Kitobni o'qish: «Жена для миллионера», sahifa 2

– Сарказм? Это хорошо. Ну что, начнем?

Кто бы видел его лицо в эту секунду. Мне показалось, что, если бы мог, он бы меня одними мыслями испепелил. Но благо после этого он хоть и кидал в меня недовольные взгляды, но все выполнял безукоризненно. Вернее, как выполнял? Большую часть делала я, но это пока. На то я и нужна, сначала я работаю, а потом Никита. Буду так его называть мысленно. Без фамильярностей.

Закончив с разработкой мышц, я помогала Никите лечь обратно на кровать, когда в двери постучали, и тут же в палату заглянула девушка.

– Здравствуйте, ― произнесла я, но в ответ услышала лишь тишину.

Перевела взгляд на Никиту, но он каким‐то тревожным взглядом смотрел на свою гостью. Хм, кажется, мне пора ретироваться.

– Никита Тимофеевич, завтра продолжим занятия в это же время. Всего доброго.

Я забрала чек‐лист и отметила, что завтра нужно взять с собой кое‐какие тренажеры.

– Здравствуй, Никита.

Глава 3

Никита.

Я смотрел на Риту и не верил, что она посмела сюда прийти. Не то чтобы я не думал о нашей встрече, как и в принципе о разговоре. Но чтобы в больнице и так скоро? Точно нет.

И как бы сильно я ее ни ненавидел, я все равно продолжаю любить. Ведь чувства так быстро не проходят. Но вот разочарование, оно моментальное. И неисправимое.

Рита прошла по палате и остановилась у изножья кровати. Все такая же красивая, нежная, но очень грустная. Прямо как тогда, когда ее дедушка умер. Интересно, сейчас с чего такая грусть?

– Как ты себя чувствуешь? ― услышал ее вопрос и едва не хмыкнул от удивления.

– Когда ты кувыркалась с тем желторотым, не припомню, чтобы тебя волновало мое самочувствие.

– Никита, ― выдохнула она и сделала еще два шага ко мне.

Я прищурился. Хотелось бы мне ее обнять? Очень. Но простить никогда не смогу. Она предала мою дочь, самое ценное, что у меня есть. Она предала человека, который принял ее в нашу семью. Она была с парнем, который стал отцом моего внука.

Черт! Такое невозможно забыть.

– Мне очень стыдно. Прости меня. Я понимаю, что вернуть ничего нельзя.

– Я свяжусь со своим адвокатом и урегулирую вопрос о разводе.

Она резко посмотрела мне в глаза и, прикусив губу, согласно кивнула.

– Конечно. Я подпишу все, что надо. На днях верну деньги ученикам и завершу занятия.

– Это не обязательно. Студию я тебе подарил. А подарки я не забираю.

– Но ведь…

– Я сказал свое решение.

– Да, прости. Никит, я хотела объясниться.

– Зачем? ― я смотрел на нее и понимал, что испытываю к ней жалость. Но Рита сама виновата в том, что случилось. Она нашла самый легкий способ, чтобы забыться, и это ее право.

– Я считаю это правильным.

– Странно. Ну ладно, я послушаю. Говори.

Она заметно сглотнула и выдохнув присела в кресло.

– Я не хотела делать тебе больно. Мне было так страшно, и все случилось совсем неожиданно. Мне правда стыдно, что все так случилось.

– Ты его любишь?

– К сожалению.

Кто бы сомневался.

– Я не знала, что он парень Алины.

– Алина беременна от него. Тебе еще не сообщили?

Рита застыла, глядя на меня ошарашенным взглядом. Да уж, кажется, этой новости она не знала.

Поднявшись из кресла, она прошла к окну. Я заметил, как дрожат ее плечи. Рита обняла себя и слегка повернула голову ко мне.

– Мне стоит и перед Алиной извиниться.

– Если она захочет с тобой разговаривать.

– Никит, я бы никогда не посмела встречаться с ее парнем, если бы знала об их отношениях. Ты веришь мне?

– Какая разница теперь? Верю я тебе или нет. Ты вещи забрала из дома?

– Да, ― кивнула она, ― сразу же забрала.

– Тебе пора, Рита.

– Никит, я…

– Мне не интересно, что ты скажешь. Знаешь, когда мы ждали с тобой ребенка, я готов был город перевернуть, только бы сделать все, что ты захочешь. Когда мы потеряли малыша, я готов был мир изменить, только бы тебе стало легче. А ты нашла самый простой способ забыться. Ты предала меня, мою семью, саму себя. Надеюсь, в его объятиях ты смогла сделать новый вздох.

– Тогда мне так казалось, но после того, как я узнала, что он парень Алины, я… я его прогнала.

– Мой адвокат сообщит тебе, когда надо подписать документы.

Она поняла, что ей здесь больше не рады. Кивнула и медленно прошла к выходу. Раньше я бы не выдержал ее боли и пожалел. Сгреб бы в объятия и обязательно сказал, что все будет хорошо, что я рядом и сделаю для нее все, что она попросит. Но теперь это было не так. Да, я не собираюсь забирать у нее студию. Это мой подарок. А подарки могут забирать только слабаки. Пусть Рите студия будет способом заработка на жизнь.

– Прости меня, Никита.

Она вышла за дверь, и я расслабился.

Больше никому не позволю лезть в мою семью, и уж тем более причинять боль родным. Да, сейчас больно, но все это поправимо. Теперь важнее встать на ноги и быть рядом с дочкой, которая так же пострадала и по моей вине.

Устало прикрыл веки и тут же распахнул. Какого хрена перед глазами возникла София? Этого еще не хватало! Черт возьми. Кулаками ударил по кровати и, выдохнув, попытался успокоиться. Нет, безусловно, девушка хороша собой, умна и очень принципиальна. Видно, что не пытается понравиться мне, не заигрывает, не любезничает, не строит из себя царевну. Но и характер строгий. И чую, что она не отстанет от меня, пока не поставит на ноги. А может, все же стоит попытаться? В конце концов, это мне надо, а не ей. Только вот какого хрена она в мыслях у меня появилась? И что, что красивая? Теперь думать о ней? Так в моей жизни много красивых женщин было. И эта ничем не выделяется.

В двери постучали, и в палату вошла она. Вот какого… ей не сидится у себя в кабинете?

– Знаете, что я подумала, а чего вы будете весь день лежать в палате? К тому же на улице такая прекрасная погода.

– Дочь придет и…

– Насколько я могу знать, ваша дочь в положении и это не лучший вариант ― катить вас на коляске.

– Я сам себя вожу.

– Правда, сам? Тогда я сейчас прикачу коляску и посмотрю, как вы в нее пересядете! ― строго произнесла София, посмотрев на меня как дурака.

Как же меня все это злит.

– Зачем ты сюда захаживаешь?

– Ваша дочь меня наняла. И я не собираюсь с вами сюсюкаться, как с девчонкой. Вы мужчина и просто обязаны мне помогать.

– Если ты думаешь, что я поведусь на твою красивую мордашку, то ты глубоко ошибаешься.

– За комплимент спасибо. Только не нужно себе льстить. С чего бы это мне так думать? Я работаю и всего лишь пытаюсь наладить с вами контакт. Ну что, мы так и будем спорить, или все же вы прекратите строить из себя зарвавшегося мужика и уступите даме?

Как же она меня бесит. И я понять не могу, из‐за чего конкретно. То ли из‐за своего гонора и упрямства, то ли из‐за превосходства. Черт!

– Вези коляску! Только отстань.

– Так‐то лучше.

Через пару минут София завезла коляску в палату, и весь вид девушки кричал о том, что этот раунд она выиграла. Но пусть не надеется, больше я не уступлю ей.

– Итак, вам нужно самостоятельно подняться. Как видите, здесь нет врача или медбрата, и поднимать вас я не стану.

– Да уж, куда вам до меня.

– Послушайте, Никита Тимофеевич, ― она присела в кресло и сложила руки на коленях, ― я понимаю, что вам все это не нравится, как и то, что я рядом с вами. Но меня наняла ваша дочь. И чем быстрее вы позволите мне с вами заниматься нормально, тем быстрее вы встанете на ноги.

– Обещаете, что я это сделаю? Встану на ноги?

– Нет, ― она убедительно покачала головой, ― такие вещи я обещать не могу. Это слишком серьезно.

– То есть вы не уверены в своих силах?

Она прищурилась и улыбнулась.

– Я уверена в своих силах, но я не могу отвечать за ваш организм. Ну что, мы так и будем трепаться языком, или все же поедем на прогулку?

– Поедем, ― язвительно произнес я, поражаясь этому дебильному словосочетанию.

– Хорошо.

В итоге я с помощью рук пересел в кресло, ощущая себя каким‐то дерьмом. Какого же хрена нужно было именно ногам отняться. Черт! Как же это тяжело. Мало того, что передвигаться самостоятельно не могу, так и София эта со своими нравоучениями. Послал же Бог.

– У вас очень сильные руки. Наверное, много тренировались?

Бросил на нее хмурый взгляд, давая понять, что отвечать на такие вопросы не собираюсь.

София покатила меня к выходу. Меня это, мягко говоря, злило. Было ужасно отвратительно от того, что я овощем сижу в этой коляске и не могу сам спокойно передвигаться. Подобного унижения я никогда прежде не ощущал. Нет, безусловно, я радоваться должен, что говорю, шевелюсь, ем сам. Могло быть гораздо хуже. Но когда ты всю жизнь был сильным и старался все делать для своей любимой дочери, а теперь… теперь только и можешь, что чесать языком, – это самое сложное испытание. И еще мне стыдно перед Софией. Она красивая девушка и явно не заслуживает такого отношения к себе. Но я ничего не могу поделать. Гордость не дает мне продохнуть. Я бы сейчас с удовольствием бы пошел подал на развод, помогал дочери выбирать одежку для малыша, а не вот это все.

– София, вы бы не могли вернуться в палату за моим телефоном? Он на тумбочке у кровати.

– Конечно.

Подумав о разводе, вспомнил, что так и не позвонил адвокату. Не стану тянуть. Пусть разводят, и дело с концами. С Ритой мы больше не будем, а тяготить себя и ее штампом в паспорте не очень верное решение.

– Держите. Предлагаю в дорогу взять чаю.

– Может, еще сосисок возьмем? ― рыкнул я, разблокировав экран телефона и выискивая номер Юрия Степановича.

– Кстати, у меня есть сосиски, а еще голубцы. Мама готовила. Хотите?

Я посмотрел на нее как на умалишенную, а потом отвернулся и кивнул.

– Мама, говорите?

– Угу. Всегда старается, чтобы у меня был сытный обед. А потом говорит, почему ты замуж не хочешь? А мне это зачем, если мама готовит так вкусно? Потом мне придется.

Она осеклась и, прокашлявшись, буркнула:

– Извините.

– После прогулки попробую голубцы, приготовленные вашей мамой. Здесь, знаете ли, не очень кухня.

– Отлично! А теперь покатились.

Гуляли мы больше двух часов. Я успел позвонить адвокату. Юрий Степанович обещал подготовить документы к началу недели, что, несомненно, меня порадовало. Позже звонил Дима и рассказал, что в деле о сливании денег на офшоры появились кое‐какие зацепки. Но пока все было очень зыбко. А еще друг подозревал, что наши телефоны могут быть на прослушке, и ничего больше не стал мне рассказывать. Но я знал, что мы все равно обязательно найдем вора и он потом заплатит нам вдвойне, а то и втройне.

Под конец прогулки позвонила Алина, сообщив, что скоро приедет меня навестить. За дочкой я неимоверно скучал и ждал ее буквально каждую минуту.

– Никита Тимофеевич, а какое время года любите вы?

Я почему‐то поморщился от этого обращения. Да и не в офисе я, чтобы ко мне так обращались.

– Вы можете называть меня просто Никита?

– Ладно, договорились.

– Хорошо.

Я кивнул. Так‐то лучше.

– Я ко всем сезонам отношусь одинаково. Только вот после прошедшей зимы снег не люблю.

– Позволите узнать почему?

Я бросил на нее короткий взгляд и посмотрел вдаль, откуда виднелась спортивная площадка. Сейчас бы в спортзал.

– Завтра отведете меня вон туда. Руки покачаю.

– Считаете это хорошей идеей?

– Лучшее, чем можно заняться.

Я намеренно не стал отвечать на ее вопрос про снег. Не хотел. По крайней мере сейчас.

Когда мы вернулись в палату, София увезла коляску и пообещала вернуться ко мне с обедом. Я отчего‐то уже посчитал это глупой затеей, но отказаться не решился. То ли не хотел обидеть девушку, на которой и так часто срываюсь, то ли… черт, не знаю, скорее всего, я просто захотел домашней еды. Нужно с Алиной поговорить, пусть Кира готовит мне и передает Олегом. Иначе я заработаю язву на больничной еде. Не то чтобы было так плохо, но и не домашняя стряпня.

Через десять минут София вернулась ко мне с парой вилок и несколькими контейнерами для еды.

– Значит так, раз уж я пропустила свой обед на прогулке с вами, потому прикроюсь работой и поем здесь. Вы же не против?

– Ешьте, мне‐то что.

Признаться честно, я давно таких вкусных голубцов не ел. Точно вкус детства.

– Мне кажется, или вы причмокиваете? ― хохотнула София, введя меня в ступор.

Я замер и заметил на ее нижней губе каплю соуса.

Черт, не смотреть, только не смотреть. И она, как специально дразня, слизнула ее языком.

Какого?! Господи, только этого мне не хватало!

– Чего? ― удивленно переспросила она, отложив свою вилку.

– Ничего. Сама причмокиваешь на всю больницу.

В ответ София улыбнулась и пожала плечами.

– Я не стесняюсь. А вот вы, похоже, очень даже.

– Тук‐тук, можно? Ой, а у вас здесь обед?

– Алина, ну наконец‐то!

Ко мне подошла дочь, и я тут же крепко ее обнял. Моя единственная драгоценность.

– Здравствуйте, Алина. Вы извините, мы тут с вашим папой…

– Вообще ничего страшного. Я смотрю, вы друг друга развлекаете. Я рада! А это что, голубцы? А мне можно?

Я улыбнулся. Ну Алина – это лучшее, что случалось в моей жизни, и уж она точно никогда не унывает. Точно характером в маму.

София немного смутилась, но рукой указала на наш небольшой стол с едой.

– Угощайтесь, конечно. Это моя мама готовила.

– Ммм, очень интересно. Домашняя еда. Послушайте, София, а давайте перейдем на «ты»?

– Нет! ― резко произнесла девушка и тут же мягче добавила: ― Я на работе и всегда соблюдаю субординацию. Ну, по крайней мере, практически всегда, ― кивнула на наш обед и виновато улыбнулась.

– Ну ладно. Но вот голубчика я все равно попробую. Кажется, малыш таки требует.

Алина меня своим поведением не удивляла, но всегда умиляла. Она была простой, веселой и непосредственной. На ее лице зачастую можно увидеть улыбку и редко когда грусть. Ее позитив передавался всем вокруг, и я каждый раз радовался, что моя дочь такая крутая девчонка. Кто знает, может, я бы давно сломался, если бы не она.

– Ммм, как это вкусно. А ваша мама на заказ не делает, случайно?

Соня улыбнулась и покачала головой.

– Я обязательно передам маме, что вам понравилась ее стряпня. Я, пожалуй, пойду, мне работать надо. А вы доедайте, я потом заберу посуду.

София поднялась из кресла и прошла к выходу, когда я окликнул ее:

– Да?

– Спасибо за обед. Это было очень вкусно.

– Пожалуйста, ― кивнула она и вышла, прикрыв за собой двери.

– Она такая интересная. Я бы даже сказала ― красивая. Да, пап?

– Ты опять меня сватаешь?

– О нет, папуля, теперь девушка на роль твоей невесты будет проходить четкую проверку. Это я тебе обещаю.

– Я жениться не собираюсь. Как там дома?

Дальше дни понеслись как бешеные. Я думал, что лежа прикованным к кровати время остановится. Но я все же утрировал. Как никак, а передвигаться я мог, хоть и в коляске. Есть люди, которым меньше везло в этом, так что мне грех жаловаться.

София приходила ко мне через день, а позже сообщила, что с моей физической подготовкой можно заниматься и каждый день кроме выходных. Думаю, она лукавила про физическую подготовку. Просто для эффективности частые тренировки были очень важны. И как бы удивительно это ни звучало, но уже спустя месяц я начал шевелить пальцами, и мог чувствовать каждое прикосновение рук Софии к моим ногам. Не скажу, что меня это не нервировало. Почему? Да потому что это, черт возьми, женские руки! Женские прикосновения! А я как бы все еще мужчина!

Зло прорычал лежа на кровати у себя в комнате.

Меня выписали две недели назад. И теперь София приезжала ко мне домой и проводила здесь большую часть времени. Мне нравилась ее отстраненность, но и порой ужасно злила. Она не открывалась, не показывала свое истинное лицо, хотя я понимал, что она не играет. Но все же существует у человека какое‐то внутреннее состояние. То, что не хочет показывать другим.

Мне нравится ее внутренний стержень. Она сильная, смелая, она настоящая, без наигранности и лжи. Это очень привлекает и в то же время… я максимально стараюсь прогнать мысли о ней. Ни к чему это, точно ни к чему.

– Пап, доброе утро. Как твое самочувствие?

– Прекрасное. София еще не пришла?

Дочка прошла к окну и распахнула шторы, впуская в комнату солнечный свет.

– Нет. Она через час будет. Давай позавтракаем?

– Может, ее подождем?

Алина резко развернулась ко мне и посмотрела, прищурив глаза.

– А что, без Софии нет аппетита?

– Да ладно тебе, начинаешь. Просто хотел вместе позавтракать. Ты, кстати, растешь.

– Да, папуль, малышок все больше и больше дает о себе знать. Это так здорово.

– Уверен в этом. Иди сюда.

Алина присела рядом со мной, и я сжал ее руку, каждый раз радуясь, что теперь она живет со мной. Возможно, эгоистично, но так приятно, что она рядом. К тому же я не держу ее силой и она не является моей сиделкой. Нет, мы живем практически как раньше. Да, она выходит со мной на прогулку, но я в основном сам толкаю коляску. Не в положении дочери со мной нянькаться.

– Тебя не напрягает, что живешь со мной?

– Не-а, я с радостью, папуль. А что мне там в квартире одной делать теперь? Я лучше тут. И с теть Кирой поболтаю, и с тобой время проведу.

– Да, вместе веселее.

– Слушай, ну а какие прогнозы София дает? Ты же уже чувствуешь ее руки?

От этих слов я сглотнул ком в горле и попытался не думать о руках Софии. Вот надо было напомнить Алине об этом? Чувствуешь? Еще как чувствую.

– Есть такое. Прогнозы у нее спросишь. Пойдем уже завтракать, а то с голоду помру.

– И Софию ждать не будем?

Я посмотрел на эту хитрющую мордашку и щелкнул Алину по носу.

– Тебе не кажется, что ты слишком много говоришь о Софии?

– Нууу, я ее прощупала… ― начала Алина и тут же замолчала, стоило нам услышать неожиданной голос у входа в спальню.

– Тук‐тук, о какой Софии идет речь?

Глава 4

София.

День начался с сюрпризов.

Я беременна!

Когда третье утро подряд меня выворачивало стоя над унитазом, я поняла, что дело не чисто. И нужно идти к гинекологу. А уж там‐то и подтвердился диагноз. Сказать, что я была ошарашена, это ничего не сказать. Но, правда, я быстро взяла себя в руки. Мне так‐то, на секундочку, тридцать, и думать, рожать или нет, я точно не стану. Да я бы и в двадцать не думала. Ребенок – это прекрасно. Да и что я, без отца его на ноги не поставлю. Что‐что, а на ноги ставить я умею. Справлюсь. Если что, и мама поможет. Уж она‐то как счастлива будет узнать, что скоро станет бабушкой. Она давно об этом мечтала, а я все никак не соглашалась. Да и не было мужчины, от кого бы я могла родить. Ну а раз так вышло с Костей, то чего скрывать? Я счастлива!

Скрывать от папаши такую новость я не собираюсь. А вот реакцию жду… да нет, не жду я ее. Мне вообще все равно, что он скажет. Рожать я буду! В конце концов, ребенок мой, и тело тоже мое.

– Здравствуй, ― произнесла я, присаживаясь за стол в уютном кафе.

– София, привет. Я так рад, что ты мне позвонила. Закажешь чего‐нибудь? Я оплачу.

– Спасибо, ― бросила на него осуждающий взгляд, ― ничего не хочу.

– Ты такая бледная. Что‐то случилось?

– Ооо, еще и как случилось! Я пришла поздравить тебя, Костя.

– Прости, с чем?

Он заинтересованно смотрел на меня, а я подумала о том, каким будет его лицо через несколько секунд. Радостным или, наоборот, печальным? В любом случае томить я не стану.

– Я беременна. И, чтобы ты знал, собираюсь рожать.

– Беременна? От меня, что ли? ― ошарашенно уточнил он, хлопая своими ресницами.

– Костя, ты обалдел? Я, по‐твоему, еще с кем‐то спала?

– Господи, беременна! Ты серьезно? Я не могу поверить!

– Я так полагаю, ты рад.

– Ну новость неожиданная, но неплохая.

– Это меня радует.

– Мы можем пойти в ЗАГС прямо сейчас, и нас распишут в ближайшее время. У тебя же есть справка о беременности?

– Кость, какой ЗАГС? Совсем уже, что ли?

– Ну как? Ребенок, семья.

– Ага, твоя верность. Мы расстались, Кость! Ты мне изменил. Забыл?

Он разительно поменялся в лице. Откинулся на спинку стула и, сложив руки на груди, посмотрел на меня злым взглядом.

– Тогда зачем ты меня позвала?

– Оп‐па, новость! О ребенке сообщить?

– Решила денег с меня содрать?

– Деньги? Ты серьезно? Считаешь, что я нуждаюсь в твоих деньгах?

– Либо ты выйдешь замуж за меня, либо катись ко всем чертям со своим ребенком.

Я нахмурилась и только хотела сказать, что с такими условиями он сам покатится к чертям, как он поднялся и вышел из кафе.

– Тю, мудак. В жопу себе засунь свое мнение.

Не то чтобы я была поражена, но и не ожидала от него подобного. Нужен ребенок, если выйдешь замуж. Получается, что не нужен. Ну и Бог с тобой! Сама справлюсь.

Только хотела встать из‐за стола, как на место, где сидел Константин, уселся тот самый бандит. О‐па! Давно его не было. Не уж‐то время пришло?

– Заждалась?

– Естественно! Деньги нужны. А вы пообещали и в кусты.

– Проблемы были. Теперь пора работку сделать. Надеюсь, ты не передумала?

– Я что, дура от денег отказываться?

– Правильное решение. Завтра в это же время придешь сюда, я отдам тебе половину.

– Какую еще половину?

– Не кипишуй! После того, как выполнишь дело, отдам остальное. Поняла?

– Нет. Семьдесят процентов сразу, тридцать потом. Иначе ищи другого исполнителя, ― грубо произнесла я, не собираясь плясать под его дудку.

– Ладно. Умеешь уговаривать. Не отсвечивай. Чухай отсюда.

Вот хамло!

Он поднялся и ушел. А меня заставили платить за кофе Костика. Где справедливость?

Дожидаясь в сквере Олега, водителя Никиты я позвонила с левого телефона Демиду. Договорились вечером о встрече. Так было намного безопаснее. Пусть лучше этот бандит думает, что я шлюшка, гуляющая с двумя мужиками. Зато разговора не услышит. А по телефону он мог меня прослушивать. С нынешними возможностями он мог организовать что угодно.

– Здравствуйте, София. Пойдемте?

– Здравствуйте. Да, я уже вас заждалась.

– Простите, в пробку попал. Вы бледная. Плохо себя чувствуете?

– Да ничего страшного. Уже легче.

Мы присели в автомобиль, и я сразу же уткнулась взглядом в окно.

А долго дядя думал насчет убийства. Или действительно были проблемы?

– Вам в аптеке ничего не надо?

– Нет, спасибо.

Олег приветливо улыбнулся и вырулил на дорогу. А я то и дело возвращалась мыслями к бандиту. И все же, чем ему так насолил Никита Тимофеевич, что он готов его убить? Кто вообще вправе решать чью‐то судьбу? Кто в праве лишать человека жизни? Для меня это темный лес. Нет, если так рассуждать, мне что теперь Костика убить? Да пусть живет счастливой жизнью! Он и так уже раненый мужчина.

Ох и странно все это. Но не суть, сейчас главное, чтобы у нас с Демидом все получилось. А в остальном… следствие разберется.

Оказывается, я успела заснуть по дороге к дому Морозова. Меня окликнул Олег, когда припарковался у ворот.

– Что‐то я уснула.

– Не выспались?

– По всей видимости, ― улыбнулась я и вышла из авто, ― спасибо, Олег!

Вообще за те деньги, что я получаю от Никиты за реабилитацию, я могу позволить себе ездить к нему на такси. Но сам Морозов настоял на том, чтобы меня привозил и отвозил Олег. Хоть было немного и неудобно за это, но, безусловно, приятно. Это некого образа проявление заботы. А какой девушке не нравится забота?

Войдя в дом, я сбросила кеды, сняла куртку и собралась пойти на поиски хозяина дома. Так, надо уточнить, завтракал ли он.

– В вашей жизни уж слишком много Софии стало, не находишь, Алина?

Я застыла, услышав свое имя.

– Ну, а, собственно, почему нет? Она же поднимает на ноги отца. А ты что‐то имеешь против?

– Да нет, ― в голосе незнакомки слышались нотки ревности, ― просто окрутит она его, как ваша Рита. А вы снова поведетесь.

– Слууушай, ― участливо протянула Алина, ― а не ты ли метишь в жены отца?

– Не преувеличивай, я всего лишь хороший друг. Как тот удобный диван.

Я хмыкнула и двинулась в сторону говорящих тяжелыми шагами. Чтобы поняли, что я только начала приближаться.

Ну подслушала, ну и что?

– Здравствуйте, Алина. Я к вашему отцу.

Взгляд незнакомки тут же прошелся по мне оценивающе, но я никак не собиралась на это реагировать. Мне плевать. Никогда не обращала внимания на заносчивых девиц.

– Привет, София. Папа у себя в комнате, вы можете подняться к нему.

– Спасибо, ― и только я сделала шаг, как услышала недовольную реплику.

– Она еще и в комнату его поднимается?

– Простите, вы это обо мне? ― я обернулась, едва сдерживая улыбку.

– Послушай, Ирин, вообще‐то София реабилитолог отца.

– Да уж, не думала, что у Никиты Тимофеевича такие невоспитанные друзья.

И, развернувшись, взбежала на верх. И плевать, что эта дамочка будет говорить обо мне. Пусть хоть самому Морозову жалуется. Нечего меня обсуждать в буквальном смысле у меня за спиной.

Постучав в двери, вошла в комнату и улыбнулась.

– Отличное доброе утро.

А все потому, что Никита сам пересел в кресло. В обычное кресло у столика. Как раз в тот момент, когда я заходила в комнату.

– Привет. Не успел, ― хмыкнул он, ― не хотел, чтобы кто‐то видел мои корявые потуги.

– Это не корявые потуги, это ваши успехи.

– Соня, простите, София.

– Ладно, можно и Соня, ― я пожала плечами и прикрыла за собой двери.

– Спасибо. Мне нравится ваше имя.

– И мне. Как вы себя чувствуете?

– Нормально. Соня, я хотел предложить перейти на ты. Если вы не против.

Я посмотрела в его глаза и увидела там надежду. Для него это что, так важно?

Я снова пожала плечами и улыбнулась.

– Разве в виде исключения. Вообще я со своими подопечными держу дистанцию.

– Нарушьте свое правило, пожалуйста. Надоело выкать.

– Хорошо, вы можете называть меня на «ты».

– И ты тоже.

– Эм, я нет, я же… Так, нам пора работать.

– Сначала завтрак. Мы тебя ждали.

Его обращение на «ты» звучит слишком интимно и вызывает в области груди некое томление. Не знаю, как правильно объяснить, но я чувствую, что это что‐то личное. Боюсь, как бы это не сыграло с нами злую шутку.

– Спасибо, но я вынуждена отказаться.

– Почему? Ты уже позавтракала вкуснющей стряпней от мамы?

– Нет, я сегодня вообще не ела. Не очень хочется.

– Что‐то со здоровьем?

– Как сказать.

– Поделишься? ― я неуверенно посмотрела ему в глаза, прикусив губу. ― Присядь.

Я кивнула и присела в соседнее кресло.

– Просто я беременна.

Никита как‐то напрягся от моих слов, но взгляда не отпустил.

– Твой муж знает?

– Хм, у меня нет мужа. И с мужчиной со своим я рассталась. Он мне изменил.

– Мудак, что тут еще скажешь.

– Да, здесь не поспоришь. Но я не переживаю. Сама справлюсь. Все же я не девочка двадцатилетняя и в силах обеспечить своего ребенка.

– Это твой первый ребенок?

– Да.

– Если тебе нужна будет помощь, сообщи. Все же беременным не всегда легко. Я недавно подобное переживал со своей женой.

Я прищурилась.

– А где ваша жена?

– К сожалению, мы потеряли ребенка. А потом я потерял жену.

– Ох, простите.

– Нет‐нет, с Ритой все в порядке. Просто мы не вместе теперь.

– И все же мне жаль, что так случилось с вашим малышом, ― я видела в глазах Никиты боль, когда он вспомнил о ребенке. И мне хотелось его поддержать. Но как действуют в такие моменты? Впервые сталкиваюсь. ― А знаете, у вас ведь Алина есть, и она замечательная девушка.

– Это факт. Но, мне кажется, я разоткровенничался. Хотя бы чаю выпьешь?

– Чаю выпью, ― кивнула я и поднялась с кресла. ― Сейчас коляску привезу.

Коляска Никиты всегда стояла за дверью. Я закатила ее в комнату и принялась помогать Никите пересесть.

– Я сам. Тем более тебе нельзя сейчас напрягаться.

– Вот этого я боялась больше всего. Начнутся поучения.

– Все, поехали.

Не знаю кто, может быть, Олег, а может быть, вызывали специальных мастеров, но, когда Никиту выписали из клиники, на лестнице уже были сделаны спуски для коляски. Это стало огромным плюсом для всех нас. И особенно для мужчины. Он не переживал хотя бы в этот момент.

Спустился сам, руками тормозя колеса. Мне не позволил его удерживать, как это было ранее.

Неужели он действительно такой заботливый? Тогда почему его жена ушла?

– О, вы к завтраку. Тетя Кира уже накрыла на стол.

– Да, но я буду только чай.

– София, вы простите Ирину. Просто она дама характерная.

– Да я не обижаюсь.

– А что Ирина? ― удивленно переспросил Никита, хмуро посмотрев на дочь.

– Папуль, мне кажется, она тебя ревнует, ― пояснила Алина, расставив руки в стороны.

– Ерунда какая. Пошлите завтракать, а то я с голоду умру.

За столом мне стало дурно от обилия еды. И я понимала, что все это вкусно и очень даже дорого. Но в моем случае… в общем, здравствуй, токсикоз.

– София, вы чего? Вам плохо? Может, скорую?

Я медленно покачала головой на слова Алины и, схватившись за горло, ушла в уборную. Мне нужно взять себя в руки. Иначе могу потерять работу.

Меня таки вырвало. Я едва смогла прийти в себя и услышать стук в двери.

– Соня, выходи, иначе я вышибу дверь!

Я выдохнула и закрыла кран. Взглядом уперлась в зеркало на мокрое бледное лицо и на миг прикрыла глаза. Не думала, что первые дни так сложно будет.

– Я считаю до трех.

Я снова улыбнулась и закатила глаза. Неугомонный.

Открыла двери и кивнула на Никиту.

– Давайте уже до пяти? Как в прятках.

– Ты как?

– Спасибо, мне гораздо лучше. Справлюсь.

– Напугала. Не выношу, когда женщине плохо.

Его забота оказалась приятной для меня.

Я закрыла двери и протянула Никите руку.

– Я хочу свой чай.

– Тогда пошли. А то буду чувствовать себя жлобом, если не напою тебя сейчас.

Кажется, с этой семьей мне скучать некогда будет. Ну и хорошо, ну и ладно. Главное, не грустить. Да и зачем грустить? Это же не в моем стиле.

Вечером я встретилась с Демидом. Сообщила, где и как будет происходить передача денег, и он пообещал, что его люди будут на месте немного раньше. Так же предупредил, что меня тоже могут забрать в отделение, дабы не дать повода бандиту заподозрить меня в сговоре с полицией. Я была не против такого расклада, только попросила быть осторожной и учитывать мое нынешнее положение.

Все, что сейчас происходит в моей жизни, похоже больше на кино. Правда, беременность более реальная ситуация. Но вот деньги, убийство, все это не вяжется с обычным образом жизни. Ох, как же дотерпеть до завтра? Страшно ли мне? Не совсем. Демид обещал, что все будет хорошо, а я ему верю. С Дементьевым мы знакомы уже лет семь. У меня был подопечный после аварии, и вот Демид тогда вел это дело вместо своего коллеги. Как так вышло, я не вникала, но запомнила, что мужчина всегда шел до конца, не бросая на полпути то, что можно доказать. И потому насколько я знаю, за всю карьеру у Демида нет ни одного висяка.

Закрыв входную дверь, я устало оперлась спиной на стену. Как только все закончится, я имею в виду завтрашнее «мероприятие», я обязательно сделаю выходной и уеду за город на пару дней. Возможно, маму с собой возьму. Главное подальше от городской суеты. Тишины хочется и свежего воздуха.

– О, Сонечка, привет. Раздевайся, пойдем ужинать.

– Мамуль, а поехали на выходных за город? Хочу немного отдохнуть.

– На выходных? Хм, дочь, тут такое дело, ― мама как‐то занервничала и опустила взгляд в пол.

– Не поняла, что с моей мамой не так? ― я улыбнулась и сбросила кеды с ног.