивидов может быть самой различной. Хотя Л. Выготский писал в основном о детских кризисах, но те же признаки характеризуют и другие возрастные кризисы.

Э. Эриксон также считал кризисные периоды необходимыми, но в его представлении понятие кризиса не является синонимом катастрофы или мучительного внутриличностного разлада. Он считает их поворотными пунктами, в которых индивид вольно или невольно осуществляет выбор между прогрессом или регрессом. С нашей точки зрения, вряд ли можно согласиться с тем, что переход на следующий возрастной этап всегда, при всех условиях протекает болезненно и должен быть назван кризисом. Это правильнее было бы назвать временной болезнью роста. Однако в связи с широкой распространенностью термина «кризис» мы будем его использовать. М. Мид на примере экзотических культур, сильно отличающихся от нашей, также показала отсутствие там распространенных у нас «нормативных» кризисов³¹. Так называемый подростковый кризис является главным образом негативной реакцией подростков на систему воспитания в нашей и западной культурах. Его болезненность вовсе не является всеобщей закономерностью. Таким образом, естественное движение по жизненному пути необязательно должно сопровождаться запрограммированными кризисными явлениями, по всей вероятности, в них больше социокультурной «программы», чем природной.

Но даже и в наших условиях, если не застревать на предыдущих возрастных этапах и быть открытым для восприятия нового, то явно выраженных болезненных спадов во время поворотных моментов жизненного пути может и не быть. По крайней мере, есть вероятность значительно смягчить их. В норме в это время необходимо осмыслить предыдущую жизнь, отчасти изменить свои представления о себе и о мире и скорректировать цели на дальнейшее с учетом изменившихся обстоятельств.

Восприятие отдельным человеком своего возраста и связанного с ним возрастного статуса во многом опирается на социальные представления. А отношение к различным этапам человеческой жизни, ценность и значение отдельных возрастных периодов в общественном сознании значительно менялись от эпохи к эпохе, от культуры к культуре. Вообще дело обстоит таким образом, словно у каждой эпохи и у каждого народа всегда имелся свой привилегированный возраст.

Восприятие отдельным человеком своего возраста и связанного с ним возрастного статуса во многом опирается на социокультурные представления.

В культурах различных народов мира можно выделить две тенденции: 1) высоко ценится зрелость, но тогда молодежь подчинена старшим, нередко с молодежью мало считаются; 2) высок престиж молодости, всего «молодежного», при этом старостью пренебрегают, а пожилые люди, униженные своим возрастом, страдают, порой страстно мечтая об омоложении. Именно такая ситуация господствует ныне в нашем обществе.

На заре цивилизации наиболее уважаемым периодом жизни считалась зрелость³². И для этого имелись серьезные основания: зрелый человек обладал достаточным опытом, для него не было тайной, где вырастает больше всего плодов и какие из них ядовитые, а какие нет, где наиболее благоприятные места для ловли рыбы, каким образом расставить ловушки для зверя или убить его, не подвергая себя при этом слишком большой опасности. Поэтому на него смотрели, как на Учителя, он передавал свои знания и секреты мастерства более молодым. Но по мере старения силы человека уменьшались, и поэтому его умения становились все менее полезными, соответственно, падал и его престиж в глазах соплеменников.

Что касается детей, то на них смотрели совсем не так, как в настоящее время. Во-первых, сам факт рождения еще вовсе не означал, что ребенок будет жить, а тем более доживет до зрелости. В условиях антисанитарии и отсутствия медицинской помощи умирало более половины родившихся детей. Во-вторых, их надо было кормить, а при нехватке продовольствия его в первую очередь получали те, кто его сам добывал. Маленькие дети еще не приносили непосредственной пользы, и неизвестно было, что из них получится и вырастут ли они вообще. Все это приводило к тому, что детский возраст престижем не пользовался, этот престиж еще надо было заслужить.