Kitobni o'qish: «Как предать Героя», sahifa 3

3. План идет наперекосяк

Мятежные драконы атаковали в полную силу. Пение их достигло оглушительной громкости. Они пикировали, ныряли, визжали, метали отравленные дротики, жуткий огонь и взрывающиеся молнии.

Камикадза со Сморкалой поливали проносящиеся на бреющем кошмары стрелами и отчаянно цеплялись за кренящуюся льдину, бешено несущуюся вскачь по реке, словно неуправляемые санки. А Ураган, верховой дракон Сморкалы, как ни странно, продолжал крепко спать.

Рев водопада ниже по течению становился все громче, превращаясь в великий водяной гул. Даже в ночной тьме можно было различить клубящееся облако брызг, вспухающее над лесом впереди, словно тучи над курящимся вулканом.

Водопад был уже совсем близко. Еще один поворот, и они полетят в пропасть.

Иккинг с Рыбьеногом сеяли хаос и неразбериху, стреляя по атакующим драконам со спины практически невидимого Смертеня. Но драконы нападали в таких кошмарных количествах, что захват льдины был делом нескольких минут.

–ИЙЙА-АОУ!

Еще один бритвокрыл сиганул со скалистого берега и со злобной ухмылкой стервятника приземлился на край льдины. Острые крылья проскрежетали по краям маленького островка. Льдина отчаянно закачалась и едва не ушла под воду.

– Этот план точно пошел наперекосяк… – прошептала Камикадза, когда бритвокрыл приготовился броситься и располосовать их и…

БАМС!

Брыкающийся, гарцующий ледяной островок врезался в утес и рассыпался вдребезги… катапультировав Камикадзу, Сморкалу и бритвокрыла с Ураганом в ледяную реку.

Окунувшись в холодную воду, Ураган наконец проснулся. С тревожным воплем бедное животное попыталось плыть, силясь распутать мокрые крылья в хаосе ревущих порогов.

Сморкалу, по-прежнему прикованного к Урагану длинной цепью, потащило следом, непрестанно колошматя о камни.

Словно неряшливое пугало, Рыбьеног бешено спрыгнул со Смертеня на спину Ветрогону, в надежде успеть перехватить Камикадзу. Иккинг гнал Смертеня вперед, а Рыбьеног направил Ветрогона вниз, сквозь дождь бритвокрыльих дротиков, к подпрыгивающей на волнах белобрысой голове.

– ВНИЗ, ТЕНЬ! ВНИЗ! – орал Иккинг.

Трехглавый Смертень спикировал…

…и промахнулся. Гигантская волна рывком унесла Камикадзу из-под протянутых драконьих когтей.

РРРРРРРРРРРРР!

Грохот тысяч и тысяч тонн стремительно несущейся и падающей со скалы речной воды был совершенно ужасен. Они оказались как раз над кромкой.

Река неслась через край неудержимым разрушительным хаосом.

Еще секунда, и ее бы смыло, но Камикадза уцепилась обезьяньей лапкой за веревку, свисавшую со Смертеня, и ее выдернуло из бездны.

А вот Ураган рухнул-таки со скалы, и они со Сморкалой разбились бы насмерть о камни внизу, не успей дракон в последний момент расправить крылья и полететь. Он с воплем устремился вверх, волоча хозяина за собой.

Рыбьеног подвел Ветрогона так, чтобы тот оказался под болтающейся Камикадзой, и она рухнула дракону на спину. Тогда он направил Ветрогона вдогонку Урагану, драконы поравнялись, и Камикадза перескочила на Урагана, чтобы подтянуть Сморкалу за цепь в седло.

Затем три дракона развернулись, и Смертень рванул обратно вверх по реке к укрытию в горах. По пятам за ним неслись Ветрогон и испуганно храпящий Ураган. А за ними гналась разъяренная стая завывающих Мятежных драконов, обезумевших от стрел и предвкушения трапезы впереди.

Времени, чтобы добраться до Норы, оставалось в обрез.

И тут Иккинг услышал звук, от которого кровь у него в жилах застыла.

Это было гораздо хуже, чем водопад. Это был отдаленный визгливый, лающий рев, неизбежный результат жуткой песни АлаЯрости.

Рев Ярогнева.

Должно быть, один из Мятежных драконов полетел прямиком в крепость на севере и разбудил его. Даже с такого расстояния Иккинг различал слова:

–ОН НИ ЗА ЧТО НЕ ДОЛЖЕН СТАТЬ ВЗРОСЛЫМ! Я ЕГО НАСТИГНУ! Я ОБРУШУСЬ С НЕБЕС И УНИЧТОЖУ ЕГО!

Ярогнев кричал об Иккинге.

Далеко-далеко на севере изо льда и огня, из булькающих вулканических озер вздымался темный силуэт. Невообразимо огромный, он заслонял собой луну. Каждым взмахом громадных темных крыльев дракон преодолевал огромное расстояние с немыслимой быстротой. Тень направлялась на юг, прямо к беглецам в Душегубских горах. Глаза ее сочились пламенем, а огромная пасть изрыгала смерть, муки и невыразимые ужасы.

– Срочно в укрытие! – истерически завопил Иккинг.

Мятежных драконов было столько, что они казались массой грозовых облаков или тучей саранчи. Тысячи, и тысячи, и тысячи.

Они летели таким плотным строем, что бритвокрылы то и дело случайно отсекали головы соседям, и чешуйчатые головы сыпались в ущелье, не переставая вопить и изрыгать пламя, молнии или отравленные стрелы.

Иккинг доверил Смертеню выбирать дорогу, а сам лег на живот лицом против движения, словно кормовой стрелок, и стал выпускать в преследователей стрелу за стрелой. А ведь ему еще приходилось целиться с умом, чтобы не попасть случайно в Рыбьенога верхом на Ветрогоне или Сморкалу с Камикадзой на Урагане.

Условия для полета были исключительно сложные: ползучий туман, лавирование, извилистое ущелье, острые скальные образования, внезапно вырастающие из тумана. Это было все равно что преодолевать пороги, только в воздухе.

К счастью, Ветрогон, Смертень и Ураган были одними из самых быстрых верховых драконов в мире – только серебряный призрак летает быстрее, – поэтому они неслись впереди вопящего, плюющегося, завывающего ужаса Драконьего восстания. Иккинг старался не слушать более низкую и мрачную угрозу, громадную крылатую тень Ярогнева, чей разъяренный вопль гремел громче АлаЯрости. Ярогнев неумолимо надвигался, словно громадная сова, пикирующая в ночи на крохотных мышей, на мгновение неосторожно покинувших норку.

–Я ПОРВУ МИР НА КЛОЧКИ В ПОГОНЕ ЗА НИМ! Я УБЬЮ ЕГО САМ!

Ветрогон и Смертень преодолели крутой поворот ущелья, и Иккинг с чудовищным облегчением увидел проступивший перед ними из тумана гигантский острый утес.

Высоко на остроконечной вершине, откуда открывался захватывающий вид на весь окружающий ландшафт, рискованно, едва не падая, балансировало дерево. А под спутанными корнями этого дерева помещался подземный тайный лагерь. Такой тайный, так хорошо спрятанный, что едва ли с полдюжины живых существ в мире знало о его существовании.

Элвин Вероломный отдал бы свой лучший крюк, чтобы узнать, где находится это укрытие. Ярогнев тоже, ведь его драконы охотились за ним на земле и в небе, день и ночь.

Некогда подземелье служило убежищем матери Рыбьенога, Фурии. Она устроила его давным-давно, когда маленькой девочкой росла в Душегубских горах. Иккингу с друзьями его показал Смертень, который раньше был драконом Фурии, и беглецы прятались там в ожидании встречи с другими Воинами Драконьей Печати в Канун Солнцеворота.

Иккинг никогда еще так не радовался виду убежища.

Он натянул поводья и принудил Смертеня внезапно резко остановиться в воздухе.

– Веди остальных в подземный дом, а я отвлеку Мятежных драконов! – прокричал Иккинг Рыбьеногу, проносящемуся мимо на спине Ветрогона.

Одному богу Тору известно, много ли расслышал Рыбьеног на такой скорости.

Ураган пронесся следом за Ветрогоном обезумевшим потоком ужаса. Иккинг взял себя в руки, приготовил шесть стрел и дрожащими пальцами наложил одну на тетиву. У него имелось преимущество – невидимость Смертеня, так что Мятежные драконы даже не поняли бы, откуда летят эти стрелы.

Главное – правильно выбрать время.

Вот показались первые преследователи, и Иккинг выпустил одну, вторую, третью, четвертую, пятую, шестую стрелы.

С потрясенным воплем первый дракон, бритвокрыл, кувырком полетел назад, врезавшись в стаю за спиной, а затем рухнул в ущелье. На короткое время воцарилось замешательство. Но этого хватило. К тому времени, когда стая выстроилась снова и сосредоточилась, добыча исчезла.

Ветрогон, Ураган и их всадники нырнули в подземный дом, а Мятежные драконы в бессильном бешенстве исходили пеной – видеть Иккинга, зависшего всего в двадцати футах от них верхом на Смертене, они не могли, трехглавый дракон встал на дыбы, заслоняя всадника. Бритвокрылы пометались, облаивая друг друга, и полетели прочь вниз по ущелью, куда, как они полагали, улизнула жертва.

Иккинг снова начал дышать.

И тут случилось это.

4. Глаза в пустоте

В воздухе, прямо перед Иккингом и Смертенем, висели два красных глаза.

Узкие щелочки со слегка подрагивающими зрачками.

Иккинг моргнул, не в силах быстро понять, что происходит. Уж больно странное и жуткое было зрелище.

Удирая от Драконьего восстания, он позабыл, что люди – Элвин Вероломный и его маменька, ведьма Экселлинор, – тоже ищут его. А на ведьму работают вампиры-ищейки, охотятся и шпионят для нее.

Иккинг никогда прежде не видел вампиров-ищеек, но знал, что они хамелеоны, способные делаться невидимыми почти целиком – кроме горящих глаз.

Вокруг зависших в воздухе красных глаз медленно проступил остальной вампир-ищейка. Мерзкое создание имело голову летучей мыши-вампира и тело громадной мартышки, и вопило оно мартышке под стать.

Мгновение кошмарная тварь маячила у Иккинга перед глазами, а потом его левую руку пронзила острая боль. Он так растерялся, что лишь озадаченно посмотрел на собственную конечность, словно она принадлежала кому-то другому. И увидел, что вампир-ищейка вцепился ему в руку острыми челюстями.

Тварь не успела еще толком сомкнуть челюсти, как Смертень повернул ближнюю голову, отодрал вампира-ищейку от Иккинга и швырнул кровососа в воздух, словно собака, сорвавшая крысу у себя со спины.

Вопящее чудовище мгновенно сделалось невидимым, только красные глаза метнулись вниз по ущелью.

Прежде чем Иккинг успел шевельнуться или подумать, пламя Ярогнева показалось над лесом.

–Я ЕГО НАСТИГНУ-У-У-У!

Горизонтальная стена огня пронеслась по ночному небу. Раскаленная добела, она просто срезала вершину горы за подземным убежищем. Тонны и тонны камня и земли полетели в ущелье внизу.

Три пасти Смертеня одновременно завопили, а пламя лилось и лилось на их головы. Несколькими быстрыми взмахами крыльев трехголовый дракон добрался до скрытого плющом входа в подземный дом.

Они едва успели.

– В него попали… в него попали… – доносились до Иккинга причитания дрожащего Рыбьенога.

Тот помогал другу слезть со спины Смертеня, но Иккингу казалось, будто слова доносятся откуда-то из далекого далека. Он был на грани обморока.

Снаружи Ярогнев, полный мстительных надежд, добрался наконец до места, где мальчишку видели в последний раз. Но добыча исчезла, и громадный дракон снова потерпел неудачу.

Ярогнев взорвался гневом, и вокруг словно наступил конец света. Пламя Драконьего восстания утюжило сожженный и разрушенный ландшафт внизу, а дрожащие Беззубик, Буримуха и Мухрюндель распластались по стенам убежища вокруг входа.

–Он нас тут не найдет, – дребезжал Одинклык, пытаясь подбодрить не только остальных, но и себя. – Он нас не найдет… Он охотился за нами и раньше, и он не найдет нас сейчас…

Но трудно сохранять спокойствие, когда АлаЯрость безжалостно и непрестанно хлещет землю вокруг. Они слышали, как горит, и трещит, и вопит лес, снова и снова поливаемый пламенем. И деревья съеживались, как бумага, и мелкие лесные обитатели вопили, удирая из ада.

– Камикадза… – пропыхтел Иккинг. – Где Камикадза?

– Погоди, Иккинг, ты ранен… – Рыбьеног чем-то бинтовал другу руку. – Погоди…

Но Иккинг не обратил на него внимания и, шатаясь, поковылял во внутреннюю пещеру – вторую «комнату» подземного дома. Камикадзы там не оказалось.

Иккинг прихромал обратно и попытался вскарабкаться по приставной лестнице к выходу. Но его сдуло назад волной жара – словно кулаком в лицо получил. Стена пламени была такая горячая, что ему опалило кожу – даже в нескольких шагах от входа.

Одинклык мягко покачал головой:

–Ты не можешь выйти, Иккинг. Не сейчас…

–Но нам надо за ней! – настаивал Иккинг.

–Не сейчас, Иккинг…

– Куда она подевалась? – спросил Рыбьеног с круглыми, серьезными, испуганными глазами.

– Ее забрали, – раздался голос у них за спиной.

На полу, по-прежнему прикованный к Урагану длинной цепью, лежал Сморкала. Лицо его скрывала тень. Он повторил те же слова, тем же бесцветным мертвым голосом:

– Ее забрали.

– Как это – забрали? – не понял Рыбьеног.

А Иккинг уже знал ответ.

Перед глазами у него молнией вспыхнула жуткая картина – вампир-ищейка. Он словно смеялся над Иккингом.

«Если мне попался один вампир-ищейка, то в ущелье могли скрываться и другие…»

– Ее забрали живой, – сказал Сморкала, – один из ведьминых драконов-ищеек.