Kitobni o'qish: «Добро пожаловать в Цирк», sahifa 4

Я подошла к креслу одновременно с тучным мужчиной, не обратившим на меня никакого внимания, он уселся на одно из пустующих мест, поэтому мне ничего не оставалось, как притулиться рядышком, присев на одно полупопие, ведь мужчина не помещался целиком на одном стуле. Сжав челюсти, я постаралась устроиться поудобнее, насколько это было возможно в данной ситуации, и вперила взгляд на манеж.

Мужчине показалось мало моего неудобства, поэтому он достал стакан с попкорном, и принялся его смачно грызть. Хоть я и была голодная, но все же наморщилась и, отвернувшись, заметила, что крайнее сидение от прохода освободилось, так как мальчишку занимавшего его, позвала мама, отругав, за то, что тот убежал. Недолго думая, я в два шага оказалась на его месте и удовлетворённо вздохнув, уставилась на красные шторы, из которых должно было появиться волшебство.

Тут свет погас, и в полной темноте забили барабаны, отдававшиеся сердечным ритмом в моей груди. Потом зажглись белые точечные прожектора, которые принялись лениво бродить по залу. Все мысли разом вылетели из моей головы, и я с восторгом принялась ждать начало представления.

– Дамы и Господа! – раздался властный мужской голос из динамиков. – Добро пожаловать в Цирк Бизарр¹! Здесь вы увидите то, чего не существует в природе. То, что заставит вас трепетать, восхищаться и боятся. Такого вы ещё не видели…

Тут свет замигал, грохнула устрашающая динамичная музыка, и зал разразился аплодисментами.

ГЛАВА 4

На манеж высыпались непонятные существа, они были похожи на чертей, судя по их росту, копытам, вилам и рогам. Они злобно смеялись и улюлюкали, затем, перепрыгнув через край манежа, разбежались по рядам. Один из них пробежал совсем близко ко мне, заставив сжаться в комок от жуткого зрелища. Он действительно словно только что выпрыгнул из преисподней. Огромный смеющийся клыкастый рот был раскрыт и из него торчал узенький язык. Я догадалась, что это были клишники². Чертовски талантливые, скажу я. Как можно сделать подобный костюм, чтобы даже я испугалась, увидев его вблизи?

Черти умчались и зажегся свет под куполом, где постепенно проявляясь, появились приведенья.

Полупрозрачные женщины в развивающихся платьях с безумно печальными лицами буквально парили в воздухе, облетая все большее и большее пространство, пока одна из них не подлетела к соседнему ряду, и её облик преобразился: она раскрыла огромный рот и с криком пронеслась сквозь зрителей, исчезнув. Тут зажегся яркий свет, осветив манеж, и зрители вновь рассыпались в аплодисментах. Тут даже я не удержалась, поразившись такому многообещающему началу. Ну надо же, до чего техника дошла! Да, наверное, понятие о зрелищности у нас с директором действительно разнятся.

Тут занавес дрогнул и раскрылся, и на манеж вышел гордый Дрего. В руках он держал тонкую чёрную трость с набалдажником в виде черепа. Я улыбнулась и вся обратилась в слух и зрение.

– Добро пожаловать в цирк Бизарр! – громко проговорил он, раскинув руки в жажде аплодисментов, а я поняла, что властный голос из динамиков принадлежал ему. – Здесь, вы не увидите нелепых клоунов, голодных медведей и ощипанных птиц! Здесь, вы станете свидетелем настоящей магии, которая проникнет в самую душу… – тут он слегка наклонился, заговорщицки повёл глазами и, улыбнувшись, проговорил: – Это будет нашим маленьким секретом, договорились?

Зал вновь взорвался в аплодисментах. Дрего победно улыбнулся и громогласно объявил:

– Ну что ж, встречайте огненную стихию во всём своём великолепии! Величайшие факиры этого мира, – он поиграл бровями, – и надеюсь не только этого… Цербер и-и-и-и Даллас!!!

Грохнула музыка, свет замелькал и на сцену вышли те самые парни, с которыми я уже повстречалась на улочках циркового городка. Но то, что они творили на арене, не укладывалось в моем мозгу, поскольку я в силу неких своих особенностей, побаивалась огня. А творили они настоящее искусство, не жалея себя и вызывая то ужас, то восторг.

Огненные потоки изрыгались ввысь, приобретая различные очертания. Факиры явно не опасались за свои жизни, ведь исполняемые трюки, были абсолютно бесшабашные, небезопасные, но удивительно яркие, и каждый раз заставляли публику замирать в ожидании или взрываться в аплодисментах.

За ними на манеж вышли светловолосые и голубоглазые братья-близнецы. Это были эквилибристы³, парни поражали своей силой и ловкостью, особенно когда один из них стоял на незакреплённой лестнице, держа при этом брата на трёхметровом перше⁴. Сильно, ничего не скажешь.

А вот что действительно заставило меня словно пятилетнюю девочку вжиматься в кресло и кричать от восторга это выступление воздушных гимнастов. Их было несколько человек, целая семья. Но больше всего меня поразил номер двоих из них, позже Дрего представил их как Тимьяна и Алину Завойских. Ребята такое вытворяли в воздухе, что казалось, будто действительно летают. Я уже молчу про то, что на них не было страховки, а внизу отсутствовала защитная сетка. Тимьян и Алина сначала показывали акробатические номера на канате, вытянутом на высоте пятнадцать метров, а потом переместились на трапеции⁵, где к ним присоединились остальные гимнасты. Я все их выступление сидела прижав к горлу руку, поскольку очень боюсь высоты, а тут грань фола при каждом движении, но это действительно вызывало неописуемый восторг и даже гордость за то, что эти ребята из России.

Далее на арену вышла девушка-каучук. Так обзывается цирковой жанр, где выступают люди без костей. Ну, это я утрирую, конечно, но то впечатление и боль в связках которую я испытала при виде девушки, убедили меня в том, что она либо умрёт после выступления, либо у неё действительно отсутствуют кости. Кроме того, каучук выступала со змеями. Они изгибались по её телу, как бы отождествляя её с себе подобными. Удивительно, но змеи полностью подчинялись гибкой девушке, словно дрессированные собачки. А когда две черные кобры обвили её в любовных объятьях, тут даже я прикрыла глаза рукой. К счастью обошлось.

Как-то сразу, когда ещё Дрего не произнёс её имени, на подсознательном уровне, поняла, что эта циркачка и есть моя соседка. Высокая, стройная, с копной черных волнистых волос до поясницы, она выглядела настоящей нимфой в облегающем цирковом костюме, который напоминал чешую её подопечных. Острое гордое лицо с приятной мягкой улыбкой и удивительными зелёными глазами, казалось загадочным и задорным. На вид она была на пару лет постарше меня, может двадцать пять – двадцать шесть лет. Дрего представил её как Кристину Сваровски. Что ж, позже познакомимся, Кристина.

Далее я ещё много раз испытывала трепет, восторг и ещё много несвойственных мне эмоций, наблюдая за акробатами, эквилибристами и другими циркачами, но больше всего меня поразили три вещи уже после перерыва на антракт.

Первая – это встреча с тем самым загорелым красавцем в шрамах, которого я имела неосторожность пихнуть плечом. Сегодня на нем был цирковой костюм, сшитый из коричневой кожи, а облегающий жилет был оторочен лисьим мехом. К сожалению, Илья Злославский – так его представил Дрего, оказался дрессировщиком хищных животных, и видимо приметив меня в первом ряду, решил припомнить мой неаккуратный поступок.

Благо манеж был отделен от зрителей нейлоновой сеткой, а иначе я бы уже припустилась наутёк. Когда на манеж ленивой походкой начали выплывать тигры, львы и пантеры, я так сильно вжалась в пластиковое кресло, что казалось, оно вот-вот лопнет. Илья тем временем, заставлял огромных хищников выполнять сложные номера, словно это были слепые котята, которые готовы даже в воду прыгнуть, если хозяин об этом попросит. Удивительным была и манера исполнения номера, шутливая, игривая, но это не обманывало меня. Я знала, какие на самом деле эти животные опасные. Но самым жутким моментом в моей жизни стало то, когда чёрная пантера, после одобрительного поглаживания по холке Ильёй, развернулась на своём пьедестале и ловко перепрыгнула защитную сетку, оказавшись прямо около зрителей. Народ позади меня в ужасе охнул и замолчал, но я казалось, слышала биение сердца каждого из них. Пантера в это время присела и внимательным взглядом обвела зал, а затем двинулась, как раз в ту сторону, где сидела я. Злославский с улыбкой наблюдал за происходящим, не спеша двинувшись в нашу сторону. Он приподнял сетку, и оказался рядом с пантерой.

– Тебе понравился кто-то из зрителей, Тома'с? – спросил он у зверя, и тот, вроде даже кивнув, не спеша направился ко мне.

Зрители расслабились, поняв, что ситуация под контролем, даже некоторые смельчаки протягивали руки в надежде дотронуться до пантеры, но я вот была далека от этого. Тома'с лениво преодолел несколько ступенек, и сел рядом со мной, пару раз шумно меня понюхав и вперив свои умные зелёные глаза в моё бледное, перепуганное лицо.

– У…уберите животное… – пропищала я и, повинуясь инстинкту, закрыла глаза ладошками, приготовившись умирать, когда пантера лизнула меня в щеку. Я завибрировала на месте, посчитав, что меня уже на вкус пробуют, когда услышала вокруг редкие смешки. Медленно убрав руки, увидела перед собой довольное лицо дрессировщика, одарившего меня особым взглядом.

– Примите мои извинения, вы видимо очень понравились Тома'су, – проговорил он и обратился к пантере, насмешливым и притворно-строгим голосом: – Том, будь добр, у нас представление, вообще-то.

Зрители захихикали, а пантера встала, ещё раз меня обнюхала и послушно поспешила на манеж. Завойский же воспользовавшись заминкой, незаметно мне подмигнул.

После этого мне срочно понадобились три вещи: глоток воды, недельный отпуск, и пачка сигарет. Нет ну надо же, какой скотина! Он ведь специально свою котяру на меня натравил! Я жадно глотала ртом воздух, пытаясь прийти в себя, и практически полностью просмотрела следующий номер.

Второе что меня поразило, это было выступление иллюзиониста. Того самого, который подарил мне пион. Я поморщилась, припомнив нашу последнюю встречу, когда я оттолкнула его предложенную руку и убежала без оглядки. Да, нехорошо получилось.

Он был одет так же, как и тогда – фрак, цилиндр, белые перчатки, и выглядел таким же загадочным. Дрего представил его как: Паскаль – великий иллюзионист. У него были помощники, тоже молчаливые дядечки, которые устанавливали реквизит или вылавливали из толпы добровольцев, желавших поучаствовать номере.

Парень все свои фокусы проделывал молча, но ему ничего и не нужно было говорить, то волшебство, которое он показывал, приводило в восторг. Вещи исчезали, появлялись, преображались, сгорали и вновь появлялись. Зал рукоплескал, он скромно поклонился, но прежде чем уйти, направился ко мне и вновь протянул неизвестно откуда взявшийся пион. Я засмущалась, поблагодарила и поёрзала на месте от взглядов зрителей, которые, наверное, тоже обратили внимание повышенный на интерес циркачей к моей персоне.

Третьим наисильнейшим шоком для меня стало последнее выступление парочки циркачей – мужа и жены Ральфа и Максим Куно. Ральф был красивым, подтянутым мужчиной, в прочем, как и все циркачи, с синими глазами и длинными русыми волосами, прихваченными на затылке в хвост. Он умело жонглировал и вытворял такие сложные трюки на манеже, что зал местами аплодировал стоя. Его жена Максим, ассистировала ему и казалась незаметной на фоне такого яркого мужа. Миниатюрная худенькая блондинка с карими глазами и ничем не приметным лицом, пока не улыбнётся. Её тёплая улыбка словно озаряла лицо и абсолютно его преобразовывала, делая женщину настоящей красоткой. Не роковой, конечно, но все же очень приятной.

В шок меня вогнал их последний номер, в котором униформисты (запомнила слово) привязали Максим к огромному кругу, а Ральф, запасшись ножами, должен был метать клинки в свою жену. Остроту ножей циркач продемонстрировал зрителям при помощи шёлкового платочка, который едва дотронувшись до лезвия, упал на манеж двумя никчёмными лоскутами. Я уже заранее впилась руками в кресло и зажмуривалась каждый раз, когда очередной клинок в полной тишине, с грохотом, вонзался в дерево где-то около тела женщины. В руках у Ральфа остался последний нож и услужливый униформист, который выскочил на манеж, повязал циркачу глаза чёрной лентой.

Я приложила ладони к щёкам, переживая за бедную женщину, которой приходится испытывать этот ужас день ото дня. Да, ей с мужем ссориться противопоказано, а то ещё прирежет.

Ральф, тем временем, встал в стойку, и из динамиков раздалась барабанная дробь, которая прекратилась так же резко, как и началась. Циркач прицелился, и приготовился было бросать, но его что-то не устроило, и он поменял позу. Казалось, что мужчина переживает не хуже зрителей, а его переживания передались мне. Второе чувство подсказывало мне, что это лишь игра на зрителя, и этот трюк в любом случае отработан до мелочей, но всё равно, было ужасно не по себе.

В это время вновь раздалась барабанная дробь, Ральф присев прицелился и, резко выпрямившись, метнул клинок. Зал охнул. Я не услышала глухого стука о дерево. Переведя взгляд на Максим, в ужасе зажала рот рукой. Клинок угодил ей прямо в лоб! Тёплые карие глаза стали безжизненными, а изо лба начала струиться струйка крови.

В зале была полная тишина. Ральф поспешно содрал повязку, кивнул и направился к жене. Он нажал на что-то, и путы освободили девушку. Но Максим не упала мёртвым грузом, она шагнула и остановилась около мужа. Затем резким движением вытащила кинжал из своего лба, вытерла бутафорскую кровь и они, улыбнувшись, склонились в поклоне. Зал молчал. Но спустя пару секунд разразился овациями, и зрители повскакивали со своих мест. Одна я сидела в шоке. Разве можно показывать подобные трюки?! Они что, рехнулись?! Все ведь действительно поверили, что девушка мертва!

Я пребывала в шоковом состоянии и когда Дрего говорил прощальную речь, и когда все зрители с полнейшим восторгом на лицах, начали стекаться к выходу. Я сидела на месте и когда зал опустел. Очнулась лишь тогда, когда сам конферансье подошёл ко мне, и потряс за плечо.

– Вы рехнулись, показывая людям такие фокусы, – проговорила я, всматриваясь в его довольное лицо.

– Они артисты, и делают то, что умеют лучше всего, – ответил он.

– Хотелось бы убедиться, что с ней все в порядке.

Дрего снисходительно хохотнул.

– Убедитесь. Пойдёмте за кулисы, там вас ожидает Григорий Николаевич.

Я приподнялась и на негнущихся ногах преодолела пару ступеней, а когда было перебросила ногу чтобы ступить на манеж и напрямую пройти к кулисам, раздался громогласный крик Дрего:

– Куда?!!!

Я замерла на месте, опустив ногу и удивлённо глянула на шпрехштал… да не важно.

– Что? – перепугалась я, наблюдая за перекошенным от злости лицом Дрего.

– Никогда, ни при каких обстоятельствах не ступай на манеж в уличной обуви, поняла?! – прокричал он.

Опять двадцать пять! Именно эти долбанные приметы бесили меня больше всего.

– Поняла, – пожала я плечами. – Чего орать-то? Я же не знаю, какие у вас тут законы.

– Это не закон, – отчеканил Дрего и направился в обход арены, продолжив поучительным тоном: – Это цирковая примета, которую артисты чтут намного выше законов.

– Знаю я эти приметы, – фыркнула, – не более чем суеверия.

– Посмотрел бы я на вас, если бы вы выступали в жанре воздушной гимнастики.

– Но я не выступаю, – отозвалась в тон ему.

– К всеобщему счастью, – не остался в долгу Дрего, отодвинув полу массивного занавеса. – Кстати, вы уже успели нарушить главное из них, из-за которого, несомненно, возникнут проблемы.

– Какую такую примету я нарушила? – удивилась я. – Вроде бы я не заперлась в кедах на арену, – специально выделила я слово «арена».

– Манеж, – не заставил он меня ждать реакции.

– Манеж, – гаденько повторила я.

Я не собиралась делать вид, что он мне нравится, а тем более мне было глубоко плевать на его отношение ко мне. Поэтому в ответ на хамство, я отвечаю хамством.

– Настоящие артисты, никогда не садятся смотреть представление ближе третьего ряда. Это неуважение, – охотно пояснил он.

– Но свободных мест не было! – возмутилась я.

Такое правило я слышала впервые. Дрего его сам придумал что ли?

– Кому до этого есть дело?

– Но я ведь пока что не артист? – парировала я.

– Но представят вас именно так, – парировал он.

Я скрипнула зубами.

– Послушайте, шпрахштел… как вас там…

Теперь Дрего скрипнул зубами.

– Я понимаю, что по какой-то неведомой мне причине, вы сразу же меня невзлюбили. И поверьте, мне на это искренне плевать, мне с вами детей не крестить. Но для того чтобы наше дальнейшее и, надеюсь, плодотворное сотрудничество дало плоды, предлагаю вам смириться с мыслью, что я есть. Договорились?

– Представьте себе, я уже смирился, – с наигранной обречённостью проговорил он и нырнул за кулисы.

Когда мы оказались в просторном помещении, где была вся подноготная этого удивительного цирка, Дрего оставил меня и поспешил по своим делам. Я огляделась, всматриваясь в окружающие меня цирковые приспособления, канаты, выключатели и прочую утварь. Тут было шумно, всюду сновали туда-сюда товарищи униформисты, таская и убирая реквизит. Кулисы напоминали целую систему необычных лабиринтов. Я решила пройтись и, завернув за угол, обнаружила вольеры с животными. Приглядев знакомую пантеру, подошла ближе, но тот злобно стукнул огромной лапой по металлической решётке и предостерегающе зарычал.

– Тоже мне джентльмен, а чего тогда целоваться лез? – фыркнула, показав Тома'су язык.

Двинувшись дальше, услышала смех и разговоры. Предположив, что, скорее всего, это артисты обсуждают сегодняшнее представление, решила пойти туда, но остановившись, задумалась. И чего я туда припрусь? Пусть лучше директор меня представит, а то ещё подумают, что я навязчивая фанатка. Как мне не нравится эта вся ситуация. Знакомство с циркачами я переживала уже не раз своей жизни, и ничего хорошего мне это не принесло.

Тут услышала голос директора, который был недоволен и кого-то отчитывал. Я повернулась на голос и увидела, что около разгневанного Ветрова стоит парочка циркачей – мужчина и женщина и, опустив головы, выслушивают нравоучения. Артисты были полной противоположностью друг другу, он – кареглазый блондин с небольшим брюшком, она – голубоглазая худенькая брюнетка с причёской типа карэ. Оба видимо в чем-то провинились.

– …из-за вас сорвался номер, – лютовал Григорий Николаевич, – программа длится два часа, а не час сорок! Некоторые зрители приходят только из-за вас! В чем дело?

– Я больше не могу, – проговорил мужчина, – пытаюсь, но у меня не получается.

– Лёш… – прошептала его напарница, – Григорий Николаевич, он… у него просто кризис… ему нужен отдых…

– Лиза, перестань, – нахмурился циркач.

– Отдых? – вскинул брови директор. – Вы неделю уже отдыхаете! О каком отдыхе может идти речь? Отдыхайте, но не срывайте мне представления! Или вам озвучить в цену вопроса, от ваших отдыхов?!

– Григорий Николаевич, – проговорила циркачка, – дайте нам ещё неделю. Мы будем тренироваться вместе. Я ему помогу.

– Алексей, – немного успокоившись, проговорил Ветров, – если тебе понадобится моя личная помощь, ты можешь на неё рассчитывать, понял?

Мужчина кивнул.

– У вас есть полторы недели. А после этого я желаю вас каждую ночь видеть на манеже. Я все сказал. Или будем прощаться.

– Спасибо директор, – обрадовалась Лиза и утащила за собой Алексея.

Ветров вздохнул глядя им в след, достал из внутреннего кармана сигару и прикурил её спичкой. Затем он обернулся ко мне. Я прижухла, почувствовав себя разведчиком, подслушавшим важный разговор и пойманным на месте. Но директор вымучено улыбнулся и пожал плечами.

– Артисты, – прокомментировал он. – Талантливые люди время от времени впадают в депрессии. Как тебе моё представление, Катенька?

– Шок, – улыбнулась я, – вы были правы по поводу зрелищности.

– Испугалась?

– Есть немного, – честно призналась.

– Сможешь быть на уровне? – поинтересовался он, внимательно на меня глядя. Я поняла, что вопрос был важным, а ответ решающим.

– Смогу, – твёрдо проговорила я, а поджилки немного затряслись.

– Радует и вселяет надежду, – кивнул он. – Пойдём, я представлю тебя артистам.

Ветров повёл меня в ту сторону, где слышались голоса.

– Хочу тебя предупредить, – проговорил он, – хотя ты, скорее всего, готова к этому, но я все же обязан. Как ты знаешь, артисты, это своеобразный народ. Творческие личности, одним словом. У них свои тараканы в голове, и с этими тараканами, к сожалению, нужно мириться. Они все мастера своего дела и некоторые могут тебе показаться несколько…

– Враждебными? – подсказала я, поняв к чему он клонит.

– Скорее странными, – с сомнением отозвался директор. – К ним нужен правильный подход. К каждому в отдельности. Поэтому будь терпеливой, и ещё раз терпеливой. Как у тебя, кстати, с этим?

– С характером? – уточнила.

– Ага.

– Не сахар.

– Вот и прекрасно, – на полном серьёзе проговорил Григорий Николаевич и продолжил: – Я представлю тебя, а познакомятся с тобой те, которые сами того захотят, такие уж тут порядки. И постарайся подружиться с Дрего, я знаю, что он невыносим, но этот человек незаменимый.

– Незаменимых людей не бывает, – отозвалась я, вызвав наконец у этого сурового мужчины улыбку.

Когда мы вошли в помещение, где собрались циркачи, то от громкого галдежа мне захотелось прикрыть уши. Пёстрая публика в цирковых костюмах сливалась в моих глазах, и я ни на ком не могла сфокусироваться. Казалось, что их была целая ватага. Да, от подобного я что-то быстро отвыкла, хотя думалось, что умение абстрагироваться от циркового «броуновского движения» у меня в крови.

– Внимание! – гаркнул Ветров. – Я вас собрал здесь, чтобы представить нового члена нашей цирковой семьи!

Артисты замолчали и уставились на меня. А я была готова провалиться сквозь землю от потока изучающих и таких разных взглядов. Черт, как бы побыстрее закончить со знакомством и смыться. Я буквально кожей ощущала внимание, и Григорий Николаевич тоже решил не затягивать:

– Знакомьтесь, это Катерина, – проговорил директор, опустив мою неприметную фамилию. – Прошу любить, жаловать и не обижать.

Циркачи ещё с минуту на меня попялились, а затем, некоторые из них начали расходиться. Я наблюдала за этими яркими личностями, которые пока не складывались у меня в общую картину. Помещение пустело. Неужели никто из них не подойдёт ко мне? Ну хоть бы кто-нибудь, с кем можно будет хотя бы здороваться по утрам. Удивительно, в других цирках все с любопытством кидались «на новенького», а тут тишина.

– Некоторые из артистов сразу после выступления выходят на улицы нашего городка, – виновато пояснил Ветров, – поэтому у них просто нет времени. Не переживай, ты обязательно найдёшь себе компанию.

Тут из растекающейся толпы вышел загорелый дрессировщик и направился к нам. Вот уж без чьего знакомства я бы обошлась.

– Катюха, привет, я Илья Злославский, – склонил он голову и, ухватив мою ладонь, на секунду припал к ней губами. – Нам уже доводилось встречаться, не так ли?

– Доводилось, – выдала я самую добрую улыбку, на которую только была способна.

– И чем же нас удивит этот прекрасный цветок, директор? – поинтересовался Илья, не отводя взгляда.

– Шипами, чем же ещё, – не растерялась я, заставив Григория Николаевича хмыкнуть, а дрессировщика слегка сузить глаза, удивительного коньячного цвета.

Тут к нам подошла та самая парочка, которая поразила меня своим последним выступлением, я тут же забыла обо всем и вперилась взглядом в лоб девушки, из которого совсем недавно торчал нож. Нет, ну хоть синяк-то должен был остаться, все же с такого расстояния был запулён нож!

– Привет, – поздоровалась она с едва различимым акцентом, слегка акцентируя речь на букве «р», – моё имя Максим, это мой муж, Ральф.

Тот учтиво склонил голову. Вблизи было видно, что им обоим чуть больше чем за тридцать, но при этом они выглядели очень моложавыми и подтянутыми.

– Катерина, очень рад, – произнёс циркач с таким же акцентом.

– Немцы? – предположила я.

– Немцы, – разулыбалась семейная пара, а я краем глаза заметила, что Илья отошёл от нас и растворился в темноте кулис, а Максим, тем временем, весело добавила: – Спешу напомнить, что война давно окончена, а фашисты – редкостные свиньи.

– Да, я помню, – кивнула, рассматривая их пёструю одежду и наблюдая за любопытными взглядами, не удержалась от вопроса: – Если честно, я в шоке от вашего номера. Как вы это сделали?

– О, моя дорогая, это как раз то, чего нельзя раскрывать не при каких обстоятельствах, – засмеялась Максим, – но не беспокойся, нож не вонзается в мой лоб, и я не самый главный артист в нашем тандеме, правда Ральф?

– Ну, что ты такое говоришь, дорогая, без тебя не было бы этого номера вообще, – проговорил циркач, и чмокнул жену в щеку.

– Главное, правильно прицелиться, – подмигнула мне Максим, – а остальное сделает это, – она достала тюбик с надписью «бутафорская кровь».

– Впечатляюще, – честно призналась я, вертя в руках тюбик с краской, хоть и не получила ответа, оно и не удивительно.

– О, мы же как раз этого и добивались, моя дорогая, как раз этого!

– Сваровски! – внезапно послышался крик директора, который разговаривал с другими артистами. – Сваровски, стоять! Катерина, ко мне! – скомандовал он, заставив меня ухмыльнуться такой манере общения. Едва успев крикнуть семейной чете «до скорого», я поспешила за Григорием Николаевичем, который уже выскочил из чёрного хода.

Не успев сделать и шага, я врезалась в спину Ветрова, который старался перекричать шумную улицу городка, и гаркнул во весь голос:

– Сваровски, чёрт тебя дери!

Тут я увидела её. Девушка все ещё была в облегающем змеином костюме, и плавно развернувшись, по-королевски шествовала к нам. Да, настоящая красотка, такие глазища очень любят рекламщики.

– Я что, бегать за тобой должен? – недовольно проговорил он, подошедшей девушке, но тут же сменив гнев на милость проговорил: – Кристина, это твоя новая соседка по трейлеру. Случилось счастье, и ты теперь живёшь не одна. Покажи ей как у нас здесь все устроено, расскажи распорядок, ну и…знаешь, в общем, что нужно делать. На сегодняшнюю ночь ты можешь быть свободна от своих обязанностей. А ты, Катрин, завтра в десять утра как штык в моем кабинете, ясно? А пока я вас оставляю.

Григорий Николаевич развернулся чтобы уйти, но на миг остановился и грозно проговорил, обращаясь к Кристине:

– И, Сваровски, без фокусов.

– Какие могут быть фокусы, директор? – мило улыбнулась красотка, приятным сопрано. – Мы разве в цирке?

Ветров умчался, а я осталась с девушкой один на один. Она внимательно изучила меня придирчивым взглядом, взмахивая огромными накладными ресницами, давая мне возможность в свою очередь рассмотреть её. Сказать честно, что возле таких вот красоток начинаешь чувствовать себя пугалом огородным, но на эту роль я не претендую, потому и осталась непоколебима её чарами.

Девушке надоело меня рассматривать, и она произнесла:

– Ты мне не нравишься. Никогда не любила перегидроленных блондинок.

Я молча улыбнулась, ожидая, что она ещё скажет. Повезти с соседкой мне в принципе не могло, поэтому я даже не удивилась. Кроме того, меня предупредили. Но чтобы вот так сразу…

– И дружить мы с тобой не будем, – продолжала девушка. – Побежишь жаловаться директору?

– Нет, – пожала я плечами. – Ты мне тоже не нравишься.

– Вот и славно. Мои вещи не трогать, на мою сторону трейлера не заходить. И змей я не уберу.

– Хорошо, тогда и ты на мою сторону трейлера тоже не попадёшь, – в тон ей отозвалась я.

– Но там туалет.

– Вот именно, – ухмыльнулась я, стараясь выдержать этот бой взглядами. – Попросишься к тем, кто тебе нравится.

– Так не пойдёт! – взвизгнула Сваровски, притопнув ногой.

О, да меня подселили к истеричке.

– Тогда меняй свои принципы красотка, и мы будем жить в мире, – проговорила я, с интересом ожидая её реакции.

Но гадюка молчала, хлопая своими длиннющими ресницами.

– Покажешь мне, что у вас тут к чему? – наконец нарушила я тишину, поняв, что гнев клокотавший в ней не позволяет девушке раскрыть рта.

– Конечно, – тут же улыбнулась Сваровски, а я насторожилась от столь резкого смены мимики и приструнивания эмоций. – Вот цирк, – она указала на главный купол, – вот городок. Там трейлеры и там же еда, – она перевела свой наманикюреный пальчик вглубь цирка. – Всё понятно?

– Доходчиво, спасибо, – серьёзно кивнула я.

– А теперь, если позволишь, я вернусь к своим прямым обязанностям.

– Конечно, иди, змеи всегда к теплу тянутся, – сочувственно произнесла я, – а там, где трейлеры, темно и холодно.

Сваровски растопырила глаза, открыла рот чтобы что-то сказать, а потом, фыркнув, развернулась и злобной походкой понеслась по улочкам. Мудрое решение, вот уж не подумала бы. Но тут она чуть было не налетела на иллюзиониста, который ловко освободил для неё проход.

– Паскаль! Моя новая соседка невыносима! – взвизгнула Кристина на ходу и растворилась в толпе.

Фокусник лучезарно улыбнулся ей в след, а потом перевёл заинтересованный взгляд на меня. Я пожала плечами и улыбнулась ему, внимательно изучая. Он показался мне каким-то необычным, даже сама не знаю, что именно имеется ввиду под словом «необычный», но что-то в нем было загадочное. Парень направился прямо ко мне, а я достала из кармана помятый пион.

– Спасибо, – проговорила я, виновато покосившись на цветок, и определила его обратно в карман. – Я Катя.

Паскаль снял свой цилиндр, и учтиво поклонился, продемонстрировав свои блестящие черные волосы, которые упали на лицо в хаотичном беспорядке. Он небрежно откинул их рукой, и посмотрел на меня своими серебряными глазами.

– Это ты изображён на афише? – поинтересовалась.

Парень утвердительно кивнул, гордо приподнял бровь и поправил галстук-бабочку, а затем широко улыбнулся своим большим ртом, искупав меня в искренности улыбки. Но я нахмурилось. Почему он молчит?

– Эм… – я раздумывала, чего бы такого спросить, чтобы он уж точно ответил, но в голову ничего не лезло, а под его изучающе-заинтересованным взглядом, и вовсе мысли путались. – А где здесь можно чего-нибудь съесть?

Его брови взметнулись, и он резко поравнялся со мной, протянув локоть. Я неуверенно за него схватилась, и мы пошли вглубь циркового городка. Пока шли, Паскаль молчал, только лишь иногда с живым интересом заглядывая в моё лицо, когда я видела на улочках городка что-то, из-за чего не могла сдерживать эмоций. Господи, неужели парень нем? Это было бы ужасно. С такой яркой внешностью, с таким талантом и добродушным взглядом быть немым, это просто несправедливо.

Мы подошли к довольно большому трейлеру, который стоял немного поодаль остальных, и огромное окно, которое предназначалось для выдачи еды, оказалось закрытым, на нем висел увесистый серебристый замок. Около трейлера стояли убранные друг на друга пластиковые столы и стулья, которые как правило используются для летних кафешек. Кстати, мой трейлер находился относительно недалеко от этого места.