Kitobni o'qish: «Время библиомантов. Начало пути», sahifa 4

Shrift:

Глава седьмая

А в это время за тысячи километров от резиденции, на другом конце планеты, в книжной столице мира одна почтенная дама размышляла о том, как бы раз и навсегда уничтожить своих врагов, которые скрываются в Англии.

Буэнос-Айрес в то утро был таким же шумным и многолюдным, как и большинство крупных городов Южной Америки, но даже в нём остались тихие уголки. Одно из таких мест – «Атене́о Гранд Спленди́д», самый большой и красивый книжный магазин Аргентины.

Бывший театральный зал венчал расписанный фресками купол, вокруг зала шли галереи, украшенные изящными скульптурами. В прежнем амфитеатре перед резными латунными перилами стояли кресла, обтянутые коричневой кожей.

За окнами гудели в пробках автомобили, авеню Санта-Фе пересекал неиссякаемый поток прохожих, а в магазине царила благоговейная тишина, все разговоры велись молча – между книгами и их читателями.

Сидя в уютном кресле, далеко от лестницы, госпожа Анти́ква сделала глоток горячего чая, наблюдая поверх латунных перил за тем, что происходило в читальном зале. Это была седая женщина со строгими чертами лица, худая, почти костлявая. Красный цвет любых оттенков ей очень шёл, и она об этом знала. Элегантный костюм цвета зрелого вина отлично сочетался с обувью, рубинами в строгих серьгах и тёмными тенями на веках. Волосы её поседели прежде времени – таков был результат бездумного обращения с библиомантикой. Ей было за что благодарить магию книг, но пришлось также пойти на немалые жертвы.

Городские книжные магазины уже давно стали её настоящим домом – как огромные дворцы, вроде «Атенео Гранд Сплендид» и «Эте́рна Каде́нция», с массивными люстрами и тихой джазовой музыкой, так и крошечные лавки на боковых улицах, отходящих от Авенида-де-Майо. С раннего утра и до полуночи она бродила по магазинам, напитываясь энергией книг. Даже ночью она блуждала по сумеречным антикварным лавкам, чьи владельцы, казалось, спали не больше, чем она сама, либо дремали прямо над раскрытыми фолиантами.

Она жила в городе тысячи книжных магазинов уже довольно долго.

Лишь в Либро́полисе их было больше, чем здесь. Но в убежище действовали свои правила, отличные от законов остального мира. Поэтому Буэнос-Айрес действительно выделялся своим количеством книжных магазинов. Среди тринадцати миллионов «портовых жителей», как называли себя обитатели Буэнос-Айреса, нашлось бы, наверное, больше читателей, чем в любом другом городе мира. Но известных библиомантов здесь было мало, потому что все они, как правило, стремились в Старый Свет.

Госпожа Антиква следила за тем, чтобы оставаться неузнанной. Она очень любила литературу. Она поддерживала себя не только книгами, но и страстью, граничащей с одержимостью. Госпожа Антиква чувствовала, что, читая, приближается к победе над своим противником.

Изящно приподняв мизинец, она поставила чашку на блюдце и снова оглядела читальный зал. Союзники должны были прибыть с минуты на минуту.

Там, где когда-то находились зрительские места, сегодня стояли стеллажи с книгами, между которыми бродили первые за сегодняшний день покупатели. Сверху расположение стеллажей в зале выглядело таким геометрически точным, что напоминало раскопки древнего города.

Госпожа Антиква наблюдала за тем, как в зал вошли трое молодых людей. Она пристально рассматривала их с подозрительностью археолога, который чувствует, что его новые рабочие могут оказаться грабителями.

Троица медленно прогуливалась от одной стены к другой, пытаясь продемонстрировать интерес к разложенным на столах книгам и газетам. Возможно, им удалось бы обмануть других покупателей, но только не госпожу Антикву. Их одежда казалась довольно необычной: щегольские сюртуки и жилетки, цепочки для часов и носовые платки, узкие брюки и дорогая обувь, будто они перенеслись сюда из другого времени. У всех троих были трости с декоративными ручками, а на голове одного из них даже красовался цилиндр. В Буэнос-Айресе мода менялась так же быстро, как и дни недели, поэтому никто не обращал внимания на то, что эти трое господ, судя по всему, прибыли в книжный магазин прямиком из салона девятнадцатого века.

Через минуту в стеклянные двери магазина вошли ещё двое мужчин в похожей одежде, высокие, стройные и очень привлекательные.

После того как все пятеро молча собрались вместе, в магазине появился шестой. Окинув взглядом галерею, где сидела госпожа Антиква, он поспешил вверх по лестнице. Его спутники остались внизу, но госпожа Антиква вдруг заметила, что ещё двое мужчин уже давно находятся наверху, укрывшись за спинками широких кресел.

Когда именно они туда пробрались и как она могла их не заметить? Возможно, они были куда более ловкими, чем могло показаться на первый взгляд.

Тем не менее настроение у неё испортилось, и женщина, которая шла к ней по изогнутому коридору, казалось, это заметила.

– Моя осторожность не имеет ничего общего с недоверием, – сказала посетительница. – Виной всему лишь негативный опыт.

Приветствуя молодую женщину, госпожа Антиква поднялась со своего кресла. Вежливость была для неё превыше всего, даже при общении с подчинёнными.

– Надеюсь, вы не будете слишком строги.

Женщина очаровательно улыбнулась:

– Конечно нет. Но иногда число моих врагов растёт так стремительно, что я не успеваю от них избавляться. Вот почему мне приходится принимать необходимые меры.

Госпожа Антиква отлично понимала, что её собеседница не из тех, кто просит прощения. Её сияющая улыбка, невинная красота и хрупкость были лишь маской, под ней скрывалась непоколебимая уверенность в себе, сплав жестокости, гордости и холода.

Настоящего имени молодой леди не знал никто. В мире библиомантов её называли Интригой и говорили о ней только шёпотом.

Она была лучшей наёмной убийцей, а её кавалеры, смазливые подхалимы, служившие её телохранителями, готовы были следовать за ней хоть в адское пекло. Госпожа Антиква не знала ни одной женщины, которая так искусно перебирала бы струны мужских слабостей. Каждый готов был пасть к её ногам, никто ещё не устоял перед чарами этой женщины, когда она, словно паук, плела вокруг жертвы свои сети.

На Интриге было облегающее чёрное платье до колен и высокие сапоги. Волосы чуть выше плеч, безупречная причёска с чёлкой. На первый взгляд это была всего лишь привлекательная женщина лет тридцати, но в её больших глазах таилась настоящая пропасть.

– Прошу, садитесь.

Интрига поблагодарила и последовала приглашению госпожи Антиквы. Когда женщины оказались друг напротив друга, воздух между ними будто накалился до предела – настолько сильны были столкнувшиеся силы библиомантики. Из книг, стоявших на ближайших полках, струилась невидимая энергия и окружала их своими волнами. Но человеку, не посвящённому в тайны библиомантики, могло показаться, что перед ним лишь две стильные леди – одна молодая, другая в летах, одна темноволосая, а другая седая.

Пятеро кавалеров на первом этаже и на балконе продолжали делать вид, будто ничто не связывает их с двумя дамами, которые встретились здесь в последний раз перед совместной операцией. Мужчины небрежно листали книги и изредка улыбались продавцам и покупательницам.

– Сборы завершены, – сказала Интрига. – Всё готово.

Госпожа Антиква не ожидала услышать ничего другого.

– Главное – результат. Вы можете убить Ферфаксов самостоятельно либо передать это дело своим людям. Для меня это значения не имеет.

Интрига провела подушечками пальцев правой руки по наманикюренным ногтям левой. Они блестели, словно стальные лезвия.

– Я выполню то, что нужно. Это часть моей миссии.

– Кстати, – сказала госпожа Антиква, – я хочу вознаградить ваши усилия. Не люблю оставаться в долгу.

Интрига отрицательно покачала головой:

– Вы не будете у меня в долгу. Я лишь вношу свой вклад в успех общего дела. Некоторые поступки стоит совершать исключительно по убеждению. Свержение Адамантовой Академии важно для меня точно так же, как и для вас. Если смерть Ферфакса приблизит нас к этому хотя бы на шаг, я готова сделать всё, что в моих силах. Пришла пора свергнуть диктат Академии. Мы слишком долго были в тени этих мужчин.

Даже госпожа Антиква с трудом подавила дрожь – такое презрение чувствовалось в голосе Интриги. Коварная убийца использовала мужчин в собственных целях, но её ненависть к противоположному полу была такой же испепеляющей, как и её красота.

Истинных причин этой ненависти не знал никто. Ходили слухи, что в семь лет тело Интриги было уже как у взрослой женщины – эксперимент библиомантов, в результате которого отец и братья продали девочку в качестве игрушки своим богатым союзникам. В восемь лет ей удалось убить своих мучителей, а через несколько недель – всех мужчин в своей семье. Потом она бесследно исчезла. Через несколько лет, когда Интрига появилась снова, её сопровождала толпа кавалеров, и одному Богу было известно, откуда она их взяла, – может, сама и создала из слов и клея для книжных переплётов.

Здесь, в магазине, госпожа Антиква насчитала семерых таких, на улице, возможно, поджидал ещё десяток или того больше. Никогда нельзя было знать наверняка, скольких спутников приведёт с собой Интрига, и от этого она становилась ещё более опасной.

Чтобы преодолевать огромные расстояния в считаные секунды, библиоманты пользовались искусством прыжков с помощью книг. Но в этом способе были и свои недостатки: перелетать таким образом с места на место одновременно могли лишь два библиоманта. За долгую историю библиомантики, уходящую корнями глубоко в Античность, до времён праматери Федры Геркулании, никому не удавалось обойти этот закон природы. Никому, кроме Интриги. Неизвестно, как именно ей это удавалось, но она могла перелетать с места на место с помощью книг в сопровождении своих многочисленных кавалеров. Иногда их было десять, иногда двадцать, а иногда и больше.

Очевидец одного из нападений сообщил, что видел, как вдруг из ниоткуда появилась Интрига, а за ней – пятьдесят её спутников, и они устроили кровавую бойню. Сам он остался в живых лишь для того, чтобы нести в мир своё свидетельство могущества Интриги. Госпожа Антиква не верила, что силы этой молодой дамы превосходят её собственные, за исключением удивительных способностей перемещаться в пространстве в сопровождении свиты. Может, Интриге всего лишь повезло. Библиомантика, превратившая её из ребёнка во взрослую женщину, освободила в ней нечто неуловимое, и это притягивало к ней всех её последователей.

Поговаривали, что те годы, когда Интрига пропала из виду после мести своей семье, она провела, исследуя тайные писания, и натолкнулась на забытые секретные знания. Но сейчас молодая леди, сидевшая перед госпожой Антиквой, вовсе не казалась ей похожей на учёного книгочея. Конечно, Интрига любила книги, как и каждый библиомант, иначе она давно бы потеряла свою силу. Но ни одно правило не оговаривало, какими именно должны быть эти книги. Возможно, она не читала ничего, кроме дешёвой макулатуры, и лишь для того, чтобы получить новый приток сил. В один прекрасный день, когда остатки рода Розенкрейцев будут разбиты, а Академия уничтожена, госпожа Антиква проведёт с ней давно назревшую беседу о литературе, о Прусте или Джойсе, а может, о золотом веке русской литературы. Тогда-то и станет ясно, из какого теста сделана эта Интрига.

А пока её гнев по поводу того, что в Академии главенствовали мужчины, удавалось направлять в нужное русло. Интрига была важнейшим оружием в планах госпожи Антиквы, поэтому ей не оставалось иного выбора и она всеми силами пыталась привязать к себе Интригу.

– Кстати, рассказывала ли я вам, – спросила госпожа Антиква будничным тоном, – как я свергла своего деда, который был главой рода Антиква?

Интрига откинулась на спинку кресла.

– Да, я знаю об этом, но с величайшим удовольствием услышала бы эту историю из ваших уст.

И тогда госпожа Антиква начала рассказывать свою историю, нещадно приукрашивая её и перекручивая правду до неузнаваемости. Она закончила своё повествование на том, как захватила власть над домом Антиква, а злодея, который долгие годы терзал её семью, задушила собственными руками. При этом госпожа Антиква заметила, как в глазах собеседницы засверкал огонь фанатизма, и удовлетворённо улыбнулась. Да, Интрига будет ей подчиняться, в этом она убеждена. Эта молодая женщина добудет то, что ей нужно.

Поэтому, прощаясь, она позволила себе подарить собеседнице каплю материнского тепла – расчётливо, как и всё, что она делала, госпожа Антиква заключила Интригу в объятия и доверительно прижала её к себе.

Когда убийца со своими кавалерами покидала «Атенео Гранд Сплендид», госпожа Антиква стояла на краю галереи, словно капитан флотилии на мостике своего флагманского корабля, и, опёршись руками на перила, уверенно смотрела в будущее.

Глава восьмая

Фурия постучала в дверь кабинета.

Лишь с третьего раза она удостоилась ответа.

– Заходи же! – крикнул Тиберий Ферфакс.

Войдя в кабинет, девочка закрыла за собой дверь и поглядела на широкую спину отца. Он сидел в другом конце комнаты, склонившись над письменным столом, и писал седьмой том «Руководства Хансарта по достижению безмятежного сна».

– Я принесла тебе лёд, – сказала Фурия.

– Положи его где-нибудь.

Их фамилия была вовсе не Хансарт, и Тиберий вовсе не обладал какими-то новыми познаниями в области спокойного сна. Но в кабинете своего кумира Чарлза Диккенса он обнаружил потайную дверь, которая для маскировки была заклеена обложками книг; среди них были и обложки девятнадцати томов «Введения в безмятежный сон» некоего господина Хансарта. Поскольку ни автора, ни его книг никогда не существовало, Тиберий Ферфакс ещё несколько лет назад решил, что должен собственноручно написать это легендарное произведение.

Шесть томов уже стояли на полке, драгоценные единственные экземпляры в переплётах из натуральной кожи с позолоченными буквами.

Как бы плохо ни шли финансовые дела Ферфаксов, «Руководство Хансарта» должно было выглядеть наилучшим образом. Над седьмым томом Тиберий работал уже несколько месяцев, проводя бессонные ночи в раздумьях над спокойным сном. Лишь изредка на передний план выходили другие задачи.

Тогда ему помогала Фурия, используя невидимые чернила.

Сейчас она выискивала свободное место, чтобы поставить миску со льдом, но все столы и полки были завалены книгами. Девочке не хотелось рисковать, чтобы ненароком не уронить какую-нибудь стопку. Наконец она подошла к письменному столу Тиберия, беспомощно оглядела царивший там беспорядок и решительно поставила миску прямо на паркет.

– Что случилось? – спросила она.

Тиберий как раз записывал длинное сложноподчинённое предложение, которое уже расползлось на половину страницы.

– Погоди секунду.

Пожав плечами, девочка пошла к камину. Огонь в нём не горел, а стопки книг, громоздившиеся на полу, придвинулись к нему уже почти вплотную.

Среди книг, которые возвышались прямо на каминной полке, стояла стеклянная банка. В ней находилось несколько необработанных кусков цветного вулканического камня: некоторые были серыми, другие светло-розовыми, попадались и почти рыжие. Банка не была покрыта пылью, потому что отец часто открывал её, задумчиво брал какой-нибудь из камней и сжимал в руке. Он получил эту банку более тридцати лет назад, во время войны с ночными беглецами. Камни с поля боя, на котором полегло так много библиомантов. Их образы до сих пор являлись ему в кошмарных снах. Даже в удачные дни Тиберий порой забывал, что хотел сказать, и глаза его в тот миг заволакивала пелена болезненных воспоминаний.

– Итак… – произнёс за её спиной отец и отодвинул стул.

Когда Фурия обернулась, он делал повороты влево-вправо, пытаясь выпрямить спину.

– Чёрт бы побрал эту поясницу! – тихо застонал Тиберий.

Она знала, что дело не просто в пояснице, – давали знать о себе старые ранения, которые он получил на войне. Прежде чем повернуться к Фурии, отец приподнял чёрную повязку и тщательно протёр глаз. Лишь после того как повязка вернулась на место, он поглядел на Фурию и улыбнулся.

– Ты выглядишь уставшим, – сказала она.

– Книга не сама собой пишется.

– Бывает, что и пишется, тебе стоит лишь захотеть.

– Цель и смысл моей работы заключается как раз в том, чтобы составить это руководство самостоятельно. С помощью библиомантики с такой задачей может справиться любой ребёнок.

На лице Фурии появиллось разочарование, тогда Тиберий встал, подошёл к дочери и положил руки ей на плечи.

– Твоя сердечная книга найдёт тебя, даже не сомневайся.

Его собственная книга хранилась в специальном кожаном футляре, который он носил на поясе, – из него выглядывал маленький томик, всего в палец толщиной. Не все библиоманты носили свои сердечные книги с собой, но Тиберий не расставался со своей ни на миг, чтобы в любой момент защитить семью, если агенты Академии нападут на её след.

Фурия постучала по кожаному футляру пальцем.

– Когда ты был в моём возрасте, у тебя давно уже…

– Я был ранней пташкой, – перебил Тиберий. – Некоторым приходится ждать до девятнадцати-двадцати лет, а бывает, что и того больше.

– Двадцать лет! – Фурия глубоко вздохнула.

– Но с такой же вероятностью это может случиться и завтра. – Он улыбнулся. – Или даже сегодня ночью.

Девочка заметила блеск в его левом глазу и от всей души пожелала увидеть эти искры не только во время разговора о книгах или библиомантике. Возможно, сейчас Фурия слишком волновалась и несправедливо винила отца, но ей казалось, что, не будь в ней задатков библиоманта, Тиберий любил бы её гораздо меньше. «Примерно, как Пипа», – думала иногда Фурия. Можно ли иначе объяснить поведение их отца, который лишь наблюдал за тем, как его сын всё глубже погружается в свои страхи, прибегая к глупому клоунскому гриму в качестве защиты?

– Сегодня ночью? – повторила она.

Довольная улыбка озарила его лицо. Однако она не могла скрыть следы усталости – Тиберий выглядел старым, действительно старым, хотя и слегка оживлённым.

Ему было шестьдесят, молодым назвать его было трудно. Иногда отец казался Фурии невероятно хрупким, невзирая на то, что был почти такого же крупного телосложения, как Сандерленд, и в его седине и широких плечах чувствовалась какая-то неуловимая дерзость. Повязка на правом глазу и бородка, а также огромные ладони усиливали это впечатление. Перьевая ручка, длинная, как стручок спаржи, была сделана для него на заказ. Как и у всех опытных библиомантов, его кожа давно утратила запах тела – и кожа, и густые вьющиеся волосы пахли книгами.

– Операцию начинаем ровно в полночь, – сказал он. – Всё готово.

Сердце Фурии тревожно забилось, но она быстро взяла себя в руки.

– Как долго ты уже к этому готовишься?

– Несколько дней.

На самом деле это означало несколько недель. Фурия догадывалась, что уже несколько месяцев отец работает вовсе не над «Руководством Хансарта».

– О боже, папа! Ну разве ты не мог предупредить меня хоть чуточку раньше?

– У тебя есть планы на сегодняшний вечер?

Его улыбка показалась ей чересчур ироничной. Тиберий прекрасно знал, что его дочь почти никогда не покидала резиденцию и, конечно, не планировала никаких встреч. Паулина была права: Фурия слишком на него похожа. И самое скверное заключалось в том, что ничего другого она и не желала. Иногда, правда, ей хотелось совершить что-нибудь из того, что она на самом деле считала совершенно ужасным, лишь бы не оставаться такой предсказуемой.

– Вовсе не обязательно надо мной смеяться, – тихо сказала она.

– Мне жаль, что ты это так воспринимаешь.

– Нет, ни капельки тебе не жаль.

Он хотел положить руку ей на плечо – это был его странный способ обнять дочь, но Фурия сделала шаг в сторону, притворяясь, будто вдруг обнаружила на столе что-то интересное. В тот же момент она действительно кое-что увидела и стремительно подлетела к отцу.

– О папа! – воскликнула она с укором.

Фурия взяла в руки книгу «Виолетта, предводительница пиратов». Эту книгу приписывали юному Зибенштерну, и это был один из его лучших романов. Фурия прочитала её летом, мечтая вместе с Виолеттой преодолевать бури карибских вод и внушать страх испанской военной флотилии.

– Неужели обязательно каждый раз выбирать именно его книги? – спросила она. – Ведь она у нас в единственном экземпляре.

Лицо отца помрачнело.

– Зибенштерн виновен во всём, что произошло с нашей семьёй. Иначе мы до сих пор назывались бы Розенкрейцами и были членами Академии. – Взгляд Тиберия каждый раз не оставлял ни малейших сомнений, насколько тяжело ему обсуждать эту тему. – Чем быстрее исчезнут его книги, тем скорее все забудут, что он вообще существовал.

Сейчас она могла бы снова затеять вечный спор о том, что отец по-прежнему доверяет лишь тем временам, когда их предки обладали членством в «Алом зале» – первом союзе библиомантов. Именно из этого союза позже и образовалась Адамантова Академия. Фурия могла бы часами говорить о противоречии в аргументах отца, о том, что именно агенты Академии хотят лишить их жизни. И конечно, о его лютой ненависти к Зибенштерну, который стал причиной падения двух домов этого союза. Радость, которую испытывал отец, используя книги Зибенштерна для своих прыжков и тем самым уничтожая их, граничила с одержимостью.

Но ничего из этого Фурия не сказала – просто потому, что спорила с ним уже много раз, но он ещё никогда не проявил даже толику понимания. Главное, чтобы в его руки не попал «Фантастико».

Она попыталась сосредоточиться на испытаниях, через которые им предстояло пройти сегодня ночью. Фурия их не боялась – в конце концов не в первый раз она наблюдала за тем, как отец охотится на печально известные пустые книги. Но она прекрасно понимала, что на пути их подстерегает немало опасностей.

Фурия убрала несколько стопок книг, стоявших рядом с письменным столом, и осторожно присела в кресло. Отец снова занял своё место, повертел в руке ручку и начал посвящать дочь в свой план.

Yosh cheklamasi:
12+
Litresda chiqarilgan sana:
26 mart 2021
Tarjima qilingan sana:
2016
Yozilgan sana:
2014
Hajm:
450 Sahifa 17 illyustratsiayalar
ISBN:
978-5-4366-0333-9
Mualliflik huquqi egasi:
Робинс
Формат скачивания:
epub, fb2, fb3, ios.epub, mobi, pdf, txt, zip

Ushbu kitob bilan o'qiladi